Мой любимый вид искусства

Этим утром Лекса просыпается от щекотки в области груди. Кларк лежит на её уже онемевшей руке и безобидно посапывает. Эффект прошлой ночи до сих пор отчётливо ощущается на их уставших телах, и Лекса с улыбкой поворачивается на бок, прижимает свою любимую девушку ближе и блаженно прикрывает глаза.

***

В следующий раз они обе просыпаются от настырного телефона, звонящего на тумбочке, около кровати. Кларк хнычет, тянется к нему, пока Лекса еле-еле приоткрывает глаза. — Доброе утро, Анья, — говорит Гриффин, и Лекса тут же выпрямляется, с интересом слушая разговор. Громкая связь. — Моя сестрёнка с тобой? — не успевает блондинка ответить, как игривый голосок тут же продолжает: — Ну, очевидно ведь это её телефон, а ты звучишь, как удовлетворённая счастливая девушка, — её смех раздаётся из динамика, и Лекса улыбается, заметив, как густо краснеет Кларк, и притягивает её в свои объятия. — А как звучу я? — О-о-о, как вдвойне удовлетворённая сучка! — Эй! — дуется Лекса. — Анья только что сказала, что я лучше тебя в постели, — хихикает Кларк и поворачивается, чтобы начать целовать шею любимой. Лекса довольно мычит, что не укрывается от её сестры. — Если вы продолжаете — я отключаюсь? — Отключаешься! — хором отвечает пара, и Анья, наигранно протянув «фу», прощается с ними. — Доброе утро, — нависая над Кларк, шепчет брюнетка в её губы и накрывает их своими, и их улыбки снова вместе. — Как ты себя чувствуешь? — Никогда не чувствовала себя так наполненно и легко. Лекса целует её в лоб и ложится рядом, выразительно вглядываясь в голубые глаза. — Прости меня, — с искренним сожалением говорит она. — Я не должна была так закрываться от тебя. Прости, если я заставляла чувствовать себя ненужной или несчас… Кларк кладёт палец на её губы, а после целует. — Тебя всегда придётся так затыкать? — Я готова всю жизнь болтать, если ты буд… М-м-м… Кларк затягивает её в новый поцелуй, и он в следующую же секунду становится горячим и несдержанным. Лекса перекидывает одну ногу через бедро блондинки, та нетерпеливо дёргает бёдрами. Их интимности тут же находят точку соприкосновения, и они начинают инстинктивно двигаться, и стоны, сладкие и самозабвенные, заполняют комнату Гриффин…

***

— Кларк, ты можешь меня так не опекать? Здесь люди, и они не так поймут, — немного грубее, чем планировалось, протестует Лекса, пока Кларк аккуратно раскладывает её таблетки на салфетке около еды брюнетки, чтобы та ничего не забыла. — Ты же знаешь, что мне так спокойнее. Да и почему ты бесишься? Я же не докторша или твоя противная медсестра, — она хмурится и, положив последнюю пилюлю, отводит глаза, и Лекса понимает, что влипла. Она вздыхает, проклинает скачущие нервы. Боль бьёт будто током, и она глотает вторую таблетку. Гриффин боковым зрением видит, как её девушка сжимает желваки и стакан в руке одновременно. Её взгляд пуст. Она снова нервничает, и Кларк напрягается, потому что чем ближе операция, тем хуже Лекса принимает её. — Эй, малыш, всё в порядке, да? — сев рядом на диван, Кларк берёт её холодную руку в свою. — Они смотрят, — Лекса словно ребёнок прячется в плечо блондинки и подрагивает. Грёбанные таблетки помогают от одного, влияют на другое. Кларк понимает, что излишняя эмоциональность из-за предстоящего, но всё равно волнуется. Это уже не первый раз, когда Лекса либо с криками срывается на всех, либо замыкается в себе. — Я чувствую себя дерьмом. Увези меня, Кларк. — Хорошо, милая. Она помогает девушке переместится в кресло-каталку и выезжает из заведения.

