В одном шаге от счастья: Хронометраж

— Я сраная Белла Каллен, — простонала я. Заявление было проигнорировано. Впрочем, многое в моём нынешнем положении игнорировалось — здравый смысл, например. Он, в общем-то, вещь самая непостоянная и эфемерная, когда ты Ангел с нимбом набекрень, шилом в попе и билетом на сцену в Камеди Клаб лично от Судьбы. Маленький мальчик, с выражением крайней сосредоточенности на пухлом личике, поднял руку, и древний клинок, призванный убивать языческих богов, соскочил со стены. Пролетев пару метров, он вонзился в нескольких сантиметрах от лица созерцающего происходящее Люцифера. — Мимо, — бесстрастно сообщил Сатана. Не то, чтобы он соглашался работать мишенью, но Дьявола отчего-то забавлял и полный похуизм Самаэля по отношению к детским игрушкам, и его интерес к самым разнообразным охотничьим цацкам. Вот дёрнул же меня чёрт предложить Люциферу собирать редкое оружие — редкое оружие у нас теперь вместо погремушек и машинок, даром, что темой заинтересовались все: и я, и Люцифер, и Самаэль. Боюсь представить, что случится, если нам удастся наложить лапы на копьё Михаила. Я, наверное, всё же паршивая мать. Я кристально нихрена не могла понять, что нужно делать. В принципе, я, должно быть, и первый родитель с таким не вписывающимся никуда ребёнком, но я ждала хоть какой помощи от своей женской натуры, которая типа предполагает материнские инстинкты и чутьё, куда что делать. Хер там плавал. Чем кормить? Как правильно развлекать? От чего, в конце концов, ограждать, коли дитё с первых дней хрен клал на осторожно предложенные ему машинки (чему я в возрасте от трёх лет была несказанно рада, заменив положенные девочкам куклы конструкторами и четырёхколёсными друзьями) и смотрел вожделенно на наши с Люцифером клинки; на другое оружие, в основном развешанное по стенам, и на маминых друзей, почему-то преисполнявшихся отличным настроением, вызнав, что Лена Сингер нежданно-негаданно стала маман. Но по порядку. Самаэлю потребовалась неделя, чтобы вымахать до размеров двухлетнего ребёнка, по моему авторитетному мнению чисто из-за того, что быть младенцем — скучно. Никто отчего-то не воспринимал всерьёз мою уверенность, что «крошечный Винчестер» имеет абсолютно не ребяческое развитие ума, и это раздражало; однажды Самаэль, опять же по моему мнению только ради прикола, схомячил спёртое из магазина детское питание и нагадил в подгузник — мы посмотрели друг на друга, в потолок и пришли к выводу, что опыт не понравился ни одному из нас. После чего ребёнок принялся игнорировать и подгузники, и саму концепцию такого явления, как «еда» — причём чувствовал себя, судя по всему, превосходно. — Прими во внимание факты, Елена, — пел Габриэль, исподтишка выдавая Самаэлю только что сотворённый леденец на палочке. Вот их мальчик любил и без «последствий». — Мелкий Сэмми, судя по всему, растёт не по дням, а по часам, и развитие его повышается в соответствии с быстрыми темпами. С чего ты вообще взяла, что ум мальчика опережает физический рост? Потому что «мелкий Сэмми» шифруется как боженька, вот почему. Пацан, очень внимательно проследив взглядом за сотворённым леденцом, поднял пухлые ручки, и Габриэль хрюкнул, получив выжженную дырку в брюках на заднице. — Это ничего не значит, — поднял Архангел палец, щелчком пальцев заменяя брюки джинсами. — Кто у нас маленький рукожоп? Кто-о? Ну-ка иди сюда, сейчас научим тебя творить леденцы! Мне оставалось только тяжело вздыхать; неправильно всё же, наверное, воспринимать неделю назад появившегося на свет ребёнка сформировавшейся взрослой личностью, но меня снедала смутная мысль, что Самаэль куда взрослее, чем хочет казаться. Дальше что? А дальше — окружающая среда. Сделать что-то с тем, что ребёнок с рождения находится в обществе Сатаны, не представлялось возможным, хотя в стандарт воспитания детей данная опция входить, быть может, не должна. Как и общение с демонами. Но тут выбора мне не дали: ещё неделю назад, первого апреля, Габриэль взял на себя обязанность растрезвонить по моим знакомым о произошедшем казусе, и уже к вечеру в моей квартире образовалась чуть ли не улюлюкающая Беатрис с Мефистофелем на буксире. — Я тётя! — булькала она, едва не захлёбываясь. — Я тётя, япона мать, Елена, никогда, никогда даже мысли подобной не допускала! Ахренеть! Эй, почему ты серебряная? Это побочный эффект молниеносной беременности? Давно я не видела её в таком приподнятом настроении. Меф, который, собственно, и телепортнул мою сестру сюда, с неподдельным интересом пялился на ровно держащего голову младенца, что разглядывал перевёртыша и демона своими большими зелёными глазами. — Тётя Трис, — заявил торжественно Самаэль, указав пальчиком на девушку. — Дядя Меф, — секунда, и футболка демона загорелась. Что Самаэль хотел этим сказать, никому до сих пор не ясно, хотя, могу предположить, что свои силы он ещё контролировать не научился. У него то подпалённый Мефистофель, то выгоревшие дырки в габриэлевской одежде; как ни странно, пробовать свои возможности на мне мальчик не спешил. Зачем, если можно метать ножи в Люцифера? Отношения между Беатрис и Мефистофелем вообще странные: