Былое во времени.

      13 тыс. лет назад до нашей эры. Начало заключения.       Как обычно, ночь поприветствовала меня тишиной и холодным светом звёзд. Я знаю, что это иллюзия, все вокруг меня ненастоящее, иллюзорное, но она поражает своей красотой, несмотря на искусственное происхождение. Даже так, в этом месте…       Истинен лишь я.       Даже зная это, я брожу в этом иллюзорном мире, не в силах ни за что зацепиться, закрепиться на месте. Когда закрываю глаза, вижу: картинки прошлого, старой киноленты, что забыли выкинуть хозяева. Передо мной стоит подруга, что каждый раз при встрече зовёт на семейный ужин, поиграть с их малолетним сыном, с чёрным пушком на голове, круглым личиком и спокойными глазами…       Я не соглашаюсь ни на какие приглашения, мягко улыбаюсь и продолжаю путь. Спина чувствует её взгляд до тех пор, пока не ухожу за горизонт. Она ненастоящая, твержу себе и отгоняю глупую веру в её жизнь, в жизнь её семьи. Ведь она, её муж и годовалый ребенок были убиты ими, этими стражами равновесия.       Глубоко томятся незатухающие огни ярости и гнева. Именно там, внутри и глубоко внизу застыла глубоким озером ненависть, изредка идя волнами.       Мне всё больше не хватает моей прошлой жизни. Не хватает незаметного присутствия вырастившей меня и научившей видеть мир таким, какой он есть. Не хватает…       Боль вцепилась цепкой хваткой и не желала отпускать до потери сознания.       В нигде и никогда висел труп, распятый на кресте, удерживаемый цепями, чьи концы уходили в тёмную бесконечность, пугающую чернотой и первородным страхом.       Даже находясь в таком положении, он дышал, и кровь его не останавливалась.

***

      Жизнь — как шахматная партия. Только чёрные — не совсем чёрные, а белые — не совсем белые. Неважно, сколько фигур ты потерял. Игра продолжается, пока Королю не объявили шах и мат. Лелуш Ламперуж / Лелуш ви Британия (Зеро)       Пока новый вынужденный знакомый приходит в себя, Куро решил заняться полезным для него делом. Уничтожением этой треклятой пирамиды, о чём мечтал и готовился с банта пуду лет. К сожалению, его взяли не боем, а катанием. Он усмехается, даже так, у него будет время убрать эту слабость самому или с помощью знакомого. В котором сомневался. В общем, судят по делам, а не внешности. Те, кто делал пирамиду, не учли главного — человеческий фактор и свою самоуверенность. Не будем говорить о покойных и займемся, наконец, делом.       Какой шикарный материал, какая хитровывернутая задумка этого, насри на него, банта деятеля! Заставила поломать голову и ошарашила простотой действия. Нужно было просто поменять спектр своей энергии. И ещё устранить оповещающие и сигнальные формирования в пирамиде. И очень обидно, что так глупо попался… Кому-то…       Куро вполне реально подозревал своего уже тёзку в их незаметном устранении. Из их боевой двойки именно он занимался этим, заодно уча его этому искусству. Улыбка украсила холодное отстранённое лицо, но довольно скоро этот миг слабости прошёл. Ему нужны были его волосы и, как оказалось, свобода. Взял и отплатил тут же — вот весь он. Теперь его черёд. Пирамида не дождётся своего разрушения. Внутри что-то заворочалось. Мы не только напарники… Мы союзники.       Будет очень грустно, если он упустит такой шанс.