***

— Кларк, Кларк, ты выигрываешь, ну же! Лекса почти прыгает на диване рядом с девушкой, которая всё никак не может обыграть Рейвен в Mortal Combat X, и она так взбудоражена от того, что блондинка вырывается вперёд за пару ударов, что не в силах просто молчать. — Боже, Лекс, я оглохла, — усмехается Рейес и нажимает на кнопки пульта, в отличие от Кларк, она расслаблена. Та же почти выдавливает кнопки на джойстике, потому что она очень хочет выиграть, даже не столько для себя, а для Лексы. — Заслужила, — дразнит её Кларк, защищая свою девушку, и, в последний момент вырывает у Рейвен победу. — О, да! Я знала, принцесса! — набрасывается на неё с объятиями Лекса, и все трое улыбаются. — Ты надрала ей зад! Ух, это было круто. Кларк и Рейвен понимают Лексу, потому что для неё очень важны эти маленькие радости во время такой болезни. И Гриффин решает, что её вспотевшие ладони и потраченные усилия ничто по сравнению с этой ослепительной улыбкой. — Ты сейчас воспламенишься от радости. — Не ты победила, вот и бесишься, Рейес. — Кларк, уступи-ка джойстик Лексе, пожалуйста, — натянуто улыбаясь, Рейвен злобно суживает глаза, и блондинка начинает смеяться, потому что Лекса точно выиграет у неё в любую игру, только Рейвен не знает об этом… — Сама напросилась, Рей. Лекса выигрывает много раз подряд, и Рейвен в шоке, потому что она носила титул чемпиона со времён средней школы. — Ладно-ладно, я полностью разгромлена. Я признаю, — нехотя говорит кареглазая, и Кларк говорит банальное «я же говорила». — Но раз уж так получилось, то теперь ты покупаешь игры. — В смысле? — Победитель каждый месяц покупает одну игру. — Да, Лекс, я забыла сказать. — подтверждает Кларк слова Рейвен. Лекса сдвигает аккуратные брови к переносице, размышляя, и понимает, что она почему-то чувствует себя так хорошо в компании своей девушки и подруги, и ей кажется, что улыбки её родных людей, их голоса, их вот такие вот атмосферные посиделки и делают её счастливой и любящей жизнь. — Да хоть две, — улыбается она широко, и Рейвен повторяет за ней. — Уау, Лекки, теперь ты командующая!

