Мой любимый вид искусства

День Рождения Кларк проходил замечательно. Друзья веселились, девушки — тем более. Все нахваливали действительно очень вкусные маффины Октавии, играли в игры, особенно Рейвен. Вот и сейчас она с довольными возгласами забирает у Беллами очередную купюру, которую он с треском проиграл ей в "Монополии", вызывая громкую поддержку со стороны женской части компании. И так уже который час подряд. Медленно допивая третий по счёту коктейль, Кларк сидела в объятиях своей девушки и, окруженная всепоглощающей любовью Лексы, не замечала, как весь вечер с другой стороны комнаты за ними наблюдали два пьяных, далеко не добрых карих глаза. Но замечала Лекса. Она даже не сразу уловила посыл этого взгляда, но раз за разом натыкаясь на него, она всё больше раздражалась. Лекса не из тех, кто отвечает на каждое едкое слово, глупую провокацию. Не из тех, кто не умеет улыбаться происходящему вокруг дерьму. Не из тех, кто со вздёрнутым подбородком, сжатыми желваками и самым холодным оттенком зелёных отвечает на очередной злой презирающий взгляд в тандеме с ехидной противной ухмылкой. Лекса из тех. Рядом с Кларк — из тех. Брюнетка, кажется, слишком напряжена, потому что, сидящая между её разведёнными ногами Кларк поворачивается к ней, и, не смотря на её лёгкое похмелье, взгляд её бесконечно синих глаз — читает душу, ибо она всё чувствует. И это удивительно для Лексы, потому что их связь невероятно чутка и сильна. — Детка? Всё в порядке? — между тем с приятной хрипотцой в голосе спрашивает Гриффин и выводит Лексу из её мыслей и из-под негативного влияния диких глаз в другой стороне комнаты. — Думаю, да, — всё же улыбается Лекса в ответ и думает, что младшая поверила. Но брови той ещё сильнее сводятся к переносице. Кларк ловит её взгляд, провожает его и тут же понимает причину внезапного напряжения своей девушки. Она встречается взглядом с парнем и на его соблазнительную улыбочку закатывает глаза, мысленно проговаривая очень точное «придурок». И её обида, раздражённость за испорченное настроение Лексы подталкивает её к самому, как ей кажется, верному и достойному поступку. Пока Лекса хмурится, сверля брюнета взглядом и отвечая на его провокацию, Кларк поворачивается всем телом к брюнетке и пленительно улыбается ей. Она забирает коктейль из рук возлюбленной, быстро бросает взгляд на Финна (её когда-то первой влюблённости и парня, так и не понявшего, почему Кларк бросила его, и не принявшего её ориентацию, надоедающего по сей день и пришедшего без особого приглашения «за компанию») и втягивает любимые пухлые губы в медленный, откровенный поцелуй. Лекса ухмыляется, потому что она кожей ощущает поражённость парня, его злость и довольство Кларк, которая, кстати, гордо поднимает средний палец, и углубляет поцелуй. Все с радостными возгласами, свистом и шумом реагируют на горячий поцелуй подруг, но только не Финн. — Чёртовы лесбухи, — выплёвывает он, нарочито медленно проходя мимо девушек, и все, на секунду опешив, замолкают, потому что Финн был другом, хоть и самовлюблённым засранцем иногда, но не настолько же, чтобы портить праздник. Лекса уже порывается встать, когда рука Октавии оказывается на её плече, и Кларк успокаивает брюнетку. — Эй, Финн, — с натянутой улыбкой зовёт она брюнета, который уже накидывает куртку. — Чего тебе, Блейк? — вздыхая, подаёт тот голос. — Ты кое-что забыл, — сероглазая в миг оказывается лицом к лицу с парнем и даёт ему громкую, впечатляюще громкую пощёчину. Финн точно не ожидал, потому что его лицо красное и от злости, и от следа ладони довольной сделанным Октавии, и потому что он стоит, как вкопанный в прихожей: смотрит на Кларк и Лексу, смотрит на их сплетённые пальцы и близкие тела, и его глаза горят пьяным гневом, презрением и пониманием сокрушительного поражения. — Если я ещё раз услышу подобное в адрес Кларк, тебе мало не покажется. И плевать я хотела на свою ногу, или на то, что я девушка, Финн, — твёрдо говорит Лекса, терпевшая весь вечер. И за ней все почти одновременно восклицают: «Да, Финн», «Протрезвей, Коллинз», «Не будь такой скотиной» — и прочее. — До пошли вы! — говорит он, дослушав, и, хлопая дверью, уходит. — Спасибо, О, — говорит Лекса, и Кларк смотрит на подругу благодарно, потому что её девушка слишком заботливая и гордая, чтобы не дать Коллинзу урок похлеще. — Потому что я долго терпела. — Я понимаю, обращайся. Немного обсудив неприятную для всех сложившуюся ситуацию, друзья приходят к тому, что Финн всегда был немного самовлюблённым и гордым, чтобы смириться с подобным, ведь Кларк недавно опять отказала ему, потому что безумно влюблена в Лексу. Все уверенно говорят о том, что отрезвев, парень вернётся и попросит прощения у девушек за несдержанный язык, и именинница продолжает целовать девушку, успокаивая её и наслаждаясь отличным праздником в честь неё.

