Their shadow/Их тень

POW Джастин Я ее не понимаю. Нам было так хорошо вместе. Я ничуть не жалею о случившемся. А она... Зачем было в последний момент все так портить? Было... Встретимся ли мы с ней вновь? У меня в голове уже созрела речь, которую я выскажу Карен по приезду в Даллас. Я принял решение порвать с ней, ведь наши отношения стоят на месте. Я уважаю ее за все, что она дала мне, но, увы, я не могу дать ей то же взамен. Оставаться с ней только ради того, чтобы не остаться холостым — бессмысленно. Так я буду делать больно как ей, так и себе. Хотя я уже не знаю, что к ней чувствую. Смешанные чувства. Если раньше на вопрос "Кто вы друг другу?" я с уверенностью мог ответить, что мы любим друг друга, то сейчас, спроси меня вот так просто, заставив врасплох — я встану на месте, не находя определенного ответа. Хотя я даже не могу точно сказать, что послужило поводом пересмотреть мое отношение к ней. Время, проведенное в тюрьме, лишь усугубило желание вернуться к ней. А может, это был лишь побочный эффект того, что год я провел без женского внимания. Изменило ли мое отношение с Карен появление Грейс? Не уверен. Но она, безусловно, сыграла свою роль. Благодаря ей я хотя бы увидел Карен такой, какой никогда не видел — она была откровенной со мной, она наконец поделилась со мной тем, что ее беспокоит. Но жить так дальше… Она постоянно чего-то не договаривает, между нами постоянно какие-то недомолвки, вплоть до секретов. По возвращению в Даллас, в апартаменты, я встретился с этой парой напуганных обеспокоенных глаз Карен. Но, почему-то, в этот раз я посмотрел на нее с другой стороны и мне показалось, что она недостаточно искренне отреагировала на мой уход. — Где ты был? Я звонила тебе — ты не брал трубку, — Карен взяла в ладони мое лицо, рыская глазами в поисках ответов. — Он сел, — я снял ее руки со своего лица, уворачиваясь от ее ненасытных поцелуев. — Ты мог бы предупредить меня перед отъездом, — говорила мне вслед Карен, отчаянно встряхнув руками. — Джастин, да остановись! — она схватила за локоть, пока я вслепую шел к окну. — Что? — не питая желания сейчас отчитываться перед ней, лениво спросил я, нехотя оборачиваясь на голос. — Ты изменился, — шепотом вдруг заметила Карен, рассматривая мое лицо. Ее глаза тотчас потухли. — Такой, как и был, — отмахнулся я, пожимая плечами и увиливая из-под рук Карен. — Не забивай голову. — Где Грейс? — вдруг спросила она, скрестив руки на груди. — Я откуда знаю? — максимально апатично отвечая на ее неуместные вопросы. Эта ее манера приплетать ко всему, что происходит между нами, Грейс… Грейс. Я вдруг забеспокоился. Она не сказала, доехала ли, все ли нормально? Она молчит, а я даже не могу увидеться с ней. — Почему тебе все-равно? — Карен нахмурилась. — Ты же злишься, когда не все-равно, — усмехнулся я, когда она озадачено посмотрела в пол. — А тебе не все-равно на нее? — вдруг оторопела она, вспыхнув. — Карен, этот разговор ни о чем, — я устало выдохнул. — Побродит где-то, поймет, что одна пропадет, и вернется. — Но она ведь знает обо всем, что происходило тут с нами все это время, — возмутилась Карен, жестикулируя руками. — Она свидетельница. — Почему тебя это так волнует? — Да потому что, будь все, как прежде, ты бы сейчас из-под земли ее достал, чтобы шею перегрызть. — Я никому грызть шею не собираюсь, — прошипел озлобленно я прямо ей в лицо, но она гордо не пошевельнула ни одной мышцей. — Ты постоянно жалуешься на то, что я так жесток, а сейчас требуешь от меня грызть какой-то жалкой выскочке шею? По-моему, это ты изменилась, а не я. Карен замерла, молча стоя на месте, пока я сходил в ванну, чтобы помыть руки, и ушел в спальню. Больше всего на свете я ненавидел подобные разговоры. Как я и говорил Карен — они ни о чем. Мы топчемся на одном месте, раздувая ссору из ничего. А в конце еще и я виноват. Если честно, мне хотелось сейчас быть в Сан-Диего вместе с Паркер. Как минимум потому, что там меня бы никто не трогал. Я заглянул в телефон, нашел ее номер и неуверенно набрал его, ожидая ответа. Но, спустя несколько попыток, Грейс так и не ответила. Что у нее случилось? Неужели это все из-за случая в машине? Я просто не понимаю, что я сделал не так. Пролежав в замешательстве на кровати, клацая бессмысленные каналы по телевизору, я не заметил, как время перевалило за семь вечера. Нужно было разминуться немного, потому