Две слишком разные звезды

Утро. Серое. Ненужное. Привычное. Мир живёт по схеме, которую немыслимо нарушить. Ждать перемен бессмысленно. Всё останется на своих местах. Каждый день одно и тоже. Глупо думать, что что-то изменится. Люди боятся перемен. Они привыкли. Привычка — единственное, пожалуй, что удерживает этот мир от великих открытий. Но она же не даёт ему пасть; ведь храбрость может обратиться в безумие. Люди смотрят на этот мир за своим окном каждое утро. Он жалок и величественен одновременно. На улицах, в пыли, взрастают высокие чувства и низкая подлость. Люди говорят о любви. А знают ли они, что это такое? Как она выглядит в их представлении? О привязанности говорят те люди, которые проливают реки крови. Показная философия заполонила умы живущих. Дети этого грязного утра вырастают в одиночестве. Родители забывают о своих чадах с той же лёгкостью, с которой они не утруждают себя в запоминании лиц случайных прохожих. Человек и человек. То, что этот человек — часть тебя, уже неважно. Глянцевым блеском переливаются обложки журналов и сверкают белозубыми улыбками прекрасные люди с экрана. Мы мчимся за мнимыми идеалами. Порой жутко смотреть в холодные глаза очередной телевизионной красавицы. В них нет ничего живого. Мы перестали мечтать. Вместо каких-то высоких, поэтичных мыслей у нас в голове толкутся злость и ненависть ко всему миру. Мечтатели и художники попали в немилость — они кажутся слишком чистыми для этого запыленного мира. Спасение есть в книгах. Чужие вселенные порой уютней, чем та, в которой ты живёшь. Но даже это занятие стало ненужным людям: они считают это нудным. Странный мир. Его хочется покинуть, в нём хочется остаться. Он многогранен. Текуч, словно вода. Постоянен, как вечность. Он никогда не бывает одинаковым, и люди, которые в нем живут, тоже. Заглушив мысли музыкой, с грустью глядя в небо цвета грязного серебра, поглощённая такой странной, разной жизнью, я иду в это утро. 6:00. Полупустое метро. Тишина. Мы с Аран с самого утра решили проехаться по магазинам — можете угадать чья это была идея? А так рано, лишь потому что она возвращается домой не надолго, так как её мама приболела. — Бёль… — сидя возле меня, толкнув слегка в плечо, шепнула Аран. Молчание и бездействие с моей стороны было достойным. — Бёль. Ты до сих пор обижаешься что ли? — посмотрев на меня косым взглядом. — Ну прости грешницу, ну ёмае, чего ты как маленькая! — повысив тон и сильнее толкая меня в плечо. — Мы живём вместе около десяти лет, столько даже сорок процентов молодожён не уживаются, — припустив голову на окно, слушая одним наушником музыку, сложив руки на груди и прижавшись к холодной стенке метро от утренней прохлады, не открывая глаза, тихо произнесла я. — А я на протяжении двух недель ходила в розовых очках, не зная о твоих планах, не о твоей маме, ни о том, что ты пользуешься моим бархатным полотенцем в душе, — с серьёзным лицом, все ещё не открывая глаза и вслушиваясь в спокойную музыку, договорила я. Тут же повисло минутное молчание. — Бёль, прос… — слегка повернувшись ко мне и с жалостливым лицом, хотела было сказать Аран. — Аран. Давай просто поедем в тишине и я досплю свои законные 6 часов сна, ладно? — перебив ту, открыв глаза и переведя серьёзный и обиженный взгляд на подругу, сквозь зубы выдавила я. Та лишь ответила молчанием и лёгким кивком. — Спасибо, — вздохнув, снова опрокидывая голову на окно и вставляя два наушника в уши, спокойно сказала я. Может я поступаю слишком нагло и неправильно, но это не обида, это боль. Боль от мысли о потери единственного близкого человека. Последнее время я стала замечать, что мы с Аран живём лишь грёзами и секретами — это неправильно. Я не знаю, что посодействовало этому. Правда не знаю. Просто когда ты теряешь кого-то, кто тебе дорог. Когда они разбивают твоё сердце и покидают тебя. Это самая тяжелейшая вещь, которую я смогла бы преодолеть. И сколько бы времени не прошло, это никогда не уйдёт. Я могу подумать, что мне становится лучше, но тогда я смотрю в прошлое и тогда это ударяет меня снова, все сразу, как будто ударяют ножом в грудь. Я напугана. Напугана тем, что снова сделают больно. Поэтому я не хочу потерять самого близкого человека, таким образом. Выйдя с метро первым делом мы поплелись в какой-то большой универмаг и я приняла пост собачки, «принеси, подай, иди нах** — не мешай», вечно бегала и ныла о том, как сильно я хочу домой. Нет, ну, а что? Сегодня мой выходной, но вместо тёплой мягкой постели, я хожу мутная по какому-то зданию, где уже с самого утра куча народу. Вы куда в такую рань, аллоха?