я бы назвала их свободными, но было что-то в том, каким Меф вернулся несколько месяцев назад после пыток, что устроил ему Вельзевул. Возможно, Высший работал с ним ментально; Мефистофель появился на Земле чуть более угрюмый и чуть менее бесчувственный — они с Беатрис спали вместе, ругались так, что я слышала отголоски из другого города, мирились и путешествовали, остро друг друга то ли ненавидя, то ли обожая. Не в романтическом, конечно, плане, потому что романтика — последнее, что случится с Сингерами. Трис Самаэля полюбила с первого взгляда. Его вообще сложно не любить — милейшее создание, взявшее из родословной Сингеров и Винчестеров лучшие черты. Внешне. Внутренне — тоже, а вот идёт ли это в плюс, ещё подумать надо. Лично я очень надеюсь на мозг Сэма, ибо мою всратую способность отбирать в своё сердце сомнительных людей Самаэль уже продемонстрировал — любимейшими «дядюшками» у него слыли Габриэль и Вельзевул, что появился на второй день и радостно подогнал ребёнку футболку с надписью «Трикстер #1», из которой мальчик теперь не вылезает. Так что вопрос остаётся прежним — как, имея вот это всё, нужно воспитывать ребёнка? — Мама, — вывел меня из подпространства голос, и я, в попытках сфокусировать зрение, тупо уставилась на сына, по-хозяйски устроившегося на коленях бесстрастного Люцифера. Ещё интересный вопрос: пошто Сатана не свалил на все четыре стороны от этого коловращения наркомании, что не прекращается ни на минуту уже целую неделю, ведь Самаэль даже не спит? — Мне идёт? Бывшая Десница, терновый венок, что после наёба Михаила я всё же приватизировала, ибо почему бы и да, сейчас был благополучно снят телепатией с полочки в холле и гордо возложен на вихор тёмных волос. Самаэль будто бы не замечал, что венок колется. Люцифер выглядел так, будто это — самая тонкая ирония в его жизни. — Сними! — попыталась я взять под контроль ситуацию материнским словом. — Кровь выступила! Материнское слово вновь было проигнорировано, и в следующую секунду Самаэль испарился. Я глупо зависла над Люцифером в карикатурной позе. — Самаэль! — взревела я. — Не волнуйся ты так, — кажется, Сатана едва сдерживает усмешку. — Всё с ним будет в порядке. — Предатель, — обласкала я, устало прикрывая глаза. И будто бы это в первый раз. Самаэль летает быстро и с явным удовольствием, словно научился это делать ещё в утробе, не в пример созданию предметов; хотя периодически ангельский генератор у него барахлит — в большинстве случаев обратно дорогу найти он не может. Поймать его сложно, коли дитё припрёт поудирать от предков, но возможно — я вылавливаю его обычно в каких-нибудь красочных безлюдных местах, будто мальчик знает, что падать на головы неподготовленным зрителям не стоит. Это, кстати, идёт в плюс моим предположениям, что ребёнок умён не по годам, но меня всё равно игнорируют. — Лена. Устала я. Натурально устала. Неделя растянулась так, будто я прожила в бешеном ритме минимум несколько месяцев, и ангельское моджо делу отчего-то никак не помогает. «Смотри на это с другой стороны, — ожил в голове внутренний голос. — У тебя нет времени думать о всякой чертовщине, вроде Ада». Это правда — рецидивы за эту неделю не случались ни разу, хотя до этого могли свести мне болью грудную клетку совершенно неожиданно и в самые неподходящие моменты. «Хорошо, это мы разобрали, — голос надел очки. — А теперь вставай и иди вылавливать ребёнка». Я пошевелилась, пытаясь сообразить, в какой именно момент усталость кинула меня на Люцифера, и я зависла, тычась носом в плечо Сатаны. — Ты придёшь на встречу? — спросила я негромко, поворачивая голову так, чтобы касаться носом его щеки. Люцифер не ответил, явно давая мне время хорошенько подумать над прозвучавшим вопросом. Всё просто — неделю Самаэль активно знакомился с «друзьями семьи», кои лезли в чикагскую квартиру как тараканы с таким рвением, будто никогда в жизни детей не видели. Лично я отвела себе это время для того, чтобы свыкнуться с мыслью, а потом устроить моей семье день знакомств, чтоб все сразу, но ни Габриэль, ни Князья, ни фамирра, ни Беатрис с Мефистофелем мне выбора не предоставили. Всю неделю кто-то, но здесь был, с подачки Фокусника пророча моего ребёнка то ли в новые Трикстеры, то ли в ряды наших падших душ. Только Беатрис встала на мою сторону, когда я заявила, что Самаэль, повзрослев, сам сторону выберет, но, кажется, всем остальным было по барабану — сын мой, падшей, напрямую связанной с Сатаной, который связан с другими падшими, значит автоматически принят в весёлую компашку. Про то, что он также и сын охотника, все благополучно забыли, как забыли и про прикол, состоявший в том, что Самаэль — Ангел, которому не заказывали проход на Небеса. Не то, чтобы я ратовала за Небеса, да и сам Самаэль прекрасно себя чувствовал в квартире, под завязку набитой демонами… — Ты хочешь, — вкрадчиво протянул Люцифер. — Чтобы я присутствовал на семейной встрече охотников? — Угу, — «да ты, мать, ебанулась», — радостно заметил внутренний голос. — Почему? — помолчав, поинтересовался Падший. — Потому что ты — моя семья, — выдохнула я. Люцифер на мгновение замер и чуть отклонился, с