***

Лекса сидит в гостиной, и ей уже надоело листать Твиттер, Инстаграм и прочее, и поэтому она, прокручивая ленту, задумалась. Задумалась о том, что Кларк недавно говорила ей о своём сильном желании изобразить её. О том, что хочет изобразить её в белье или обнажённой, что она хочет совместить две свою любимые вещи на свете: Лексу и искусство. И Лекса не может не думать о том, каким вдохновением горели голубые глаза её девушки, как та красочно описывала свои планы, и то, как она воплотит их в жизнь, если брюнетка согласится. Но та всё отнекивалась, приводя разные аргументы, начиная с её уродливой ноги, как она говорила, что не нравилось Кларк, и, заканчивая тем, что она стесняется. Сейчас Лекса думает, что в жизни Кларк слишком много нагнетающего из-за неё, чтобы всего-то не попозировать для девушки, что пора и ей сделать что-то для неё. Поэтому она поднимается и идёт к своей половинке. — Кларк? Лекса входит в комнату слишком тихо, чтобы Гриффин не вздрогнула от её голоса. — Да? Что-то случилось? — обеспокоенно говорит девушка, привычным для неё жестом сдувает прядь с лица, и кладёт кисточки на подставку мольберта, обращая всё внимание к брюнетке. Та мягко улыбается и подходит ближе к блондинке. — Нет, всё в порядке, Кларк. Просто… — Лекса вдохнула глубже, проводя рукой по волосам. Кларк внимательно смотрит на неё, не понимая, на что решается зеленоглазая. — Нарисуешь меня? — Оу, вау… Лицо Кларк за пару секунд изображает удивление, подозрение, растерянность, облегчение. И опять, по кругу. А потом она радуется, гордо и восхищённо улыбается и встаёт со своего стула, чтобы оказаться с Лексой лицом к лицу. — Чёрт! — эмоционально говорит она. — Я имею в виду, что, конечно, я нарисую. — Кларк чешет бровь, как она делает в моменты сильного волнения, и начинает убирать своё рабочее место. И Лекса по-доброму ухмыляется её детской воодушевлённости и рвения. — Прямо сейчас! Кларк с большой ответственностью относится к работе. Пока Лекса раздевается рядом, она разгребает все кисточки, палитры, баночки с красками, убирает свою кровать, меняет на ней постельное бельё на новое белоснежное, и Лекса видит, что она нервничает, волнуется, потому что для Кларк Лекса без одежды — святое. Она для брюнетки, конечно, тоже, но Кларк относится к ней обнажённой, как к очень дорогой хрупкой хрустальной шкатулке: бережно, с любовью, трепетом и восхищением, и это всегда удивляет старшую, ей кажется, что даже она настолько не внимательна к голубоглазой, как та к ней. Лекса, не смотря на свой вид, решает принести им мороженое и полностью расслабить и себя, и свою девушку. Подперев рукой голову и впутав длинные пальцы в волнистые пышные волосы, брюнетка лежит на белоснежных простынях с мороженым и не замечает, как голубые глаза смотрят на неё, пока она увлечённо рассказывает Гриффин о чём-то повседневном, наверное. Кларк не слышит, потому что Кларк видит самое настоящее искусство в его чистом, девственном облике. Искусство, не тронутое ни временем, ни косметикой, ничем. Кларк видит Лексу. Обнажённую, открытую для неё, с зажатой ложкой между пухлых блестящих губ, с горящими самыми разными чувствами и эмоциями зелёными лесами её глаз. Лексу со спадающими волосами на неприкрытую округлую с тёмными изящными ореолами грудь, будто дышащую с сердцем Кларк в унисон. Лексу с впадавшим при вдохе аккуратным животом, который Кларк много раз вкушала губами. Лексу с адски горячими изгибами, будто уже нарисованными тонкими лёгкими линиями чьей-то талантливой руки. Лексу с отлитыми в идеальные формы длинными стройными ногами. Лексу со шрамом на левой икре, придающим ей большего шарма и храбрости. И Кларк вдохновлена, возбуждена и вдохновлена снова. Она не говорит Лексе остановиться, она просто рисует. Рисует несколько часов. Внимательно, кропотливо, влюблённо. Порой задерживая взгляд дольше положенного, особенно когда на ключицы Лексы капает мороженное. Порой еле сдерживаясь, чтобы не лечь к девушке. Но она рисует и слушает брюнетку, смущается, услышав её комплименты, смеётся над шутками или историями. И Лекса горда их связью, умением понимать и принимать друг друга, поражена и восхищена процессом, а после и итогом их взаимной безумной любви и работы Кларк. Позже они продолжают заниматься искусством уже обе голые. Продолжают рисовать тонкими мазками, аккуратными кругами, нежными и плавными движениями, очерчивая тела друг друга изгиб за изгибом. И заканчивается всё тем, что Лекса хочет ещё позировать для Кларк, а Кларк — рисовать.