***

— Привет, — Лекса закрывает дверь и, прижав Кларк к ней, протяжно целует в улыбающиеся губы. — Как дела? — Всё хорошо. Мама передавала тебе привет. Сегодня Кларк пришла к Лексе смотреть фильм. Вечер пары проходил идеально: девушки целовались, обнимались, разговаривали, бросались друг в друга попкорном, кормили друг друга (Лекса, оказывается, без ума от этого) и иногда посматривали фильм. — Лекс? — Поглаживая тёмные волосы своей возлюбленной, позвала она. — М? — Почему ты выбрала именно ту фотографию? То есть, ты отправляла её ещё кому-то? — Лекса немного усмехнулась и повернулась в руках Кларк, чтобы видеть её смущённый ревнивый взгляд. — Это фото было предназначено только для тебя. Я хотела, чтобы тебе понравилось. Анья знала, что уже полгода мне, кроме тебя, никто не был интересен, — тут глаза Гриффин расширились от удивления, и в них появился тот самый блеск, который обожает Лекса, — вот она и придумала этот план по соблазнению тебя. — девушки хохотнули, и Кларк всё равно не смогла не задать волнующие вопросы с удивлением в голосе. — Полгода? С зимы? Но где ты меня видела? — В университете. В первый раз ты рисовала, когда я проходила по коридору, и как всегда хмурилась, это меня и зацепило, наверное, я остановилась и смотрела. Потом я приходила туда каждые две недели и не уходила, пока не видела тебя. — Вау… — только и смогла прошептать Кларк. — А почему не знакомилась? — Мне сказали, у тебя есть парень. — Фу. Ты обязана показать мне того, кто это сказал… Моя маньячка… Кларк тянет её на себя и целует, сначала нежно захватывает губы в свои, не убирая рук с её лица, но от ощущения тела Лексы между её ног, её жаркого дыхания, возбуждение накрывает её штормом. Они вместе пять незабываемых месяцев, и Кларк думает, что она не должна скрывать от неё нарастающее желание. Пока Лекса целует её щёки и подбородок, Гриффин начинает спрашивать: — Ты не думала… — О чём? — О нашем первом разе, — Лекса почти моментально останавливается. В её взгляде появляется холодок, и Кларк напрягается, потому что она не понимает, что сделала не так. — Ладно, прости, я просто… Брюнетка перебивает её продолжительным поцелуем. — Я не могу, Кларк, — тяжело говорит она, и зелёные снова тускнеют. Блондинка выпрямляется, в глазах есть и страх, и переживание, потому что хоть её девушка и не говорит, но Кларк замечает, как она во время прогулок просит посидеть на скамейке, выпивает какие-то таблетки или иногда отказывается встретиться, порой долго молчит и они уже несколько раз ссорились, потому что младшей казалось, что Лекса потеряла свой интерес к ней, что она начинала отдаляться, но брюнетка всегда убеждала её в обратном. — Дело во мне? — Нет, милая. Ты прекрасна, и моё желание точно не слабее твоего… Просто, я должна тебе кое-что сказать, но я ещё не готова. Я не могу. Кларк молчит, и её молчание давит на Лексу. — Скажи что-нибудь. Её губы поджаты, а брови сведены, ей тяжело, и это заставляет нервничать. — Я чувствую, Лекса: что-то происходит, ты скрываешь это, потому что порой ты избегаешь наших встреч, уезжаешь по каким-то неизвестным делам каждый месяц, твой взгляд иногда бывает виноватым, ты не принимаешь мою заботу, ты стала много нервничать, принимаешь какие-то таблетки. Я всё вижу, Лекса, хочешь ты того или нет. — Я… — что «я»? Что она может сказать в своё оправдание? Кларк права во всём, Кларк чувствует всё, и Кларк смотрит на неё с таким понимаем, что Лекса чувствует себя ничтожеством. — Я не хочу, чтобы ты меня жалела. — О чём ты? Лекса нервничает, её желваки ходят ходуном, уже вечер, и её нога снова скулит. — Тебе нужно идти, Кларк. — На лице блондинки появляется удивление, и через ничтожную долю секунды — обида, а потом и глубокая боль. Лекса жалеет, но что сделано, то сделано. Она не готова к этому разговору. Нет. — Просто уходи, Кларк, пожалуйста. Лекса слышит всхлипы, пока её девушка забирает сумку и натягивает бомбер. После хлопка дверью, Лекса поднимается за таблетками и поспешно глотает их.

