Мы разбиваемся

Рэйвен не сдержала грустной улыбки, когда услышала сопение Мерфи. Надо же, уснул. Интересно, сколько это продлится? Если хотя бы час, то считай им очень повезло. Как они до такого докатились? Рэйвен бы тоже с удовольствием уснула, но не может. Мысли ядовитыми клещами впиваются в сознание, не прогонишь их, не избавишься. Слишком большой эмоциональный коктейль для одного дня. Стоит ей на секунду прикрыть глаза, и столько всего наваливается. Она вспоминает. Когда Беллами двинулся на нее, она ведь и вправду подумала, что это конец. Она даже не подумала защищаться. Бессмысленно, что могла она сделать против него. Даже не убежать. В ту первую секунду она даже не испугалась, а скорее расстроилась. Быть убитой лучшим другом не самый лучший конец такой жизни, как была у нее. Хотя, впрочем, как знать. Все произошло очень быстро. Как, впрочем, всегда. Когда происходит что-то значимое, хорошее или плохое, кажется что тянется все это вечность, как будете смотришь в замедленной съёмке. А оказывается прошло не больше минуты. Ещё каких-то шестьдесят секунд все было совсем-совсем по-другому. Стоило Блейку сделать шаг, только пошевелиться, как Мерфи тут же заслонил ее спиной. А Эко молниеносно схватила стул и ударила парня по голове. Стул разлетелся на детали, кстати. Белл потерял сознание, не успев причинить никому из них вреда. Все это заняло какие-то секунды, но имело очень большое значение. Мерфи и Эко видимо давно были настороже. Это она, разбитая новостями о Харпер, даже не подумала об опасности, исходившей от Блейка. В следующую минуту они просто смотрели на распростёртое тело и молчали. Пока она не отвлеклась на Монти. Он закрыл лицо руками, и его плечи вздрагивали. Не передать как ей было жалко его в тот момент. Не обращая внимания на боль в ноге, она опустилась на колени рядом с ним и обняла. Может это Беллами вырубили, может это у нее болит нога, может это у Мерфи взрывается голова, но больнее всего сейчас Грину. Они даже не стали запирать Белла. Все равно когда он придет в себя, то от ярости не останется следа. На какое-то время. Как только Монти смог почувствовать ноги, они вчетвером пошли в системную. Рэйвен не ошиблась, когда ей почудился звук сигнала связи. На экране главного компьютера действительно было новое сообщение. У вас три дня, на то, чтобы выдать ещё двух человек. Иначе мы придем за всеми. Даже не понятно, что она почувствовала. Облегчение от ещё одной отсрочки? Боль за Харпер? Ярость за то, что все не закончилось прямо сейчас? Наверно всё сразу. Рейес молча заблокировала последний путь к их уровню, вход с блока С. У них было три дня, но, по ее мнению, у них не было и секунды. Они просидели тогда в системной ещё с час, наверно. В основном молчали. Как будто не решались разойтись. Не решались пойти спать, пока Харпер где-то там. Но что, что они могли сделать прямо сейчас? Что они вообще могли сделать? Когда всё-таки было решено пойти спать, Монти сказал, что посидит ещё немного здесь. Наверно, Рэйвен могла его понять. Какого это, вернуться в пустую комнату, в которой должен быть кто-то ещё? В которой всегда было присутствие кого-то важного, хоть и не каждую ночь. Рейес бы не смогла. Даже сейчас, когда она видела, что Мерфи идёт в сторону крыла, где находится его, а не ее комната ей хотелось вцепиться в его локоть и не отпускать. Боже, как же ей было стыдно за эти мысли. Как сильно они резали ее где-то внутри. Правильное болезненно не сходилось с необходимым. Но как ей прожить эту ночь одной? Она даже не могла остаться здесь, в системной, потому что не должна мешать Монти в своем горе. Ей пришлось говорить себе, что она справится. И она, конечно, справится. Хотя, если честно, она с ужасом представляла как она это будет делать. Ковыляя к своей комнате и чувствуя, как потихоньку угасает боль в ноге, она с трудом сдерживала слезы, вызванные таким сильным шквалом эмоций за вечер. Она, как обычно остановилась на пороге своей комнаты. Всего на секунду. Если остановиться на подольше, то просто не сможет заставить себя войти внутрь. Эта комната порой превращается в ее личную клетку страхов и терзаний. Она по привычке не включает свет. Идёт в ванную и залазит под