некоторым скепсисом окинув взглядом моё наверняка тупое до невозможности лицо. Голос отвесил мозгу пенделя, и я подскочила: — Нет, если ты не хочешь, — затараторила я, чувствуя, как все головные жители разом ударились в беспробудный фейспалм. — То я не настаиваю. У тебя наверняка и без того дохренища дел, да и вообще… — Ну почему же, — внезапная кривая улыбка Дьявола должна была меня напрячь, но почему-то не напрягла. — Уверен, встреча выйдет… продуктивной. — Лена, ты тупая. Ой, тупа-ая… — Лена. — Я бестолково вскинула брови, скользя взглядом по его лицу. — Твой сын улетел. — …ой, блять, точно! — я махом вскочила с колен Люцифера и поднесла руки к голове, пытаясь сосредоточиться. «Ну почему ты такая, а? — сердился внутренний голос. — Безответственная, глупая!..» Я распахнула глаза, уставившись в противоположную стену. — Что? — почти с любопытством спросил Падший. — Он… …в чёртовом Иерусалиме! Да не просто в Иерусалиме, а в храме с первой, мать его, иконой Марии — место это я знала не понаслышке, ибо была затащена туда году так в 2012 стараниями предков из другого мира; первый, надо сказать, и последний раз, когда я чуть-чуть прониклась темой веры. Мелкий поганец. Я замерла на пороге храма, наблюдая, как мой сын, — чёрт подери, я только сейчас начала по-настоящему понимать, что он реально мой, будто бы недели неистовой свистопляски было мало, — предельно по-доброму смотрит на окруживших его людей из-под грёбаного венка. Люди тянулись к нему, как к мессии, и выглядел мальчик настолько по-ангельски, что не проникнуться моментом было чрезвычайно сложно. Меня заело ахренеть какое мощное дежавю. — Самаэль! — не выдержала я, перемещаясь к нему — сгорел сарай, гори и хата. Люди на мгновение отстранились, но тут же потянулись вперёд, касаясь моих предплечий и рук — ладно малец, но я-то с какой стороны на сошедшую с небес святую похожа? — Мария? — выдохнул кто-то. Ясно. Женщина, держащая на руках появившегося из ниоткуда ребёнка в терновом венце. Ядовитый сарказм сдержать удалось титаническими усилиями, и я удручённо оглянулась; люди вокруг выглядели так, будто к ним спустился сам боженька. Как ни странно, никто не вопил и не причитал — стояли полукругом и не сводили глаз с ребёнка на моих руках. — Самаэль, — удивительно, но предоставленная сыном возможность хорошенько разойтись и поиграть на публику, меня не подкупила — должно быть, действительно вымоталась. Вместо этого я заговорила с ним на русском, почему-то уверенная, что мальчик поймёт. — Нельзя шутить над людьми, не продумав шутку. Что бы ты делал, если бы я не смогла тебя найти? Самаэль нахмурил брови и по-совиному склонил голову набок. — Но шутить над верующими смешно, — серьёзно заявил он. Точно мой сын. — Да, — с той же серьёзностью кивнула я и сняла с головы мальчика венок, для удобства уложив его себе на макушку — кожа на лбу Самаэля действительно начинала кровоточить. — Смешно. Но ты должен продумывать розыгрыш до конца и иметь возможность красиво свалить в закат. — Но ты же меня нашла, — не согласился ребёнок. — Ты всегда меня найдёшь. — Найду, — вздохнула я. Разговаривать с ним было странно — неделя реально вышла насыщенной, и полноценных разговоров у нас не случалось. Чудно, на самом деле, пытаться серьёзно поговорить с ребёнком, родившимся несколько дней назад, но… я начинала видеть в нём и себя, и Сэма. Начинала понимать что-то, чего не понимала прежде — я действительно люблю это пернатое недоразумение. И начинала чувствовать его частью себя. — Но вдруг что-то случится, и я не смогу? Ты должен научиться пользоваться своими способностями, Самаэль, и быть более разумным и осторожным. Он потянулся к моему лицу и вдруг обнял за шею. — Ты это о дяде Сатане? О втором папе? — я сглотнула вдруг вставший в горле ком. — Или о дяде Вельзе и дяде Асмодее? Приехали. Кто вообще догадается растить ребёнка так, чтобы страшные Князья Ада были «дядями», а Сатана — вторым папой? Я определённо что-то делаю неправильно. — Не волнуйся, мама, — буквально пропел Самаэль мне в ухо. — Я не чувствую от них угрозы. — Да, — глупо прохрипела я, случайно поймав взгляд какой-то женщины, что тихо крестилась, глядя на нас. Докатились, меня уверяет в безопасности демонов собственный сын, пять минут назад усердно разыгрывающий из себя второго Иисуса, самостоятельно прилетев в Иерусалим. А ему и месяца от роду нет. «И не спрашивай, когда твоя жизнь свернула не туда, — весело сообщил внутренний голос. — Это уже баян». — Но я не только о… друзьях семьи. Кто оружием балуется? — Я, — кивнул мальчик, и я хрюкнула. — Второй папа не даст мне пораниться. И я обещаю, что буду аккуратным. И как, блять, воспитывать ребёнка, имея вот это вот всё? Я прикрыла глаза; Самаэль уже откуда-то знает русский, хотя, возможно, этому нет смысла удивляться, коли он, родившись, сразу же чисто заговорил на английском. Он уже будто бы знал всех, кто заявлялся к нам в квартиру. И рассуждает он не так, как рассуждал бы ребёнок его физического возраста. Пацана ещё разгадывать и разгадывать. — Я просто волнуюсь, Самаэль, — наконец вздохнула я. — Знаю, — весело отозвался мальчик. — И я тоже тебя люблю!