что после дороги, когда ты долгое время сидишь в одном положении, все начинает ныть, кости — ломать, а мышцы — не слушаться. Я прохрустел шеей, массируя в тех точках, где было больно. И только я вновь собрал мысли в кучу, чтобы в одиночестве во всем разобраться, в спальню вошла Карен. Виновато встав в дверном проеме, глядя на мой безучастный вид, она поправила голос, прикрывая за собой двери. — Так глупо вышло, — начала тихо она, делая маленькие шажочки в мою сторону. — Я снова раздула из мухи слона, — «Не то слово» — хотелось ответить мне, но я лишь отстраненно слушал то, что она мне уже в сотый раз говорит. — И наехала на тебя… Без особой на то причины. Если честно, я уже и забыла, с чего все началось, — она усмехнулась, хотя я не находил в этом ничего веселящего. По-моему, выходит очень грустная ситуация. Это еще раз свидетельствует о том, что она не особо то и слушала меня. Ей важно было обратить внимание, дать понять, что ей вроде как не все-равно, препираясь на какие-то бестолковые темы. Я и не заметил, как ловко она метнулась ко мне, воспользовавшись моментом, пока я витал в раздумьях. Она ловко перелезла на меня, склоняясь над лицом. — Ты думаешь, примирительный секс — это то, что сейчас действительно поможет? — Я, — Карен растерялась, отпрянув от меня, — не знаю, — она покаянно опустила глаза, рассматривая складки на моей толстовке. Но, на самом деле, я бы не отказался. Секс действительно сейчас не в силе оправдать поведение Карен во время разговора в гостиной, но он хотя бы поможет мне меньше думать о Грейс. Я выдыхаю и беру руками лицо Карен, прислоняясь к ее губам своими. Она тотчас отдается мне, обмякнув в моих руках. Она быстро справляется со своей одеждой и моей, работая слаженно и по изученной схеме. Ничего нового, ничего искреннего, ни одного телодвижения от души. Я не знаю, каким я был в этот раз, но, лежа в постели со спящей Карен под рукой я думал о Паркер. Все время я приравнивал Карен к Грейс. Они совершенно разные. Не побоюсь повториться — в который раз, благодаря Грейс, я увидел и почувствовал, какая Карен на самом деле. Я не знаю, который час, и сколько времени я провалялся в кровати в попытках заснуть. Меня терзали смутные чувства. Я снова и снова ругал себя за то, что все-таки позволил Грейс уехать. Она в Сан-Диего одна. Если раньше Дилан не мог добраться до нее из-за того, что я стоял у него на пути, то сейчас он сможет сделать это без всяких усилий. И от осознания этого мне стало еще паршивее. Я аккуратно убрал руки Карен со своей груди, чтобы не разбудить ее, и сел на краю кровати, просматривая пришедшие на телефон сообщения. Я не знал, радоваться, или беспокоится, когда увидел пришедшее голосовое сообщение от Грейс. В такую глубокую темень. Я и вправду занервничал, прежде чем прослушать его. Я не знал, что ожидать. Возможно, этим она окончательно поставит точку на наших отношениях, а может, наоборот, опомниться и скажет, как ошибалась? Терзая себя в догадках, я накинул спортивные штаны и, взяв под руку телефон, вышел на балкон, прикурив сигарету. В какой-то момент у меня больно закололо в сердце, и я вообще не думал, что способен на такое. Грудь потяжелела, а все мысли и догадки спутались в один нескончаемый узел. То, что я услышал в сообщении, ее слова, то, что она так искренне говорила, окончательно сбили меня с толку. Особенно ее слова в конце. Я не ошибался, когда, глядя в ее туманные глаза, тогда, перед уходом в аэропорт, я заметил тень печали и разочарования, которые она так тщательно пыталась скрыть словами «Это было ошибкой». Она пыталась огородить себя от непривычных ей чувств. Ее пугало то, что она испытывала, находясь рядом со мной. Но, что действительно меня не на шутку испугало, так это то, что эти слова звучали, как прощание. Я запаниковал, не зная, куда себя деть. Глубоко задышав, я стал тереть ладонями лицо, пытаясь привести себя в сознание. В голове посыпалось куча идей, как поступать, и единственная, которая оказалась самой разумной и осуществимой — поехать к ней. Ехать так быстро, как можно. Сесть на первый же рейс и без пересадок лететь в этот гребаный Сан-Диего, не жалея ни цента. Если с ней что-то произойдет, я не прощу себе допущенной ошибки. Ведь все осложнения в ее жизни начались из-за меня. Я влюбился. И я влюбился в нее. В Грейс Паркер — девушку, спасшую меня от ненависти и хладнокровия.