***

— Кларк, выключи этот миксер к чёртовой матери! — возмущается Лекса, стоя в дверном проёме, и Кларк дёргается от её громкого отчуждённого голоса. Но тут же берёт себя в руки и выключает аппарат, и плевать, что его содержимое остаётся на половину не раздробленным. Лекса снова срывается, потому что она уже месяц не работает и торчит дома, передвигается на кресле и пьёт тяжёлые препараты. Лексе снова больно, и Кларк, всё так же стоя спиной к своей девушке, плачет. Но до операции две недели, а послезавтра брюнетку кладут в больницу, и скоро это прекратится. Лекса уходит в комнату и, кажется, выпивает таблетки. Меньше чем через час она сонная входит на кухню, где сидит заплаканная блондинка, и сразу замечает её состояние. Её глаза виновато меркнут, пока Кларк, заметив её, быстро встаёт, вытирает слёзы и отворачивается к окну. Брюнетке нельзя видеть её такой. Она и так сломлена. Лекса подходит к ней сзади и стоит, не шевелится, не дышит, не может коснуться: слишком виновата, слишком не заслужила. Но Кларк единственная, кого она всегда хочет видеть и слышать, просто операция, страх, чёртова боль, её слабость делают с ней всё это. Младшая чувствует её горячее дыхание, но и повернуться не может, она тоже устала, сейчас ей нужна её Лекса, а не та, что была полчаса назад. Брюнетка робко касается её шеи носом — Кларк дрожит; прикрывает глаза, водит кончиком вверх-вниз и глубоко вдыхает любимый запах в лёгкие — он успокаивает. — Прости меня, — бессильно выдыхает она. — Это закончится, и я снова буду твоей любимой Лексой, слышишь? Я буду лучшей для тебя. Ты нужна мне, Кларк. Мы ведь пройдём через это... Я люблю тебя, Кларк. Я. Люблю. Тебя. Кларк слышит дрожь её голоса и, повернувшись, видит слёзы. Кларк целует самозабвенно. Они целуются отчаянно, держатся за солёные губы друг друга, жадно вдыхают друг друга. И Кларк уже на столе, посуда на полу — разбита, Лекса плавно движется в ней, она на её шее, губах, в её сердце. Она заботлива, быстра, необыкновенна. Кларк уже стонет, громко, горячо, вызывающе. Кончает с именем брюнетки на губах. И Лекса снова целует, нежно и покорно, а Кларк с верностью отвечает своей любимой. Они пройдут через это. Без сомнений.