***

Дин ощущал, что мозг готов покинуть черепную коробку посредством взрыва оной, но продолжал мужественно восседать на кровати в гостиной, испепеляя взглядом каждого мимо проходящего, кто не был солидарен с его точкой зрения. Прискорбно, но, кажется, солидарных было до неприличия мало, и Винчестер чистосердечно не понимал, какого хера. Даже Кастиэль, что сидел сейчас сбоку и с гигантским интересом смаковал предоставленные чипсы (Елена с Габриэлем и некой Франциской намутили чертовщину, приправленную заклинанием, которая позволяла Ангелам на время почувствовать вкус обычной пищи, что мелкая Сингер и дала выпить Касу на пробу, сверху снабдив чипсами со вкусом барбекю), обращал ровно нихрена внимания на то, что Елена догадалась притащить на «семейную встречу» грёбаного Сатану. Нет, сначала всё было прекрасно — в доме Бобби собралась разношёрстная компания: Дин с Касом, Бобби, Ирина, Беатрис, Адам с Настей, сама Елена, её кот, который периодически становился человеком, заставляя охотника из раза в раз вздрагивать; и гвоздь сегодняшней программы — племянник Дина, что образовался на руках Сингер и эпично рассыпал вокруг себя золотое конфетти. Еленин сын, определённо. Винчестер даже не удивился, что выглядит он так, будто родился минимум три года назад, но уточнить всё же хотелось — и вот когда Дин уже шагнул к новоявленной матери, дабы в числе первых познакомиться с пернатым племянником, Люцифер и явился. Причём так, будто его здесь ждали. Причём ждали в роли организатора, никак не меньше. Дин думал, что Бобби взорвётся. Ну или хотя бы разозлится. Да хоть, блять, вынет для приличия ангельский клинок — хрен там плавал, старший Сингер только предельно устало покосился на дочь и покачал головой, будто Сатана входит в список нежелательных, но ожидаемых посетителей его дома. Беатрис выглядела так, будто смирилась с судьбой, только встреч с Дьяволом старалась по возможности избегать. Эдриану, то ли коту, то ли человеку, Дин до сих пор не догонял, видимо, было по барабану. Настя, как и всегда, демонстрировала просто олимпийский похуизм, аккуратно вальсируя мимо Сатаны и не поднимая глаз. Адам пару раз встречался взглядом с братом, но явно пытался продемонстрировать присутствие духа и держал оборону, гордо задирая подборок — сдаётся, он сдулся бы больше, явись сюда Михаил. Кастиэль выражал лицом спектр эмоций ближайшей стены, но Винчестер видел, что он отчего-то даже не злится. Больше всего Дина удивила Ирина — та ни глаз не отводила, ни нервно не дёргалась, когда рядом оказывался Люцифер. Её будто вообще присутствие Сатаны не трогало нисколько. — Нет, ты посмотри! — радостно щебетала она, буквально тыча Самаэлем в нос Бобби. Дин бы подивился таким бестактным обращением с детьми, если б пацан радостно не гикал, попеременно высыпая на своего деда неизвестно откуда взявшуюся серебряную пыльцу. — У нас внук, Бобби! В-н-у-к! Ты представляешь? Мы бабушка с дедушкой! — Да вижу я, — по-доброму ворчал Сингер, почёсывая посеребрённую бороду. — Отпусти ребёнка, Ирина, ты его сейчас на радостях задушишь. Дин смиренно ждал своей очереди, проникнувшись на время плохим настроением. Все как будто забыли, что третий главный герой сегодняшнего вечера, непосредственно отец Самаэля, отсутствует. Винчестеру стоило немалых трудов пристроить брата на одиночную работу и красиво объяснить ему, что «хочет провести денёк с Кастиэлем», чтобы приехать сюда, не вызвав подозрений; и таких же трудов, увидев Люцифера, стоило ему не высказать претензий Елене. Одно остановило — пронзительный печальный взгляд, который девчонка бросила на Дина, когда тот вошёл в дом один, без брата. Она скучает по нему. И сколько бы Дин ни злился из-за всей этой ситуации, он отчётливо видел горечь и тоску Елены, потому что успел хорошо её изучить. Сколько бы ни злился, он не мог ненавидеть её. Она тоже его семья, какие долбанутые жизненные выборы Елена бы ни принимала. — Вкуфно, — глубокомысленно пробормотал Кастиэль, засовывая нос в пакет с чипсами. — Я раньше и представить не мог, что еда может быть… такой. Будешь? — Ага, — Дин, внезапно ощутив умиротворение, потянулся и мимолётно коснулся губ Ангела языком, слизывая оставшиеся крошки. Тот слегка покраснел, но улыбнулся. Выудив из пакета чипсину, он зажал её между губ и выжидательно уставился на охотника. — Ух ты, — Винчестер прыснул. — Кто бы мог подумать, что Серафим с чипсами в зубах может быть настолько сексуальным? — он наклонился и аккуратно забрал предложенное без помощи рук. — М-м-м… Что думаешь? Кастиэль мгновенно понял, о чём речь, и скользнул взглядом по раскрасневшимся лицам Бобби с Ириной, что продолжали носиться с Самаэлем, как с писаной торбой каждый в своей манере: Гиллерт в нескрываемом восторге от мысли, что её дочь всё же каким-то боком женщина, Сингер — почти по-стариковски ворчливо что-то бормотал и старательно скрывал улыбку. — Он твой племянник, Дин, — протянул Кас. — Что я могу думать? — А ещё он под опекой Сатаны, — проворчал Дин. — Мне это, мягко говоря, не нравится. — Он также и сын Елены, — Ангел многозначительно поднял брови. — Я не думаю, что она допустит… нечто плохое. — Да её окружение ж кишит демонами и всякими… шушерами. Как в такой обстановке можно спокойно воспитать ребёнка? Моего племянника, Кас! Он же сын Сэма, а Люцифер… Кастиэль то ли сочувствующе, то ли успокаивающе опустил ладонь на его руку и посмотрел в сторону кухни. Дин проследил за его взглядом и поморщился, увидев там суетящуюся Елену и Люцифера, что тенью шагал за ней, о чём-то негромко говоря. Елена после становления Ангелом отчего-то преисполнилась большим желанием творить кулинарные шедевры для человеческого населения её круга общения. Дин нередко становился