душ. Вода не горячая, это для них роскошь. Напор очень слабый. Но все равно она чувствует, как потихоньку смывает с себя этот день. Пока вода бьёт по ее телу, ее голова пуста. Как будто вода не пускает туда мысли. Сколько она так стоит она не знает. Время эфемерно. Она очень не хочет возвращаться в комнату, к своим демонам, но вода не безгранична. Ее нужно экономить. Хотя может быть они все скоро умрут, и это больше не имеет значения. Однако спустя время она закрывает кран. Когда она заходит в комнату, укутавшись в единственное теплое полотенце на всем ковчеге, то с трудом подавляет вздох облегчения. В тусклом свете из ванной Мерфи лежит на своем привычном месте, на своей стороне кровати. Его глаза закрыты, но она знает, что он не спит. Она хочет сказать ему, как рада что он пришел, но конечно не скажет. Никогда не скажет. Она ещё несколько секунд стоит на месте. И вдруг чувствует как зрение покрывается дымкой и исчезает. Исчезает и комната, и Мерфи. Она даже не удивляется. Даже не злится. Прикрывает дверь ванной, и комната погружается в абсолютную темноту. Вот так. Теперь и для Мерфи вокруг темнота. Они снова на равных. Топает босыми ногами по холодному полу. Ложится на кровать, но почему-то не поворачивается к Мерфи спиной. В этой тишине, прерываемой только двумя дыханиями и тихим гудением генератора из коридора Рэйвен почти снова чувствует себя человеком. Она так привыкла к этому. Это так помогает ей бороться с этими тараканами в своей голове. Это единственное, что помогает ей спокойно относиться к тому, что темнота вокруг не настоящая, а вызванная слепотой. Обычно эту тишину не нарушает ничего, но сегодня Мерфи говорит: - - Я просто ходил проверить как Эмори. Его голос звучит так тускло и устало. Но все равно прорезает привычную тишину словно нож. - И как она? - почти шепотом спрашивает Рэйвен. Какое-то время Джон молчит. - Спит. Даже не представляет, что происходит вокруг, - даже в этой тишине Рейес насилу разбирает его слова. - Может так даже лучше для нее, - вдруг говорит она, и боится, не сказала ли лишнего. Но Мерфи ничего не отвечает. Рэйвен хочется спросить что-нибудь ещё. Скорее из вежливости, чем из истинного интереса. Потом бросает эту затею. В конце концов он все равно знает, что по большому счету на ковчеге не плевать на Эмори только ему. Рэйвен думает как же так получилось, что за столько времени никто не подружился с Эмори, ведь даже Эко нашла свое место в сердце каждого. Ее мысли прерывает сопение Мерфи. Он уснул, а значит у него ещё есть шанс выжить. Она тоже хочет уснуть. Провалиться в небытие и не думать ни о чем. Но ловит себя на мысли, что прислушивается к каждому шороху. К каждому, даже не имеющему значения, звуку. Она думает о Харпер. Только от одной мысли глаза начинает колоть. Из них всех она меньше всего заслуживает этого. Она беззащитнее всех. Стараясь не расклеиться до конца, Рэйвен обхватывает себя руками. Возможно, ей самой скоро придется последовать вслед за подругой. Но поможет ли это Харпер хоть как-то? Мысли снова и снова крутятся в голове, не давая сну подступить. Ее тело напряжено, и она просто не может его расслабить. Девушка глубоко вдыхает и начинает считать выдохи Мерфи. Дочитывает до десяти. До двадцати. До пятидесяти. А потом кладет ладонь на запястье парня. Его рука теплая, а кожа мягкая. Внутрь нее медленно, очень медленно закрадывается спокойствие. Такое шаткое, что кажется пошевелись она, оно бы сразу развалилось. Постепенно ее голова пустеет. Мысли исчезают. И она погружается в сон. Мерфи проснулся от резко. Как будто кто-то выплеснул на него ведро холодной воды. Для того чтобы прийти в себя пришлось глубоко дышать и до боли в глазах всматриваться в темный потолок. По своему самочувствию он попытался определить сколько он проспал. Было абсолютно не понятно, потому что голова болела так же как и всегда. Рейес спала рядом так же как и всегда. Он кинул на нее взгляд и принялся гадать, получится ли уснуть ещё раз. Если судить по статистике, то вероятность такого исхода составляет ноль целых хрен десятых. Он тихо встал с кровати и пошел в ванную. Открыл кран и плеснул в лицо холодной водой. Это убивало все надежды на новый сон, но и