***

      Чтобы пролитая нами кровь не была напрасной, нам не остаётся ничего, кроме как пролить ещё больше. Лелуш Ламперуж.       Том смеялся диким смехом. После неожиданной отключки, когда ушла хозяйка того места, он надеялся, что умрёт, встретится с Поттером или уже переродится на худой конец. А лучше мгновенная смерть, без её осознания. Но не массивная дверь посреди туманной дороги.       «Кайся, грешник, и будь покаянным высшими»       Не та фраза, что располагает к добродушию. Да, выдолбленные буквы не внушали доверия. Инстинкты вопили об опасности, запах крови и смирения заставлял показать клыки неведомой опасности. Будет он каяться ещё. Тем более этим высшим чего-то-там. Он не для того душу собирал вообще-то, не каясь, а раскаиваясь. Собственная ошибка была большим ящиком лимонных долек, что он съел. Ведь что мешало проверить это на другом человеке? Поверить, что душу можно расколоть и оставить осколок в предмете, совсем не подумав, что если бы было так, то у магов такое бессмертие было б обыденностью.       Неприятно до жути, и ты думаешь, как докатился до этого. Свои ошибки Том не любил признавать, но ему нравилось их убирать, становясь чуточку лучше, чем до этого.       Бытие безвольным наблюдателем в течении почти целого века.       Разворот на 180 градусов. Звенят цепочки, прикреплённые к сапогам на каблуке. Они уже ему нравятся. От резкого движения качнулся синий плащ с глубоким капюшоном. Он не будет исповедоваться никому, кроме себя. Не будет опускаться на колени. Не будет стремиться к власти и возвращению обратно. Сила и разум — вот, что решает, прогореть или идти дальше.       Он не хочет обесценивать свой путь. Ведь ошибки — это опыт, знание, на чём ты обжёгся. Крёстражи — не единственный способ обрести бессмертие.       Дорога искажалась, петляла, путала, пугала, переливалась сиреневыми кругами, хлюпала под ногами, манила красными огнями. Том шёл и шёл, не обращая внимание на её ухищрения, не сводя с неё внимательного взгляда.       Уже вдалеке, за спиной Тома, растаяла эта дверь, привлекая к его спине отстранённый взгляд создателя. В нём читалось одобрение.