первым, в кого девушка запихивала сготовленные блюда, и против этого охотник ничего не имел. Имел он кое-что против того, какой иногда появляется Сингер — взмыленной, разозлённой или расстроенной. Дин чистосердечно не ведал, насчёт чего можно ссориться в быту с Дьяволом, да и вникать не очень-то хотелось, но он знал, что гладко у них не было — Елена, конечно, не могла свободно помогать Дину с охотой из-за Сэма, но когда появлялась неожиданно взъерошенной, Винчестер ощущал мощное дежавю двухгодичной давности, когда всё его существование сводилось к желанию убить Сатану. Гладко у них не было, но… Дин склонил голову, отстранённо наблюдая за «парочкой». Было что-то в том, как они двигались — словно знали друг друга тысячу лет. Как Елена шагает в сторону, и Люцифер повторяет её движение, мимолётом убирая спустившегося с потолка на паутине к голове девушки паука, которых она боится, до того, как Сингер его заметит; как она касается его рук, как что-то объясняет и смеётся; как Люцифер напевает, когда она вдруг замирает и смотрит перед собой. Даже когда глаза Сатаны краснеют, наверное, из-за неосторожно брошенного слова Беатрис или Насти, вертевшихся неподалёку, заставляя Винчестера на автомате сжаться пружиной, Елена проводит ладонью над его, и красный цвет исчезает. Из груди вырывается смешок, когда девушка, развернувшись, глубокомысленно показывает Сатане средний палец, а тот только красноречиво закатывает глаза. Дин моргнул. Он что… только что заметил в Дьяволе что-то человеческое? — Не смотри на меня так, — буркнул Винчестер, на автомате забирая протянутую Касом чипсину. — Ты всё равно не убедишь меня, что… Слушай, а почему ты вообще так резко сменил мнение о грёбаном Сатане? — Не столько о нём, — помолчав, отозвался Кастиэль задумчиво. — Сколько о самой концепции ненависти к нему. Подумай, вы с Сэмом ненавидели его с той самой минуты, как узнали, что он выбрался из Клетки. Почему? Он же тогда и сделать ничего не успел. В вас это будто бы заложено на уровне инстинктов. — Это вообще причём, — Дин потянулся к подоконнику, на котором стояло пиво. — Притом, что ваша ненависть по большей части не обоснована, если принять во внимание то, что творили люди и обычные Ангелы всё время, что Сатана был заперт в самых глубинах Ада и не мог сделать абсолютно ничего, — серьёзно сообщил Серафим. — Его принято считать олицетворением зла, не без причины, конечно, но… Может ли существо считаться чистым злом, если оно способно на… вот это, — Кастиэль кивнул в сторону Люцифера и Елены. Дин хмуро уставился на Сингер, которая сейчас пыталась впихнуть в рот Сатаны кусок индейки, и подумал, что, возможно, в чём-то Кас прав, потому что на месте Дьявола уже прописал бы девушке по щам — а тот только глаза закатывает и криво улыбается. Такое терпение к надоедливой Елене он наблюдал только у Сэма, и, надо сказать, ему плохо представлялся факт, что Сатана её ещё не грохнул — чисто душу отвести. Он же, мать вашу, всё же Сатана. — Она прошла ради него Ад, Дин, — добавил Кастиэль. — Ты не видишь здесь иронии? — Ты о нас с тобой? — огрызнулся Винчестер. — Ты меня, конечно, прости, но из тебя такой себе Дьявол. — Я не об этом, — покачал головой Ангел. — Думаешь, она свою любовь взяла и приняла? Не думала, что это неправильно? У нас много параллелей, и… я её в чём-то понимаю. — Кас, она влюблена в Дьявола, — принялся заводиться Дин. — Тут прикол не в «два мужика полюбили друг друга и думали, что это не лезет в общепринятые ворота», тут чувства, которые в прямом смысле могут мир ушатать! — Ну не ушатали же, — голос Серафима завибрировал. — Не видишь, что ли, что у неё получается как-то на него влиять? Охотник набрал в грудь побольше воздуха, но разразиться тирадой не успел — почувствовал, как бутылка в его руке внезапно извернулась, и в следующую секунду охотник с громким ругательством отшвырнул от себя змею, что перекувырнулась в воздухе и, в полёте превратившись обратно в бутылку, разбилась о противоположную стену. — Привет, дядя Дин! — радостно поздоровался Самаэль, хлопнув ручкой по колену Винчестера. — Вы тут о втором папе? В комнате резко стало тихо, и все присутствующие перевели взгляды с ребёнка на Люцифера. Тот вскинул брови и усмехнулся так леденяще, что в наступившей тишине было отчётливо слышно, как икнула Беатрис. Кажется, пока общее внимание было сосредоточено на тискавшей Самаэля Ирине, все успели почти забыть, кто присутствует на встрече. — Слушай, Елена, — мужественно прервал молчание Бобби. — А почему ты назвала сына именно «Самаэлем»? — Она не называла, — Дину показалось, что окна дома затрещали от понизившейся в разы температуры. — Я назвал. И вот что делать — то ли возмущаться, как много места грёбаный Дьявол занял в жизни его племянника, то ли поугарать, что Сатана сам дал ребёнку имя, настолько созвучное с именем его родного отца? «Второй папа», блять! Дин прикрыл глаза, гася эмоции, способные превратить место встречи в поле боя, и посмотрел на мальчишку. — Ну что, Сэмми, — охотник похлопал по своим ногам, решив, что игнор Сатаны — лучший выход на данный момент. — Залезай, знакомиться будем. Самаэль с готовностью взгромоздился на его колени и с интересом нащупал в куртке охотника очертание ангельского клинка. Дин даже моргнуть не успел, как «племяша» залез в его внутренний карман и выудил оружие. — Эй! — Я что говорила, — образовалась из воздуха Елена, с негромким хлопком опустив пятерню на макушку ребёнка. — Никакого оружия. — Никакого оружия без присмотра, — пропел Самаэль, воздев клинок к потолку. — А у нас целый дом родственников, мама. — Них… Ничего себе, — протянул Дин. — Нихуя? — глубокомысленно поинтересовался мальчик. — Самаэль! — рявкнула Сингер. — Господи, да