***

— Фуух, — тяжело выдохнула я, плюхнувшись на мягкий диванчик в одном мини магазинчике, где в это время в примерочной мешкала подруга. — Бёль! Тебе точно ничего не нужно? — послышался голос подруги. — Аран, давай быстрее. Мы уже три часа ходим как кретинки по одному и тому же зданию, а ты до сих пор слила деньги лишь на джинсы, — подходя к примерочной и поднося подруге очередную блузку, проныла я. — Ладно, ладно, — взяв блузку и начиная мерить её, — сейчас тут закончим и поплывем дальше, — закончила та. Прошло около пятнадцати минут, но блузка так и не была выбрана. Мы вышли из магазина на улицу, и по расширившимся глазам Аран при виде чего-то или кого-то, я поняла, что плакало мое желание свалить отсюда поскорее. И та резко дёрнулась бросив пакеты на меня к темноволосому парню, рост которого был как две меня, и машина явно стоящая больше чем все рядом стоявшие. — Бёёёль! Иди сюда! — послышался голос подруги, стоящей в объятиях высокого брюнета. Она явно сейчас пошутила. Я тут в её сумках с вещами и прочими безделушками купаюсь, какое подойти, идиотка совсем? Мне бы хоть шаг ступить, ёлки-палки. Тяжело вздохнув и скептически подняв бровь в сторону подруги, пробурчала я. Но, её бойфренд оказался вполне мудреной особью, убрав руки с талии подруги и подойдя ко мне взял все пакеты. — Привет, Бёль. Я Мин Су — парень Аран, — протянув мне руку в которой были ещё три пакета и улыбнувшись сказал брюнет. Я не тупая, кретин. Сразу поняла, кто ты Аран приходишься. Ну злюсь я всё ещё на ужасное утро, что поделать? — Приятно познакомиться, — на легке выдавила я, прикусывая губу, игнорируя руку парня и двинувшись к подруге. Та опешила от такой реакции с моей стороны, но не в её положении было что-то мне предъявлять. Я все ещё о «удачном» утре. — Аран, я опасаюсь за себя, а вдруг ты влюбишься в него ещё больше и переедешь от меня? Уж больно он добренький, — я страдальчески всхлипнула и приподняла бровь, после чего послышался заливистый смешок моей подружки. — Ты, сладкая, вне конкуренции, ты для меня как бургер для голодного американца, как священный прах богатой бабушки для её внуков, — залилась смехом та, толкая меня в плечо. Парень подойдя к машине и ещё раз проведя меня косым взглядом, закинул пакеты на заднее сиденье машины, и приоткрыл дверь для Аран. Джентльмен — чёрт побери. Я запрыгнула на заднее сиденье и накинув капюшон толстовки Чонгука на голову, смотрела за суетой города. Зачем я надела толстовку Чонгука? Да потому что, пробуждение в шесть утра не даёт возможности полностью открыть глаза, не говоря о том, что бы выбрать что-нибудь из одежды. Вот и мои мозги ничем не отличились, тем самым хватанув первую попавшуюся кофту, я поплелась за подругой. — Девчонки, может перекусим где-нибудь? — прервал тишину брюнет, смотря на Аран, а затем перебрасывая взгляд на меня, через зеркало заднего вида. — Я только за, — с улыбкой выкрикнул Аран, а затем перевела взгляд на меня прищурив глаза. — А то, из-за кое-кого с утра не успела даже булочку скушать, да Бёль? — приподняв бровь спросила та. В ответ я лишь показала ей язык и слегка ухмыльнулась. Брюнет за рулём, наблюдал за нашей многословной беседой, после чего что-то кивнул про себя и остановил машину у небольшого уютного кафе. Мы вышли из машины и я забрав лишь свой портфель направилась ко входу в кафе, впереди уже шла сопливая парочка и брюнет открывая дверь для Аран, слегка придерживая, зашёл следом, тем самым закрыв её перед моим носом. Скот неотесанный. Я не растерявшись зашла следом и просто пошла за ними. Подруга села за столик у окна, а тот пошёл за заказом. Я села рядом с Аран. — Аран, он мне не нравится. — выдавила я сквозь зубы, не сводя взгляд с этого тюленя. Та лишь испуганно посмотрела на меня и посмеявшись приняв это за шутку, потормошила мои волосы. Мы сидели в уютном кафе и перекусывали