Былое во времени.

            Место в самом сердце пустыни Али Санджо.       За несколько лет до основных событий.       Один никем не примечательный стражник на полставки. — Хм… — он задумчиво потёр подбородок, оглядывая бескрайнюю пустыню. — Что-то изменилось…       С этими словами поднялся сильный самум, двигая тучи сухого песка и жгучего воздуха с востока. От гула заложило уши, песок закрыл солнце, погружая территорию, где стоял стражник, в глубокую чёрную тень. Секунда… И многие тонны песка опали на него, обжигая жаром пустыни.       Опустилась тишина на эту бескрайнюю, красную от палящего солнца пустыню. Солнце продолжало светить, не заботясь о том, что происходит там, на земле. Под толстым слоем горячего песка завозился гость этой пустыни, которого она так нелюбезно встретила.       На белый свет вылезла рука, а после и тело, облачённое в бело-синюю тогу. Гость прокашлялся и отряхнулся. Казалось, жар пустыни совсем не задел его. Но не успел гость полностью привести себя в порядок, как его остановил голос, который был ему хорошо знаком. Даже слишком хорошо. — Вао, какие люди сюда пожаловали! Даже удивительно, что делают с людьми время и короткая память. — он стоял, опираясь на полуразрушенную колонну старого храма, из красной, как пески этой пустыни, глины, и смотрел на него со спокойствием змеи, обнаружившей возле гнезда нарушителя и раздумывающей, съесть его или нет. Гость не видел его много лет, его опасный друг ещё больше, но время, казалось, совсем не изменило их. Однако приветствие насторожило его. — На всякий случай, — гость медленно поднял руки так, чтобы было видно, что он никакой опасности не несёт и вообще он безобидный сурикат. — я не стал вкуснее за столько лет. — Ха! Ты не только не стал сильнее, так ещё и помер несколько раз, — он переместился ему за спину. — Знал бы, что ты любишь свеженьких, сюды не ступил и ногой! — его речь не произвела впечатление, нужное гостю. — У меня есть предложение конкретно к тебе. — он положил подбородок на вихрастую голову и опустил его руки. Вблизи чувствовалась разница в возрасте и комплекции, вихрастый мысленно посетовал, что во имя безопасности натворил в молодости. — В конце концов, разве ты не хочешь присоединиться к компании старого друга, с которым так давно не виделся?       «Куро, ты серьёзно предлагаешь мне это? А-а, как такое вообще возможно? — он посмотрел на небо. — Сам же покинул группу и ушёл в закат по тихому и поминай как звали.»       «Тем более, ты сам стал причиной этой разлуки на несколько сотен лет. А мне тут работай где попало и как попало, в то время как тебя заперли в эту грёбаную аномалию и окружили окрестные территории барьерами и ловушками от простых к сложным. И узнаю я это последним, когда вели на допрос, после ещё взяли на карандаш и убили на миссии. И после всего ты интересуешься, где я помирал? Да ты знаешь, сколько нервов я потратил, пытаясь тебя увидеть?»       «Знаю…» — Куро обнял его крепче. Их разделяло столько всего, что этот миг был ценен для него, всю жизнь проведшего в странствиях и участия в войнах. Как он хотел, чтобы он остался с ним рядом как можно дольше! — Мне кажется, ты стал меньше. В воспоминаниях мы одного роста, а сейчас ты меньше на голову. — сменил тему. — Пф… — он сдул надоедливую прядку, что так и хотела залететь в глаз. — Я несколько раз перерождался ради этого момента, естественно, я изменюсь. Чего только стоило натерпеться, только Эму знает. И да, больше не повторит. — Мне это даже нравится, — он потёрся о макушку, словно большой кот, просящий сметаны. — И в этом даже что-то есть. Теперь ему понятно, почему некоторые существа, которых он видел до заключения, так делали. Это… Приятно. — он хотел ещё что-то добавить, но ему помешало острое лезвие, вылетевшее из запястья гостя. Увы, у его дорогого друга ет привычки вспоминать о былом не в одиночестве.       Он, теперь точно Куро, оттолкнулся от него и сделав сальто, приземлился на вершину колонны и картинно поклонился. — Как приятно, что краса бескрайнего леса не растеряла свои навыки! — Куро уклонился от ещё одного лезвия, картинно упав на песок. Он про себя присвистнул. Чтобы его бывший напарник, да использовал стрелки от часов? Нонсенс. Светло-пурпурный халат на удивление не раскрылся при таких движениях. Он затянул его потуже. — Я повержен, ты доволен? — заложил руку за голову, вскоре убрав её быстрее, чем уворачивался. Два лезвия вонзились в песок около головы, срезая непослушные пряди возле висков. Да, это была не иллюзия, пирамида начала иногда давать сбой, чем он и пользовался. — Вот теперь да! — он призвал своё оружие обратно вместе с прядями. Оружие имело вид кунаев, с зелёной дымкой возле кольца, длинной режущей частью. Сам владелец оружия был в короткой зеленой тунике без рукавов с чёрным поясом и в легких серых штанах. Из прядей он сделал зелёную фенечку и нацепил на руку. Куро поставил плюс к его стилю. — Ну, как тебе? — он протянул Куро руку, чтобы он поднялся. — Оя Оя. Наш мальчик из бескрайнего леса начал ухаживать за собой! Я так горд! — Черноволосый начал ловить слезы и сморкаться в полу халата. Друг наконец вылез из этих мешковатых тряпок неизвестного происхождения и разной подранности. Через секунду он стал серьёзнее, когда разум зацепился за то, что он перерождался. — Как зовут этого прекрасного, — Куро поймал его ладонь и поцеловал, глядя прямо в глаза, — юношу, создающего столь прекрасные вещи своими хрупкими руками? — его чёрные глаза налились пурпуром, радужки засветились.       Он никогда не признается ему, что всю аферу он затеял ради него. Никогда. — Ты будешь очень удивлён, но… — он наклонился поближе и сказал. — меня зовут Куро.       «Смотря в твои глаза, вижу, что время изменило не только меня. Ласковый лиловый огонь превратился в пурпурное море с хитрыми чертями и диковинными жителями морской бездны. Действительно, прошло много времени.»