кто ж так ребёнка-то воспитывает, — воздел руки к потолку Адам. — Ты поди его воспитай, — огрызнулась Елена. — Знает всё вперёд тебя. — Почему? — задал логичный вопрос Бобби. — Да, Самаэль, почему? — едко спросила пернатая. Все дружно уставились на мирно разглядывающего клинок Самаэля. — Почему вы на меня так смотрите? — мальчик невинно похлопал глазками. — Я неделю назад родился. Все снова перевели глаза на Елену, но та только бессильно махнула рукой. Почему-то заявление мелкого Винчестера всех удовлетворило, но Дин не сводил взгляда с Сингер — ему показалось, что Самаэль куда умнее и развитее, чем кажется; даже без учёта того, что он действительно родился неделю назад, а выглядит, как трёхлетний ребёнок. Елена устало взглянула в ответ. — Ладно, — выдохнула она. — Надеюсь, никто никого не убьёт и не убьётся, пока меня нет. — А ты куда? — с некоторой нервозностью поинтересовался Адам, бросая косой взгляд на замершего на кухне Люцифера. — Хочу сделать больше вкусностей, — глаза Елены нездорово заблестели. — А наши запасы иссякли. Я на десять минут. Что ж, Дин никогда и представить не мог, что отсутствие или присутствие Елены будет влиять на его виденье Сатаны. В первый момент ему захотелось вырвать Сингер пару перьев с вопросом, какого хера оставляет своего Люцифера один на один с нормальными (относительно) людьми, но затем Винчестер решил, что это будет не в его стиле, и прерывисто вздохнул, глядя, как племянник с любознательностью первооткрывателя исследует ангельский клинок. Самаэль Винчестер… Уже пару минут спустя Дин расслабился — ребёнок внешне очень напоминал Сэма в детстве. И не только внешне; не сказать, что разрешать детям играться с оружием в таком юном возрасте — признак хорошего родителя, но охотника накрыла ностальгия. Он вспомнил, как Сэм обнаружил заначку отца и с той же аккуратностью, неприсущей детям, перебирал ножи; как исследовал незаряженный огнестрел, как хмурился, пытаясь во что-то вникнуть. Может, Самаэль всё же больше Сэм, чем Елена или, не дай боже, Люцифер? Самаэль, будто прочитав мысли Дина, резко повернулся и с улыбкой от уха до уха превратил ангельский клинок в леденец на палочке. — Эй, верни на место, — с напускной серьёзностью пожурил охотник. — Чем я буду с демонами воевать?.. — и осёкся, точно не зная, нужно ли упоминать семейный бизнес при маленьком ребёнке. Хотя этот самый ребёнок родился несколько дней назад, был Ангелом и уже игрался с оружием, как с машинками — как тут вообще разобраться… — У меня лучше получается превращать что-то в другое, чем создавать это из воздуха, — доверительно сообщил Самаэль, повертел леденец в ручках и, прищурившись, вернул клинок Дину. — Дядя Дин, а ты расскажешь об отце? Вечерело. Дин, увлёкшийся повествованием, подняв взгляд, удивлённо моргнул, заметив, что вечер принял внезапный поворот — Настя и Беатрис откочевали неожиданно к Люциферу, что разглядывал у входа имеющееся у Бобби оружие. Сам Бобби копался в столе, кидая взгляды на экран телевизора, который вещал что-то о Дике Романе; Адам и Ирина с интересом наблюдали, как Эдриан меняет облики с кота на ворона, а потом на пантеру и лиса. Сюрреалистично как-то, не по-настоящему. Словно затишье перед бурей. — Перерыв? — поднял брови Винчестер, опустив взгляд на Самаэля, что задумчиво смотрел в потолок, склонив голову к плечу. — Ага, — протянул мальчик и слез с колен охотника. Дин поднялся и потянулся, думая, что чувствовал бы себя почти счастливо, если б не присутствие Сатаны. — Как жизнь? — грубовато поинтересовался Винчестер, в один шаг покрывая расстояние между кроватью и дверью гостиной. — Помощь нужна? — Нет, — шикнула Беатрис, прошив его убийственным взглядом. — Честное слово, Винчестер, я почти записала Дьявола в свой список контактов, а тут ты. — Я вас слышу, — лениво сообщил Люцифер. — Где Елена? — резко перевёл тему Дин. Сатана на мгновение замер и прикрыл глаза — охотник ощутил эфемерный, едва уловимый звон, который научился различать из-за Кастиэля, что связывался таким образом с другими Ангелами. В груди зашевелился червячок сомнений. Люцифер открыл глаза и скользнул расплывчатым взглядом по присутствующим. — Позвони ей, Винчестер. — А разве ангельское радио не более действенно в данном случае? — едко спросил Дин, но, словив убийственный взгляд, поднял руки. — Ладно-ладно, мы же не хотим, чтобы «семейный вечер» стал местом убийства, верно? — Верно, — опасно-мягко, почти мурчащим голосом согласился Люцифер. — Надеюсь, с твоим не отличающимся особыми талантами мозгом, мне не стоит объяснять, как пользоваться телефоном? — Ну, раз ты такой умный, тебе бы стоило заиметь свой, — выдавил улыбку охотник. — Это век высоких технологий, знаешь ли. — Значит, этот век явно не твой, — вернул натянутую улыбку Падший. Дин резко развернулся и шагнул обратно к кровати. — «Этот век не твой», — в полголоса передразнил он. — Умный дохуя нашёлся. Блин, как я докатился до такого… Подойдя к кровати, на которой оставил сотовый, Винчестер рассеянно глянул в окно и замер, ощутив, как по спине побежали ледяные мурашки. В полутьме вечера за стеклом он разглядел маленькую фигурку Самаэля. Мальчик, задрав голову, смотрел на незнакомого Дину мужчину, который, ухватив ребёнка за протянутую ручку, о чём-то ему говорил, с каждой секундой уводя от дома всё дальше и дальше. Дин, не раздумывая, бросился к входной двери. Кто это? Что ему нужно? Как бы охотник ни хорохорился, мысль, что это может быть демон из подручных Люцифера, показалась неправильной — Сатана не стал бы настолько толсто выкрадывать ребёнка из охотничьего дома, да и зачем это ему? Значит, не демон. Ангел? Винчестер выскочил на улицу и не нашёл ничего лучше, чем попереть в открытую, пока