небольшими пончиками и до жутиков вкусным кофе. Пока те сидели и обсуждали свои темы разговора, я поняла, что похоже тот давно в курсе отъезда Аран и причину. А вот теперь обидно. Но не подав признаков обиды, я лишь наблюдала в окно за прохожими. Бывают моменты, когда тебя убивают не собственные мысли, а всё вокруг: хмурое, серое небо. Холод. Ветреные улицы. Ощущение, словно весь мир находится на грани смерти, в то время, как ты жаждешь смешных вещей, что существуют в книгах: жёлтые луга, сверкающие океаны и тепло полного солнца, потому что это банально, но всё же не менее прекрасно. И это всё, что тебе нужно в данный момент, — существовать и позволить миру стать твоим лекарством. Погода немного сменилась на пасмурное небо и кажется чуть позже собирался пойти едкий дождь. Ещё и Аран со своим бойфрендом-козлиной сидят, сюскаются, да подкалывают меня в том, что я одинокая дама и пора бы женишка искать. Ох и тяжела же доля современной девушки! Приходилось держать марку, быть эмансипированной, фанатеть от свободного образа жизни и скептично фыркать в ответ на вопрос: «Но ведь тебе иногда хочется просто свернуться клубочком у кого-то (желательно любимого) под боком и не думать ни о чём?». Хочется. Но воспоминая о ненависти ко всему что движется, быстро улетучивали эту мысль, как пыль ветром. Прошло около часа и посмотрев на часы, я опешила от того, что уже прошло ого-го сколько времени и Аран пора на самолёт. Но той похоже уже по-барабану, ибо она лишь затуманена своим брюнетом. — Эй, я не хочу вас отвлекать (хотя кого я обманываю? Давно хочу), но Аран, у тебе скоро самолёт, — приподняв бровь, и смотря на подругу уточнила я. — Ай, точно! Пойдём скорее, — она схватила парня за локоть, пока тот в спешке оставлял деньги за еду. — Бёль, может все-таки поедешь со мной? Можем купить билет сейчас, — выходя из кафе и садясь в машину, спросила та в надежде на моё согласие. Я в ответ лишь подняла скептически взгляд на подругу, и та сразу поняла ответ. Приехав в аэропорт, а то есть в место моего позора. Аран взяла парня за руку и отправилась оставлять багаж на проверку. Я тем самым осмотревшись вокруг, прошла ближе к подруге и села на ближайший неудобный стул. — Бёль, мне уже пора, — подошла ко мне подруга спустя пятнадцать минут, — пожалуйста, пей таблетки и меньше напрягайся, купи наконец нормальных новых вещей, — перекинув взгляд на толстовку айдола, — и звони мне почаще, — закончила та, обнимая меня. — Как приедешь — позвони мне и передай маме привет, и пожалуйста, возвращайся поскорее, старуха, — обняв ту в ответ, шёпотом сказала я. — Я постараюсь приехать, как только закончу все дела дома, — отстраняясь от меня и потормошив мои волосы, улыбнулась та. — Если встретишь мою маму… — хотела сказать я. — Скажу, что у тебя всё в порядке, и ты ни в чём не нуждаешься, — перебив, закрепила Аран. Я не люблю наблюдать картину соплей, тем более с этим тюленем и Аран, так что пока те прощались, я подошла к окошку на вид самолётов и предвкушала прекрасный дождь и серость дня в постельке дома, что позволит мне наконец выспаться за утро. Наконец попрощавшись с нами, Аран помахав напоследок и пройдя к трапу скрылась с поля зрения. В то время, брюнет косился на меня с некой неприязнью, за что получил удар по ноге и толчок от меня. Слишком уж неловкое напряжение было. Тот, сжался от боли, а я пройдя к выходу, вышла на улицу. — Ну что? Теперь на репетицию и домой? — выдохнула я с облегчением. — Эй, — послышался до боли ненавистный голос сзади, — за то, что произошло в аэропорту, пешком домой пойдешь, — став на против меня, усмехнулся брюнет. — Больно надо, — закатив глаза, сказала я, накидывая капюшон на голову. — Не горю желанием, с отсталоразвитыми в машине тэт-а-тэт находиться, — обойдя того стороной и двинувшись пешком, цокнула я. Тот лишь развернулся и пошёл в сторону машины.