***

Кларк и Лекса разговаривают о повседневных вещах, например, о скучной паре по психологии или о новом выпущенном хите какой-то известной поп-группы, или об отношениях Аньи и Рейвен, от чего, кстати, они хохочут, придумывая шутки о девушках. Сидя вместе на пляже, провожая солнце спать за горизонт и кушая приготовленные ими закуски, получившиеся, на удивление, очень вкусными, они немного отвлекаются от почти каждодневных проблем, болей Лексы, или от врачей и процедур. — Я бы хотела съездить в Мадрид. — говорит Кларк, откусывая треугольный сэндвич с её любимым сыром. — М-м-м, очень вкусно. — Прикрывая веки, хвалит она свою девушку, на что та подозрительно хмурится, не веря, что с её-то кулинарными умениями, она смогла приготовить вкусный горячий сэндвич. — Почему именно туда? — спрашивает брюнетка, откусывая. — И правда. Кларк, я теперь буду откармливать тебя только ими, — улыбается девушка, замечая с каким удовольствием ест её половинка. — Я согласна. Ну, там есть музей, Прадо. Мне даже здание его нравится, а содержание, наверное, понравится тем более. Думаю, я бы вдохновилась, если бы мы побывали там. Тепло наполняет Лексу от того, что Кларк сказала «если бы мы», а не «если бы я». Ведь это так много значит, очень много. Между тем блондинка продолжает говорить так, как будто говорит о чём-то обыденном и привычном. Но она говорит про их общий отпуск, про их будущее, про то, что будет после того, как у Лексы не станет половины ноги, как ей поставят протез, и она почти чувствует, как её клетки наполняются другими клетками счастья. — Тебе бы понравилось. Я бы могла объяснять тебе значения картин, которые ты бы не понимала. Или мы могли бы купить маленькие копии и развесить дома. Это было бы фантастически, не правда ли? — Кларк смотрит на неё вопросительно, а потом замечает особенно тёплую и спокойную улыбку своей девушки. — Эй, только не говори, что ты растрогалась, Лекс, — та всё так же смотрит, и Кларк улыбается в ответ, подсаживаясь к ней. — Иди сюда. — Ты говоришь об этом так легко. И это кажется на самом деле реальным. — Это и будет реальным. У тебя ещё всё будет. У нас, — она целует ароматные волосы брюнетки, и, расположив свои руки на её животе, крепко прижимает Лексу к себе. — Ты просто устала, и, когда всё закончится, я обещаю, ты выдохнешь. Я понимаю, что ты расстанешься со… своей частью. Но ведь сейчас медицина на всё способна. И, может, — Кларк немного боится, но всё-таки говорит и тут же чувствует, что ошиблась, — может, ты ещё встанешь на доску…  — Нет, Кларк. Не говори того, чего не знаешь, — в миг раздражается Лекса, и выползает из рук блондинки. — Лекс, ты не можешь каждый раз так реагировать на это… — Могу, чёрт возьми! — Нет! — Да! Потому что я буду инвалидом, ладно? — Лекса срывается, снова; Кларк пытается подойти к ней, но брюнетка отходит и продолжает нервозно взмахивать руками. — Я буду грёбанным инвалидом! И тебе пора признать, что твоя девушка будет всю жизнь ходить на железке. Ты говоришь о том, о чём я теперь могу только мечтать! — Она переходит на невообразимый крик, и руки Гриффин пытаются коснуться её, чтобы успокоить, но каждый раз просто беспомощно разрезают воздух. — Лекса… — Я люблю тебя, Кларк, — прерывисто останавливает Лекса девушку, — Но никогда, никогда больше не заикайся о том, чего не будет! — Да откуда ты знаешь? — повышает в ответ голос Кларк, и она уже не в силах терпеть такие срывы на себя дальше. — А откуда знаешь ты? Откуда? — Ниоткуда! — Кларк подходит ближе, её взгляд серьёзный, даже суровый, и она закипает с каждым следующим словом. Лекса видит, как раздуваются её ноздри, краснеют щёки, и это давит. — Я в отличие от тебя, просто верю! В тебя! Я верю во всё лучшее для тебя! Для нас! А ты? Что ты делаешь?! Ты всё время говоришь о том, что ты будешь уродом, инвалидом. Ты хоть думаешь о других? О других людях без ног, рук, зрения, голоса, слуха?! Боже, Лекса… Ты же не такая. Ты всегда была сильной и любящей жизнь! Сколько людей по миру остаются без конечностей, ты думаешь, они вот так вот запросто сдаются, как ты? Срываются каждый раз? Кричат на своих любимых людей? Лекса поджимает губы, смотрит виновато и опускает голову. Кларк дышит; отходит, потому что ей нужно успокоиться. Она потирает глаза, переносицу, потом смотрит на свою девушку и вздыхает. — Ты достойна большего, чем думаешь. Почему ты не веришь мне? Почему ты не даёшь себе права на будущее? — Всё ещё нервным, громким голосом говорит Кларк. — Почему ты обрекаешь себя и других тоже? — Потому что я боюсь, — признаётся Лекса, пожимая плечами и горько усмехаясь. Она с минуту с смотрит в голубые глаза, чувствуя, как собственные щиплют. — Потому что я слабачка. — Нет. — Да, Кларк, это так... — Нет, Лекса, — девушка берёт руку брюнетки в руку и нежно сжимает её. Сердце Лексы снова бьётся быстро. — Ты намного сильнее и выше всего этого. И ты сама знаешь, что ты можешь многое и не должна обрекать себя. Просто хватит закрываться от своего будущего. Хватит закрываться от меня, — убедительным тоном говорит Гриффин. — Я прохожу и буду проходить с тобой через эти и любые другие трудности. Пора тебе понять, что ты не одна и что в этом мире у тебя ещё большое будущее, — Кларк молчит, мягко смотрит на брюнетку, потому что та замерла, слушая её, и, кажется, они расставили все точки над «i». — Что бы я делала без тебя, Кларк. — Дальше бы страдала идиотизмом, — шутит она. — Серьёзно, это последний раз, Лекс. Я люблю тебя, но в следующий ра… Лекса целует её сначала напористо, но потом она сразу смягчается, и Кларк чувствует её извинения на своих губах. — Я поняла, — серьёзно и убедительно шепчет девушка. — Не будет... Следующего раза не будет.