похититель не вздумал улететь: — Хэ!.. — Пуриэль. Дин резко затормозил, едва не протаранив лбом выросшего как из-под земли Люцифера. Тот, впрочем, на него никакого внимания не обратил, только махнул рукой, и тёмная фигура отлетела от Самаэля, впечатавшись в стену дома. — Самаэль, тебе никогда не говорили, что нельзя уходить с незнакомыми Ангелами? — вкрадчиво поинтересовался Сатана, переведя взгляд на мальчишку. — Нет, — тем же задумчивым, почти лишённым эмоций голосом отозвался Самаэль. — Но я услышал голос… — Иди-ка сюда, — Падший левой рукой подхватил мальчика, усаживая его на предплечье, и развернулся к замершему у дома мужчине, отчаянно бегающему взглядом с Дина на Дьявола. — Ты тоже, — шея незваного гостя хрустнула под пальцами Люцифера. — Кто тебя прислал? — Никто, я сам, — прохрипел Ангел. — Ложь, — отрезал Люцифер, и его глаза зажглись пугающим алым, рассеивающим вечернюю темноту. — Мы можем сделать это быстро. Или медленно. Выбирай, — Пуриэль вскрикнул. — Эй, ты не можешь… — начал Дин, не сводя взгляда с Самаэля. Чёрт возьми, он не станет пытать незнакомого Ангела на глазах ребёнка! — О, я могу, — прошипел Сатана. Самаэль протянул ручки и ухватился за рубашку Люцифера, помогая себе удерживать равновесие. — Ничего, дядя Дин, — Винчестер ощутил, как волосы встали дыбом от стали, мелькнувшей в пронзительной зелени глаз мальчика. — Я видел Ад глазами мамы. Я видел Ад глазами мамы. Холодок сковал Дину грудную клетку. Люцифер внезапно застыл. Его горящие багрянцем глаза скользнули к Самаэлю, и охотник с неожиданным изумлением разглядел странную дрожь, прошедшую по лицу Сатаны. Хватка на горле Пуриэля чуть ослабла, и Дьявол шагнул к охотнику. — Забирай, — коротко бросил он, отводя локоть, чтобы Винчестер смог взять ребёнка на руки. — И иди в дом. — Но… — В дом. Винчестер. Дин обхватил ладонью голову племянника и почти не заметил, как оказался в гостиной, бешено сверкая глазами в странном, ставшем сюрпризом страхе за ребёнка. Кажется, он только что позволил себе понять, что Самаэль — действительно сын Сэма. Его племянник. Сын Елены. Семья. — Что случилось? — мгновенно образовался рядом побледневший Бобби. Пару минут охотник только усиленно прислушивался, готовый в любую секунду услышать дикие крики с улицы. Но всё было тихо. — Какой-то Ангел… — выдохнул Дин, позволяя Сингеру выцарапать мальчика из своих окаменевших рук. Рядом возникли горящие беспокойством синие глаза Кастиэля. — Хотел забрать его. И Люцифер решил… «допросить» этого… — …сопляка, — раздался голос Люцифера, и Винчестер резко развернулся. Сатана задумчиво поднял взгляд к потолку, не выпуская горло несостоявшегося похитителя. Тот выглядел во сто крат хуже, чем несколько минут назад, и придушенно хрипел, то и дело надувая кровавые пузыри. — Сдаётся мне, дела на Небесах нынче совсем никуда… Закончить он не успел — лампы на стенах замерцали, и в следующую секунду из воздуха на кухню с диким грохотом вывалилась Елена. Выглядела она изрядно потрёпанной: куртка порвана, сквозь кофту виднелся глубокий порез, всё ещё светящийся; дизайнерски порванные джинсы превратились в лохмотья. Левой и правой рукой она сжимала горло двум, судя по всему, Ангелам, ногой прижимала к полу ещё одного. — Где Самаэль? — прорычала Сингер. Её горящий благодатью взгляд остановился на ошарашенном Бобби, держащем на руках мальчика, и чуть потух. Затем переместился к Люциферу. — …три-один, Люциферище. — Припишем пяток сверху за исполнение, дорогая, — не моргнув глазом, отозвался Падший, театрально указав рукой на своего пленника, который выглядел явно хуже, чем «доставленные» Еленой. — Вы что, ебанутые? — не сдержался Дин, ощущая, что немножечко сходит с ума — к горлу подкатило слегка истеричное веселье. — Это что, типа нормально? — Ну, вообще нет, — Елена, с гримасой несвойственного ей отвращения, отшвырнула от себя бесчувственных Ангелов. — А здесь вы можете наблюдать, как мама-Елена злится за покушение на своего отпрыска, — вполголоса крякнул Эдриан. — …на меня напали в супермаркете, — сообщила Сингер бесстрастно, игнорируя своего фамирра. — А у вас? — Попытался увести прямо из-под носа ангельским гласом, — ровным тоном отозвался Люцифер. — Не рассчитывал, что на охотничьей встрече буду присутствовать я. — Даже в окно посмотреть не догадался? — задрала бровь Елена. — Говорю ж, сопляк. — Эй, — вмешалась отошедшая от шока Ирина. — Какого чёрта произошло? Дин чувствовал адский когнитивный диссонанс. Наблюдать, как переглядываются Люцифер и Елена, было странно, но, пожалуй, то, что Дьявол защищает его племянника, было страннее. В жопу диссонанс, вечер — адский! — Да что, блять, такое! — рявкнул Адам, когда свет снова замерцал. На этот раз дело сбоем электричества не обошлось — лампы взорвались, и комната потонула во тьме. — Прошу прощения за это, — послышался щелчок пальцев. — Здравствуй, Елена. Люцифер. Краем глаза Дин заметил, как отступил назад Адам, и в следующую секунду вновь зажёгшиеся лампы осветили его собственное, чуть более молодое лицо. Как ни странно, явление Михаила спровоцировало большую движуху, чем приход Люцифера — Настя с Адамом резко переместились ближе к выходу из комнаты, Эдриан, обернувшись котом, вздыбил шерсть; Бобби быстро передал Самаэля Ирине и, загородив обоих, сместил их дальше, к столу; Беатрис ощетинилась так, будто встретила смертельного врага. Кас шагнул вперёд Дина, нащупав в плаще клинок. Только Люцифер и Елена не двинулись с места. — Какого чёрта, Лена, — холодно поинтересовался Сатана. — Я что, виновата, что он то вообще хер клал на вызовы, то реагирует на непроизвольно мелькнувшую мысль? — огрызнулась Сингер. — У меня вопрос получше: какого хуя, Михаил? Дин едва сдержал немного нервную