***

      То же место, настоящее.       Поттер в шоке смотрел на то, как искривляется пирамида, которую, казалось, не сокрушить. Неизвестен ему был ни материал, из которого она была изготовлена, ни то, когда её возвели и кто. В магическом фоне всё было ещё причудливей, чем в реальности. Вот представьте себе клубок из разноцветных ниток, по которому прошлись утюгом фиолетового цвета. Представили? А в реальности это не клубок, а пирамида, которая на глазах превращается в цилиндр. Но не забываем про клубок. По его виду можно сказать, что его сравнял с землёй медведь, после чего улёгся и заснул. Но дальше круче. В местах, где этот медведь потоптался, стала проявляться фиолетовая энергия, которая захватывала всё больше и больше ниток, сами же нитки сопротивлялись такому натиску. Но было видно, что повысь он концентрацию, нити падут намного быстрее.       Гарри так и сошёл с места, куда его поставил незнакомец после пробуждения. Он ощущал дикую слабость и боль, будто его кололи сутками в мышцы, из-за чего они сокращались, а мозг получал новую партию донесений от нейронов. Всё-таки те цепи высасывали не только ману.       Да, Гарри знал, что Хэллоуин близко, как и очередное приключение, но он всё равно вышел на этот вызов, по сути оказавшийся частично ложным. Никаких там пародистов не было. Всё зря. Но, если бы он не вышел тогда, то не встретил бы его. Человека? Существо?.. Кем бы он ни был, его мощь поражала. Наверное, маги могут так, но не те что в Туманном Альбионе, а в других странах. Он не знает точно, есть ли маги такого уровня и не только. Хотелось бы узнать.       Самому Поттеру было интересно, хоть и саму поездку вокруг света он откладывал из-за работы. И поклонниц. Это нужно подчеркнуть. Жены нет — Джинни решила строить карьеру ловца на международном уровне, а он сам углубился в боевую магию и сопутствующие ей дисциплины, совершенно неожиданно увлекаясь артефакторикой и зельеварением. С последним было туго. Но то, какие перспективы оно давало в подготовке сырья для артефактов, внушало трепет. Например, состав, повышающий прочность и долговечность. Или же запоминающийся состав. Столько дельных вещиц и интересных экспериментов. К глубокому сожалению, магический мир не поймёт Поттера, если он запрётся в доме на Гриммо и выйдет только лет через десять… Кого я обманываю… Лет через тридцать, не меньше.       Ему незачем держаться того мира.       Но сейчас не об этом. Незнакомец удивлял и внушал опасения — как может такое создание существовать?! Он в одиночку снял эту многослойную, с крепким каркасом заклинаний, которые держат тот занятный материал в частичном равновесии со средой, крайне функциональную структуру своей магией или той другой странной энергией.       То, что каркас заклинаний удерживает пирамиду в равновесии, Поттер увидел только что. А когда посмотрел под ноги, похолодел. Под ним была пустота в магическом спектре, совершенная. Как-то даже забылись боль и слабость. И незнакомец, активно сминающий пирамиду словно пластилин… Гарри посмотрел на песок. Песок, к счастью, не посмотрел на Гарри, оставаясь обычным песком чуть фиолетоватого цвета. Да… Совершенно обычный песок… Фиолетового цвета… Как и та энергия… Если предположить, что песок частично напитался энергией нового знакомого, по чьему усердию можно предположить, что он пробыл в той пирамиде довольно долгое время, то почему тогда он не виден в магическом спектре? Хотя, сама мысль, что магия существа оказалась выкачиваемой через те цепи во вне, была дикой. Как и та, что песок впитал её. Или содался сам. Серьёзно. Как он не превратился в мумию? Как и предположения выше. В конце концов, Гарри решил не пытать себе мозг, ведь можно спросить знакомого. Который, видимо, уже заканчивает мстить пирамиде.       Ан нет. Новый знакомец Гарри решил окончательно перекрутить то, что ещё совсем недавно было пирамидой. Как ни странно, но к облегчению Поттера, он решил оставить сердцевину.       Гарри решил не думать, что будет, если он это сделает. Вот совсем.