***

— Ты ужасно читаешь, Лекс! — Кларк выхватывает из её рук подаренную книгу и смеётся, потому что язык брюнетки заплетается на каждом слове. — Вооб… Вообще-то, я немного пьяна, ясно? — Слабо возражает зеленоглазая и, перевернувшись с живота на спину, кладёт голову на бёдра своей девушки. Она с удовольствием мурлычет, когда младшая начинает поглаживать её волосы, и прикрывает глаза. Кларк смотрит на неё с теплой улыбкой, и она не может понять, что иногда тревожит Лексу, что её девушка прячет за глубокими зелёными глазами, которые иногда тускнеют. Но они вместе, и от этого чувства наполненности с Лексой Кларк готова терпеть, ждать и бороться за их будущее столько, сколько это потребуется. — Хочешь спать, малыш? — засмотревшись на блаженное лицо, спрашивает Гриффин. — Почему небо сегодня такое тёмное? — вдруг выдаёт в ответ Лекса, заставляя блондинку хохотать. Девушка, насупившись, смотрит на неё, и Кларк понимает, что та не шутит по хмурым бровям и еле-еле сфокусированному на ней взгляду. И поэтому она ласково проводит по её щекам и отвечает: — Ну, вообще-то, с утра идёт дождь, Лекс. Брюнетка хмурится сильнее и молчит. — Останови его, Кларк. — Я не могу, милая, — немного опешив, отвечает она и посмеивается, на что Лекса смотрит на неё так, будто она сказала, что бананы синие или за ней прилетели с Марса, ведь пьяная Лекса — это милый, недоверчивый, обидчивый, смешной и самый сладкий ребёнок на свете. — Останови, Кларк, — обижаясь, бубнит Лекса и прячется в живот младшей. И Гриффин просто не в силах не влюбиться в пухлые, надутые в неверии губы, и чего не сделаешь ради этой девушки. — Хорошо, давай сделаем это. Ложись ко мне, — Кларк убирает подушку из-за спины и ложится на бок; Лекса перемещается в такое же положение, и теперь они лежат очень близко, от чего брюнетка, соприкоснувшись носами с Гриффин, начинает хихикать. — Ты прелесть, Лекс, — блондинка шепчет с заворожённой улыбкой, заправляя непослушные пряди за ушко своей девушки. — Ты тоже, К-кла-а-р-рк. Я бы хотела, чтобы ты была моей девушкой. Удивлению и умилению Гриффин нет предела, и теперь она понимает, почему Анья и Индра предупреждали её на счёт алкоголя и того, как он действует на Лексу. Та лениво и немного глупо улыбается, и её глаза уже полуприкрыты, когда Кларк мягко и медленно целует её. Лекса даже не перестаёт улыбаться, а только поддаётся поцелуям Кларк, перешедшим на щёки и лоб. — Я уже твоя девушка, Лекс, и я без ума от тебя. Спокойной ночи, малыш. Лекса смущается, краснеет, хихикает и перед тем, как совсем закрыть глаза, говорит: — Завтра скажу Анье, что наконец-то ты моя. — Я твоя…

***

Кларк и Лекса в гостях у Рейвен. Сегодня она наконец-то закончила сложный проект, — какой-то мудрёный робот — но, не смотря на то, что мало кто понимает, что она сделала, все друзья собрались поздравить её и отметить окончание долгой и трудной работы. Сейчас зеленоглазая сидит в гостиной, где нет Кларк, потому что та возится на кухне. Ей душно, нога болит, она оставила дома таблетки, и боль отдаёт в голову, отчего всё нервирует. Она извиняется перед ребятами и, прихватив сумочку, выходит из дома. Звать блондинку нет сил, свежий воздух нужен катастрофически. Лекса долго и глубоко вдыхает его в себя. Злость на себя, на этот день, на свою ногу снова накатывает на неё, и сейчас ей лучше изолировать себя от всех. Позвонив сестре, она просит её забрать, и Анья по голосу понимает, что у той снова приступ:  — Уже еду. — Лекса? Что случилось? — Кларк выходит из дома и, поёжившись от прохладного ветра, встаёт плечом к плечу со своей девушкой. — Мне нужно уезжать, — сжав челюсти, трость в руке, она старается сказать как можно спокойнее, но Кларк хмурится и, конечно же, понимает. Она всё понимает. — Ты снова убегаешь: от меня, от разговора, от правды. Ты лжёшь мне! — с упрёком говорит она, но голос её робок, в отличие от Лексы, она сдерживается. — Я не лгу тебе! — кричит девушка. — Я не лгу! — Тогда что это? Третий раз! Грёбанный третий раз, когда ты просто оставляешь меня и уходишь! — Гриффин тоже не железная. Лексе больно — нога адски мучает её, но ещё больнее от слёз в голубых глазах. Почему ей так сложно признаться? Почему эти три слова так трудно выговорить? Почему так тяжело от родной руки, которая сейчас лежит на её спине? — Скажи мне, Лекса. Лекса колеблется, её глаза неприятно пощипывают, она слышит подъезжающую машину и выдыхает:  — Я не могу… — Ты не можешь… Конечно, ты не можешь. Сидя в своей комнате и вытирая потоки слёз, Лекса долго прокручивает отчуждённый тон Кларк, её слова, крики, пока она садилась в автомобиль, то, как Анья выскочила к её девушке и обняла, успокаивая, пока Кларк не убежала в дом, как Лексу разрывало от желания быть на месте сестры. Она не может успокоиться всю ночь, и Анья ложится с ней в кровать и гладит её волосы, повторяя, что всё у них будет хорошо.