усмешку; такое наплевательское отношение к высшим придуркам приходит с опытом жизни с Сатаной, или как? Архистратиг склонил голову к плечу, окатив Елену ледяным взглядом. — Уважение, Елена. — Ой, да брось, никого здесь ты этим не проймёшь, — фыркнула девушка. — Чего припёрся? — Могу предположить, — произнёс Сатана отстранённо и взмахнул рукой. — Что услышал твои мысли насчёт этого сброда, — четыре фигуры выбросило к ногам Михаила. — Продолжаешь сдавать, брат. — Они что-то говорили? — проигнорировав реплику, спросил Архангел. — Представь себе, говорили, — глаза Люцифера зажглись алым. — У тебя там, кажется, культ Рафаила произошёл. — Чего? — вскинулась Елена. — Да, — протянул Сатана, не сводя взгляда со старшего брата. — Некоторые продолжают считать его лучшим и справедливым Богом, который вернёт всё на свои места. И им пришло в голову, что новый Ангел, частью человек, мог бы помочь им этого «Бога» воскресить, раз Папочка в отпуске. — С чего они взяли, что Самаэль может? — осторожно подал голос Бобби. — Понятия не имею, — губы Люцифера скривила усмешка. — Возможно, ребёнок Архангела и человека и смог бы. Не уверен насчёт ребёнка, который почти полноценный, но обычный Ангел. — Я разберусь с этим, — перебил Михаил. — …культом. — Да я вижу, как ты разбираешься, — хмыкнул Падший. — Бежишь и падаешь, как разбираешься. Сколько месяцев уже прошло, а твои тараканы всё ещё лезут из-под газеты. Михаил пару секунд сверлил взглядом младшего брата, затем опустил глаза на распластавшихся на полу Ангелов. Один щелчок, и трое из них, те, кого притащила Елена, испарились; четвёртого, бледного настолько, что, казалось, вот-вот схватит сердечный приступ, Архистратиг, не напрягаясь, поднял за шиворот и вгляделся в лицо. — Пуриэль, — определил он. — Я надеялся, что прошлые ошибки чему-то тебя научат. — Командир! — залепетал Ангел, слизывая с губ кровь. — Клянусь, я… я… Где-то рядом фыркнул Люцифер: — Ничтожество. — Лимит ошибок исчерпан, Пуриэль, — глаза Архангела сверкнули. — Тебе не рады даже в Небесной тюрьме. Мгновение, и Ангел буквально выгорел изнутри. Комнату огласил пронзительный крик, и Михаил, и бровью не поведя, аккуратно стряхнул пепел с рукавов своего пальто. — Я, конечно, дико извиняюсь, — спустя минуту тягостного молчания, раздался сварливый голос Ирины. — Но не мог бы ты испепелять своих солдатиков где-нибудь не здесь? — Ничего, бабушка! — зазвенел следом голосок Самаэля. — Это совсем нестрашно! Михаил медленно обернулся. Самый-младший-Винчестер спокойно стоял за его спиной, и все присутствующие в комнате, за исключением, может быть, Люцифера, мгновенно напряглись. — Здравствуйте, Михаил, — вежливо поздоровался ребёнок. Ну, хоть не «дядя», — подумалось Дину. Ему почему-то стало неуютно от взгляда, каким мальчик разглядывал Архангела. Тот, впрочем, этого как будто не заметил, и неожиданно опустился на корточки. — Здравствуй, Самаэль. Дин бросил беспокойный взгляд на Елену. Та прищурилась в ответ, но неопределённо махнула рукой, с, подумать только, живым любопытством наблюдая за сыном. — Вы, дядя, — всё же «дядя», блять! Старший Винчестер уже был готов раздосадовано покачать головой, как Самаэль неожиданно обхватил ладошками лицо Архангела и звонко сообщил: — Дурак. Пришлось давить истеричный свист. Краем глаза заметив, как Елена со всей дури укусила Люцифера в плечо, давя явно готовый сорваться с губ ор, Дин резко развернулся и засунул в рот указательный палец правой руки. Кастиэль, в которого охотник вцепился левой, удивлённо выкатил глаза. Бобби крякнул. Адам пулей вылетел из комнаты, и где-то с лестницы прокатился отчаянный кашель. Михаил, чья шевелюра совершенно неожиданно приобрела цвет бешеного поросёнка, только с некоторым удивлением склонил голову к плечу. — Ты напоминаешь мне моего брата Габриэля, Самаэль. Люцифер поджал губы и посмотрел на стену с таким интересом, будто там висел точный план, как свергнуть Небеса за пять минут. — Знаю, — серьёзно отозвался Самаэль. — Он мой любимый дядя. Беатрис колотила обшивку кресла Бобби ногами, отчаянно задыхаясь под столом. — Тебе идёт, Михаил, — решила продемонстрировать стойкость Ирина, показательно не замечая всеобщей истерики. — Что? — поднял брови Архистратиг. — Ничего, — женщина отвернулась. — Ангела, говорю, красиво распылил. Повисла звенящая тишина. Михаил, явно не догоняя, что произошло, обвёл взглядом гостиную и остановился на Елене, что всё ещё активно жевала плечо Люцифера, который на данное действие почему-то никакого внимания не обращал. Брови Архангела снова поползли на лоб. — …что ж, — протянул он. — Мне нужно будет ещё кое-что сообщить тебе, Елена, — не получив отклика, Михаил вздохнул так, будто его окружают идиоты. Что, быть может, так и было. — Но, думаю, сейчас не время. Ангелы Рафаила больше не побеспокоят вас, но советую быть аккуратными. На всякий случай. До встречи. Ещё минут пять после того, как Михаил улетел, все молчали, а потом из-под кресла показалась Беатрис: — Самаэль, я тебя обожаю!

***

Я сидела в кресле, перебирая старые трактаты о левиафанах. Чистилищные людоеды, наконец, активизировались, и, сдаётся мне, скоро пойдёт самая движуха — вчера я заметила их, разъезжающих на Импале в образе Дина и Сэма. «Это точно было в каноне, — зудел на ухо голос. — Читай книжки». Как это могло помочь, я не знала, ведь память стала ещё хуже, но книжки читать всегда полезно. Размышления прервал торопливый топот, и в следующую секунду мне на колени сверзился сын. Здоровый такой сын, ещё полчаса назад выглядевший трёхлетним ребёнком, сейчас прибавил в росте сантиметров двадцать, не меньше, и тянул теперь лет на семь. — Ох, ё… — Мама! — радостно провозгласил Самаэль. — Хочу в школу! …бля-я-ять.