***

      Гарри всё-таки отвёл взгляд от явного вандализма, что проявлял его знакомый. От того, что когда-то было пирамидой, на данный момент практически ничего не осталось. Сердце пирамиды знакомый держал в руках, а он сам отходил от истощения, не отлипая от колонны, держась за неё, потому что ноги не держали. Боль ушла, оставив судороги и пустоту в голове. Поверхность колонны была рельефной с выдолбленными кольцами, опоясывающими её. Гарри старался не думать, что после столь близкого контакта с ней, его левая половина лица превратилась в непотребство, одежду не обошла стороной, она стала красноватой от пыли. Знакомый приблизился. — У тебя есть морская болезнь? — весь вид его выражал слабое любопытство, он спокойно стоял на песке, ничуть не беспокоясь, что может провалиться. Сердце пирамиды оказалось небольшим шаром, который спокойно можно удержать на сгибе локтя. От него исходил золотистый свет, ближе к краям переходящий в более медный, из-за чего казался невозможной сладостью. Знакомый заметил плывущий взгляд Поттера и произнёс — Чёрт! — он отлепил Гарри от колонны и потряс его. Гарри не приходил в себя. Сфера одиноко лежала у его ног. — Это точно не морская болезнь. Открой свой ясный взор, принцесса!       Поттер его бормотания не слушал, но пощёчину он не мог проигнорировать. Открыл глаза и зло посмотрел на него. — Принцесса-то с характером! — сказал знакомый и перекинул Гарри через плечо, словно незамужнюю женщину, которая должна колотить его по спине, голося о похищении.       О да, Поттер хотел возмутиться и выговорить пару ласковых, но не смог. Чужая энергия рекой влилась в тело, даря ему жуткую лень и слабость в теле. Да что ж такое-то! Никакая встреча не проходит в ясном уме! Однако, тело уже предательски поддалось лени и не возмущалось.       Меланхолично свисая с плеча, он никак не комментировал сменяющуюся обстановку, что мелькала разными красками. В душе вязкость; она липкая и тягучая, цепкая, не желающая отпускать из омутов прошлого. Недавние события вырвали Гарри из её объятий, и теперь она желает вновь взять реванш. Казалось, что время идёт не по прямой, а по кругу. Он вновь и вновь смотрит в их пустые глаза, клянётся, что не допустит их смерти, одновременно видя, что его усилия и клятвы бессмысленны, ничтожны. Он не мог предотвратить это.       Спасти их. Гарри перекатывал эту мысль снова и снова, боясь сказать вслух. На той поляне, в глубине Запретного леса, они воплотились в реальность. Он действительно всех спас. На время. Позже окончательно. Однако, его не оставляло подлое предчувствие, что покой, возвращённый им, продлится недолго.       Месяцем позже, когда Гарри научился вполне нормально улыбаться, вести разговоры о квиддиче и говорить «всё в порядке», выяснилось, что это всё на самом деле… не всё. В их планах не было его спасения.       Обсуждали они, не таясь, на Гриммо 12, в столовой, где ранее был смех и дружеское похлопывание по плечу. Совершенно случайно были подслушаны и услышаны. Гарри тогда не помнил, что он сделал, но оказался рядом с Тедди, крепко обнимая его и зарываясь в его красные от волнения вихрастые волосы. Находился он в доме Андромеды Тонкс, что не пожелала возвратиться в семейное лоно, оставшись в доме своего мужа, забрав Тедди и запретив Поттеру встречаться с крестником больше двух раз в месяц. Пользуясь моментом, он поиграл с Тедди в магического дурака и монополию. Облегчение засело в его груди. По крайней мере, пришёл в себя.       Игры. Игр было мало в магической Англии, в них не хватало изюминки современного мира. Та монополия — подарок Флёр. Разработка прототипов, внедрение их на Косую Аллею, заняло Поттера на несколько месяцев. После — опять хандра. И отношения с Джинни, закончившиеся провалом. Теперь она за границей, играет в квиддичной команде и совсем не вспоминает его.       Артефакты были радостью, чудом, которое взглянуло на этот белый свет в его руках. Первый блин комом, как говорится, но… это его творения, неважно разумные они или нет. Они вышли из-под его рук. Гарри расцвёл, и мир, казалось, наполнился красками. — Я, конечно, понимаю, нелегкое время, и вдруг появилась свободная минутка, но рефлексией тут не поможешь, — спутник указывает на тело на кресте, выглядя зловеще. — Вот пример человека, страдающего рефлексией, и мы должны взять его с собой. Точнее, — он поставил его на сгруппированную пустоту. — Это моё тело, и мы должны взять его с собой. Без него мы не уйдем отсюда.       Он был серьёзен; смотрел на распятое тело, сдвинув брови, создавая явные морщины на лбу и переносице. Подойдя к своему телу, он начал вытаскивать штыри и гвозди, разматывая цепи. — Прошло столько времени, я начал уже забывать себя, кто я такой, что мне нравится, что я люблю, — он лукавит, это совсем не его тело и оно уже не будет им, смотрит в сторону, убирая оковы и вспоминая единственного друга, что остался с ним в такой момент. И слегшего заживо с ним.       