противную сонную полудремоту, от которой голова болит только сильнее, прогоняло. Посмотрел в зеркало на свое отражение. Парень, на которого он смотрел был хорошо ему знаком, разве что измочален немного. Только вот взгляд был совсем другой. Слишком уставший. Слишком потухший. Хотя если рассуждать здраво, то сейчас совсем не время перегорать. Сейчас наоборот самый момент, чтобы взять себя в руки и попытаться спасти свою шкуру. И шкуру тех, кого получится. Мысли против воли поворачивают в сторону того, что произошло на нижнем уровне. Когда он с горем пополам отправил наверх Рэйвен, у него был один только путь - к выходу в блоке С. Без Рейес и ее ноги он добрался туда довольно быстро и без приключений. Но на подходе к выходу ему показалось, что с другого конца коридора, из-за угла, доносятся голоса. Вернее один голос и очень знакомый. Он ещё не успел проклясть себе, а уже шел на звук. За поворотом никого не оказалось, пришлось пройти ещё несколько десятков метров. Даже удивительно как он услышал его голос. Так он нашел Монти. Парень был парализован ниже пояса. А кричал потому что ему показалось, что он видел Харпер в другом конце коридора. Мерфи тогда подумал, что девушка врятли может быть в этой части ковчега, но промолчал. Монти нужно было вытаскивать. Он спрашивал его про остальных, но Мерфи пытался обойти прямого ответа. Он не хотел говорить, что понятия не имеет где Харпер. Монти кажется понял это. Тащить Грина было куда тяжелее, чем Рэйвен. Они уже дошли до последней развилки, когда произошло сразу несколько вещей. Из-за ближайшего поворота, который парни успели миновать, появился чужак. Он, кажется, просто стоял и смотрел им вслед, потому что Мерфи его даже заметил не сразу. Впереди он вдруг разглядел силуэт на полу. Было не сложно догадаться, что это Харпер. Мерфи предпочитал думать, что она просто без сознания. А за ее спиной в дюжине метров из за угла появился ещё один чужак. На секунду все они просто замерли. А потом тот, что сзади, начал приближаться. До выхода было совсем немного, но вполне достаточно, чтобы не успеть добежать до нее, тем более с таким грузом. И тут у Мерфи было три варианта, которые с удивительной четкостью и ясностью предстали перед ним. Он мог бросить Монти и сто процентов успеть скрыться за дверью. Он мог не бросать Грина, но рискнуть быть схваченным прежде, чем успеет в укрытие. И третий. Оставить Монти, но попытаться забрать Харпер. Времени стоять и выбирать наиболее выгодный вариант и просчитывать риски просто не было. Из соседнего коридора донеслись ещё пара голосов. Он был окружён и у него был только один шанс на спасение. И принимать решение нужно было немедленно. Мерфи кинулся к выходу с Монти на плечах. Одновременно с ним наперерез кинулся и тот чужак, что был со стороны Харпер. Как только Мерфи добрался до двери, Монти полетел на пол, а Джон нажал на кнопку блокировки. Перед глазами поплыли черные круги. Во рту появился противный привкус крови, его чуть не стошнило. Он прижался лбом к холодной стене, стараясь хоть немного взять себя в руки. Он успел. Но оставил Харпер за заблокированными дверями. Только сейчас он понял, что Монти что-то кричит ему. Бьёт его по ногам, не в силах подняться сам. Мерфи понимал, что врятли Грин его когда-нибудь простит. Но он, Джон Мерфи, вообще никогда не рассчитывал в этой жизни на прощение. Мерфи возвращается в комнату и ложится на кровать. Надеется не уснуть, но хотя бы выкинуть из головы все мысли, оставить ее пустой. Проходит полчаса, может больше, он слушает тишину и даже головная боль вроде проходит. Он вдруг понимает, что что-то не так. Переводит взгляд на Рейес. Она ещё спит, но крепко вцепилась руками в простыни и сжала челюсти. Из ее груди вырывается стон, вперемешку со всхлипом. Сначала Мерфи даже пугается, он думает, что может это какой-нибудь приступ. Но довольно быстро понимает, что видимо Рейес просто приснился кошмар. Она что-то бормочет, но совершенно не понятно что именно. Всхлипы тем временем становятся всё громче и вдруг из ее груди вырывается настоящее рыдание. Мерфи нерешительно тянет к ней руку и трясет за плечо. - Рейес, просыпайся давай. Только вот полуночной истерики не хватало. Девушка