***

— Кто бы мог подумать, что мой учитель знаком с вами, маэстро быстро-устройся-в-отпуск-сам. — произнесла Тала, находясь в просторном кабинете, переданном ей тем самым маэстро. Площадь 120 квадратных метров — это не хило. Кабинет не был заставлен ничем вычурным или создававшим особый уют. Широкий стол и деревянный стул без мягких подкладок. Стол был украшен аккуратными стопками отчётов и указаний и более на нём ничего размещено не было. Тяжёлый вырезанный из камня шкаф, с выдолбленными рунами прочности и долговечности. Цепочки рунных узоров, разумеется, разрешённых канцелярией ББЛ, на стенах, скрытые кое-где грамотами о заслугах и дипломах о достижениях, благодарностей или же хаотичным разбросом зелёного и синего слоя гуаши, без подновления и ухода бывшего хозяина кабинета, которые потускнели и потрескались. Маленький диванчик пастельного коричневого цвета, на котором удобно спать, укрывшись цветастым пледом, обнимая подушку. И разросшийся кактус возле него, с наколотыми ягодами, бумагой, наколотой на колючки, кое-где даже баночки с той гуашью, невообразимым образом оказавшиеся между колючек. Короче говоря, унылое зрелище. Которое вскоре будет устранено. — Надо же, как сложилась жизнь одного зеленоглазого котёнка. Прямо в доверенные руки, по вашему завету. А вот с черноглазым вы были строги. — она качнула бокал с жёлтой тягучей жидкостью. Тот красиво переливался на свету, иногда переходя в мягкий оранжевый. — Очень строги. Не будь вы личностью более проницательной и опытной, я бы подумала, что у вас есть дети. Хе-хе, очень смешно. Но даже так это удивительно. Что же нужно вам от этого, очень интересно. Как никак, чтобы быть независимым, нужно добиваться всего самостоятельно. А вы так ему помогаете… — она нарушила цепочку от прослушивания и заклинания отвлечённого разговора. Ходят тут всякие, уши развешивают, честных существ отвлекают от работы.       Через месяц простого служащего Таноки положили в госпиталь по причине придавленных дверью длинных ушей. Но это уже другая история.