Гарри не хотел прерывать его речь, его взгляд говорил сам за себя, так что Поттер присоединился и слушал. Тело закрепили крепко и надёжно, Гарри еле сдержал дрожь, но не прекращал помогать. Происходящее напоминало ему иллюстрации из «Молота Ведьмы», где подробно описывались средневековые пытки и над кем они проводились. Отвратительное время и такие же люди. К 2010 году книга стала запрещённой в мире магглов, а у магов не была в почёте, так как те времена официально давно и прочно забылись. Но аристократы не забыли, нет. Они продолжали хранить хроники тех времён. Сам Гарри нашёл почти все унесённые когда-то книги рода Блэк, среди которых обнаружились и дневники Блэков, живших в XI–XV веках. Это было интересно, хоть и ужасно временами. Скамья с острыми гвоздями, расплавленный воск и многие другие занятные вещи. Самое интересное заключалось в том, что гибли в основном маги или другие сверхъестественные создания, жившие в поселениях людей. Всё обострилось ближе к пятнадцатому веку: не потухали костры Инквизиции и не смолкал плач детей и матерей, одобрительный рёв толпы крестьян, озверевших от вседозволенности. Да и сами маги давали огня, подставляя друг друга, а то и вовсе работая на врага. — Цепи не дают ему умереть и одновременно препятствуют вырваться на свободу, — Знакомый водил по цепям шаром, и они под его светом опадали, свисая со штырей, гвоздей, креста. Также свет поглощал их внутрь себя, разгораясь ещё сильнее. Гарри молчал. В голове крутилось много вопросов, один из которых, особо мучавший сейчас, он и решил задать. — Раз твоё тело было здесь довольно продолжительное время, как ты находишься вне его? — Это довольно интересный вопрос. У меня достаточно сил, чтобы от него отделиться, оставив псевдоличность, а сам я разбирал конструкт управления внутри. — Тогда почему ты не освободился раньше? И как я проник к тебе внутрь? — вот Гарри задал его, теперь ему не нужно всё обосновывать со своей точки зрения. Знакомый, казалось, проигнорировал его, заканчивая освобождать свое тело и залечивая раны. — Скажем так, те, кто это сделали, подумали об этом. Да и я не первый в этом списке, в их планах была моя смерть не от их рук, а от моих собственных. Если бы я раньше вырвался, то мгновенно умер и, честно говоря, — он пронизывающе посмотрел на Гарри, пробирая до костей взглядом тёмных глаз. — мне не к кому уже было возвращаться. Да и жить-то не было особенно интересно, особенно там, в совсем других, непривычных мне условиях. А сейчас мне дали пример как жить дальше. Теперь самая важная часть: выходим на свободу.       Они несмело улыбнулись друг другу, делая шаг к выходу наружу.       Впереди показалась крутая пыльная лестница, уходящая далеко вверх. Нависает каменная громада, давит, обещая похоронить в недрах земли. Темнота и свет факелов, что не могут пробиться друг до друга, бессильно останавливаясь, оказываясь поглощёнными ей. Гарри неуверенно взглянул на неё, становясь поближе к… — Меня зовут Куро. И нам нельзя останавливаться, — он закинул похожее на него тело и пошёл первым. Поттер последовал за ним.       Назад пути нет, а вперёд ведёт лишь призрачный свет, маня в неизвестность.       Как бы ни романтично и жутко не описывали некоторые поэты Ад и путешествие Данте через него, реальность была обычной: всё та же лестница с крутыми ступеньками, по которым они поднимались в молчании. Иногда были слышны вдохи и выдохи, менялась понемногу температура.       Они прошли больше тысячи метров, это точно. Гарри начинает это всё напрягать.       Гарри думает про себя: Куро — это не имя. Сокращение, анаграмма или же прозвище.       Ему кажется, что Куро стал бледнее и прозрачнее. Гарри безмолвно протянул ему руку помощи.       Вместе намного легче идти, думает он. Переступая ступеньки шаг в шаг, у них одно дыхание на двоих, одна цель — это здорово. Поттеру в глубине души не хватало особой сплочённости и обобщённости одновременно.       Усталость чувствует не только Куро. Он удивляется: у него не может быть пота. Но липкая влага всё равно стекает по вискам, скользит по ключице, скатывается по спине. При холодном воздухе это вызывает мурашки по всему телу и судороги мышц.       Компания из двух людей и неизвестного чувака в отрубе, которого они и тащили, наконец-то выбралась на поверхность.       Поверхность встретила их неласково: взмахом рук направляла северные колючие ветры, полы платья создавали гибкие метели, обрушивающиеся на них нескончаемым потоком. Куро всё это надоело, он укрыл Поттера своим плащом и они дружной компанией переместились.       Конечно, не всё прошло так гладко, как им хотелось бы. Двое тёмных фигур покинули белую пустыню, оставив третью с малейшими признаками жизни. Он сделал вдох и открыл глаза, наполненные холодом, и исчез. Сегодня проснулся от долгого сна невинный. Сегодня обрел свободу тот, кто о ней уже забыл. Сегодня заново родился тот, про кого все забыли. — Как думаешь, когда умирает человек? — Когда пуля поражает его сердце? — Нет. — Когда его поражает неизлечимая болезнь? — НЕТ. — Может когда он съедает суп из ядовиты грибов? — НЕТ!!! Человек умирает, когда о нем забывают. Аниме «Ван Пис»