впрочем на его призыв никак не реагирует, а только вся сжимается и начинает учащенно дышать. Мерфи видит на ее лице слезы. Они стекают по ее щекам. - Рэйвен, эй! - он уже сильнее трясет ее за плечо. - Ну давай же, просыпайся. Ее рыдания становятся громче, а дыхание становится таким частым, что кажется будто она задыхается в этом своем сне. - Рейес, да открой ты свои херовы глаза! - он поднимает и трясет ее за плечи со всей силы. Проходит несколько мгновений, прежде чем девушка распахивает глаза. Она смотрит в темноту несколько мгновений и ничего не понимает. Мерфи чувствует, как под его руками она сжимается всем телом. Закрывает руками лицо и пытается дышать. Пытается сдержать рыдания внутри и от этого по ее телу бежит судорога. Она судорожно вдыхает, но выдыхать у нее получается с трудом. Мерфи не знает что ему делать. От слова совсем. Он просто сидит и смотрит на нее. - Эй, - наконец решается он и дотрагивается и тихонько сжимает ее руки. В ответ девушка издает какой-то полуиспуганный вздох и сжимается ещё больше. Помог, молодец. - Рэйвен, посмотри на меня, - говорит он. - Посмотри. Он берет ее за запястья и пытается отвести ее ладони от лица. Очень медленно девушка поддается ему. Она сидит опустив голову, всё ещё всхлипывает, но больше не рыдает. - Все нормально, Рэйвен. Все хорошо. Неправда, конечно. Нихрена у них не хорошо. Не было и уже врятли будет. Джон очень осторожно, словно прикасается раненому животному, приподнимает ее голову и заглядывает ей в лицо. Она поднимает на него пустые глаза. - Мерфи, - выдыхает она. У него немного отлегло. Значит она понемногу приходит в себя. - Мне, кажется, приснился дурной сон, - говорит она очень тихо, как будто боится, что он вернётся. - Кошмар, - подводит итог Мерфи, отнимая руку от ее лица. - Да, - после молчания подтверждает она. - Кошмар. Они снова немного молчат. Он хочет спросить ее о том, что она видела, но потом понимает, что нет в этом смысла. Да ему и неинтересно. Достаточно того, во что это вылилось. - Я разбудила тебя, прости, - шепчет девушка. Мерфи буквально слышит, как она берет себя в руки. Придает голосу твердости. Сжимает себя в кулак привычной мужественности. Она же сильная. Она же такая стойкая. Она же вся такая бесстрашная. Вся такая непобедимая. - Я не спал. Рэйвен глубоко вздыхает, немного встряхивает плечами, как будто прогоняя от себя плохие мысли. Перед кем она храбрится? Неужели ей так стыдно признаться самой себе, что ей тоже может быть страшно? Она ведь всего лишь человек. Всего лишь. Этого он не может понять. - Принесу тебе воды, - говорит он и собирается встать с кровати. А она, словно в подтверждение его мыслей, вдруг вцепляется в его ладонь и сжимает ее так сильно, что он и не подозревал, что в ней есть столько физической силы. - Нет, не надо, не уходи, - просит она шепотом. И снова голос ее дрожит. И такое отчаяние в ее голосе. Такой страх. Вот тебе и вся твоя сила, Рейес. Вот и вся твоя мужественность. Он вдруг видит ее такой, какая она есть - вторую сторону медали, которая, как не отрицай, существует. Испуганной, растерянной. И беззащитной. И внезапно его наполняет совершенно неизведанное чувство, странное, незнакомое, но слишком сильное, и как будто правильное - желание защитить. Совершенно не такое, отголоски которого он испытывал раньше, а какое-то чистое, чуть ли не животное. Он инстинктивно опускается на кровать и, повинуясь этому порыву, прижимает ее к себе. У него нет сил сопротивляться еще и этому. Обхватывает за плечи и прижимает. Чувствует как она дрожит. И эта дрожь как будто перетекает из ее тела на него, и теперь его тоже трясет. Он сжимает ее дрожащими руками. И на какой-то момент ее страх становится их общим страхом. И каждая эмоция как будто переплавляется и делится пополам, объединяя их в какой-то страшный гибрид. Мерфи чувствует как часто она дышит, задевая горячим дыханием его шею. И еще чувствует как тело ее чуть расслабляется, так, что ему и самому становится на секунду легче. И вот эта дикость кажется невероятно правильной, верной. Как будто где-то внутри встала на место нужная деталь - еще одно неизвестное чувство, которое принесла эта ночь - и эта деталь как будто повернула какой-то кран в воспаленном мозге, потому что внезапно перестали казаться важными какие-то границы и законы, которые в общем-то никогда никем не писались, но всегда четко соблюдались. Все это просто вырывается из его груди хриплым выдохом, запутавшимся в волосах Рэйвен. Непроизвольно его руки сжимаются вокруг ее плечей еще крепче. Она утыкается лицом в его грудь и, не сдержавшись, громко всхлипывает. - Тише. Я с тобой. Слова вырываются прежде, чем он успевает подумать. Проходит немного времени. Он чувствует, как девушка по немного расслабляется и прижимается к нему ближе. Чувствует ее руки на своей спине. Сильная девушка, низведенная до границы своей слабости. Он неосознанно, скорее рефлекторно, поднимает руку и гладит ее по голове. По волосам. Успокаивает ее как маленького ребенка. Чувствует, как постепенно ее дрожь исчезает, как ее всхлипы становятся тише, а дыхание ровнее. И он разбивается. Разбивается где-то внутри на много разных осколков - кучу эмоций, чувств и мыслей, которые уже просто не выдерживает его мозг. На мгновение он уже не может понять что происходит у него внутри, не может собрать эти осколки воедино. Он так устал. Он слишком устал. Он больше не может думать. Он пытается сосредоточиться хоть на чем-то и сосредотачивается на руках Рэйвен, вцепившихся в его спину. Он сосредотачивается на ее дыхании и считает вдохи и выдохи. Мир начинает крениться и все что он еще может ощущать - тело Рейес в своих руках. Вдруг все становится мягким и эфемерным. Как будто-то он качается в теплых волнах озера. Вернуться в реальность заставляет голос, настойчиво зовущий его по имени. Он берет себя в руки из последних сил, открывает глаза и обнаруживает два огромных карих глаза в нескольких миллиметрах от своего лица. - Эй, эй, ты как? Видишь меня? - голос у Рэйвен обеспокоенный, но одновременно успокаивающий. - А ты меня? - усмехается парень. Губы изгибает привычная ухмылка, и становится как-то даже легче от того, что хоть что-то осталось от него прежнего. Рейес не отвечает, только грустно улыбается. Ее взгляд осмысленный, так что к чему тут ответы. - Ты кажется начал терять сознание. - Да, я так иногда развлекаюсь. - Прости что помешала. - Да ничего. Он вдруг слышит как Рейес очень тихо и кратко смеется и ему внезапно тоже хочется улыбнуться. Он немного поворачивает голову и натыкается губами на холодную кожу ее ладони, оказывается она все это время держала ее на его щеке. Ее кожа пахнет мылом, но даже сквозь этот аромат ощущается едва заметный запах машинного масла. В тишине гудят генераторы в коридоре. Минута идет за минутой, а они не шевелятся, позволяя двум дыханиям переплетаться в какой-то экзотический коктейль. Мерфи не поворачивает лица к Рэйвен, потому что чувствует, что после того, как повернулся этот кран в голове, он больше не может контролировать себя так, как делал это всегда. Он думает, что теперь когда границы стерты их легко перейти. Легко еще и от того, что хочется. Всегда хотелось. А когда стоишь на пороге смерти и такой эмоциональной ямы нарушение правил и уставов соблазнительней в миллионы раз. И еще этот ее запах и дыхание, они повсюду. И гудят генераторы. И она не отодвигается, а все держит свою ладонь на его щеке. И ее сердце стучит прямо в его грудь. Она - его запретный плод. Всегда им была. Недосягаемым фактором Х. Рейес гладит большим пальцем руки его щеку, и он поворачивается. Она слишком близко. Настолько что два дыхания объединяются, когда его резкий выдох сталкивается с ее. Она вздрагивает, но не отстраняется. Его руки соскальзывают с ее плеч и останавливаются на талии, такой тонкой, что кажется можно сломать. Ей может быть даже больно от его объятий, но он просто не может ослабить хватки. Как будто в ответ ему Рейес, как будто непроизвольно крепче прижимает ладонь к его лицу и чуть прогибается в спине, уничтожая последнее расстояние между ними. Последней работающей клеткой мозга Джон думает, что дело вовсе не в том, что запретный плод сладок, а в том что она - это она. Посреди раскаленной тишины мерный звук генераторов прерывает резкий пронзительный женский крик из системной и звуки ударов по металлу. Рэйвен и Мерфи сразу узнают этот голос. Эмори.