***

На улице ещё светло, закат лишь только-только начинает пробираться к сероватому, пасмурному небу. Я шла по множеству улочек, в которых была уютная и приятная обстановка. Кто-то танцевал на углах, кто-то фотографировался, повсюду были маленькие прилавки с уличной едой, с разных магазинчиков доносилась музыка и веселье. Пройдя всю эту суету, я почти прибыла к BigHit, но по пути мой животик проныл серенаду и я решила, что нужно зайти в ближайшее кафе и что-нибудь купить вкусненького. Зайдя в ближайшее кафе, я наткнулась на не лучшую обстановку. У какой-то компании или группы друзей проходил праздник, от чего, в кафе стоял шум и запах алкоголя. Мужички которым было на вид за тридцать, подкалывали друг друга, смеялись как стадо оленей и ежеминутно подзывали к себе бедную девушку официантку. Я решив не наблюдать этой картины и подойдя к стойке, дабы поскорее слинять, заказала лишь свой любимый клюквенный сок. Заплатив за заказ, я развернулась и было хотела покинуть эту погребальню, как на развороте моя голова столкнулась с большим пошатывающимся телом в чёрном костюме. — Смотри куда идёшь! — рыкнул мужчина стоявший напротив. — Извините, можно мне пройти? — подняв на него взгляд, стойко попросила я. — Айщ! — ответил тот и чуть отстраняясь позволил мне выйти. Как вдруг, ко мне подскакивает ещё один мужчина из их компании и тем самым толкая меня чуть в бок, явно не расчитывая силы. Стакан сока выскальзывает из рук и летит прямиком на дяденьку уступившему мне путь. Я от толчка большого тухана, лечу прямиком в стойку, ударяясь спиной о железные трубы её држащие. Слегка сжавшись от боли, я зажмурила глаза. — Айщщ! Ты что творишь, мелочная? — послышался недовольный бас мужчины, чья рубашка была в мною пролитом клюквенным соке. — Ты хоть знаешь сколько стоит одна эта рубашка?! Ты таких денег в жизни не держала, идиотка! — ещё больше повысив тон и переведя взгляд на меня. Я поняла, что если сейчас не дам дёру, то умру прямо здесь. Нет, спасибо. Не о такой смерти я мечтала. Ну же, Бёль, ты не можешь умереть от рук неотесонного алкоголика! Мир станет слишком ужасен без твоей ноющей по утрам, бесчувственной днём и ненавидящей всех и всяк по вечерам тушки! Ты не можешь сделать такой подарок злой женщине, у которой ты снимаешь студию! Ты только только что заплатила за зал! Еще даже недели не прошло! Я поняла, что спорить бесполезно и доказывать свою невиновность тоже, поэтому я встала, слегка прищуриваясь от боли в спине. Теперь на моей спине и руке будет свой личный космос, смотря на который, смогу представлять себя в роли Маленького принца на какой-нибудь задрипанной планетке… Но это же я, а потому мне попадется бешенная макака, вместо чудесного и понимающего Лиса, который бы научил меня, дурочку, жизни. — Смотрите! — крикнула я на свой страх и риск, тыкая пальцем в сторону окна. Те оглянулись и я ловя момент, быстро двинулась к выходу. Я не думала что подобная ересь прокатит, но мне явно повезло. Ну что Бёль? Спасай свою жизнь теперь сама. Выбежав из кафе, я оглянулась и увидела бегущее за мной стадо позади себя. Вот это поворот. Захотелось волком завыть на луну. Только меня могло угораздить попасть в такую ситуацию. Нет, наверное, слишком самонадеянно так говорить, и кто-нибудь ещё определенно мог бы. Но в этот раз это была именно я! Ускорив бег и решившись бежать через центр, тем самым, слившись с толпой людей, я бы смогла от них отбиться. Спасибо мозг, сейчас не подвел. Бежа уже по центру, оглядываясь и извиняясь на каждому шагу, за столкновения, я начинаю понимать, что спешка продолжается и мужчины сзади, топая и крича мне в след всякие гадости останавливаются один за одним. Это не может не радовать. Так я бежала минут десять без остановки, амбалы сзади все не отставали. Тут я начинаю понимать, что уже рядом со зданием студии, а тем самым и с местом моего спасения. Но ведь не бывает всё так гладко, правильно? Тут из-за угла, я вижу то как из чёрного буса выходят знакомые лица и направляются ко входу в здание. Поняв, что если я не ускорюсь, не успею пробежать быстрее семёрки парней и тогда точно кирдык. И тут происходит самое прекрасное. Так как возле здания, и на всей улице было мало народа, ругательства уже запыхавшихся мужиков, были слышны всем. Это не могло не привлечь внимание. Семёрка парней и ещё пару человек стоявших рядом с ними, резко развернулись в мою сторону, уже подходя к ступенькам здания. Начиная чувствовать как мои ноги подкашиваются от столь долгого бега, я оглянулась и увидела все ещё бежавших мужчин, но их уже было лишь трое, один из которых, был именно дяденькой на котором красовался мой сок. Подбегая ближе к зданию, а тем самым к парням-айдолам, я перебросила взгляд на всех семерых, опешивших от происходящего. Не особо приятная картина, не думаете? Бежит девушка, вроде хрупкая, маленькая, с капюшоном на голове закрывающим пол лица, а за ней летит кучка здоровых пьяных мужиков, ругаясь и размахивая кулаками. Подбегая уже к зданию, пробегая мимо айдолов и их свиты, предвкушая как я уже поднимаюсь по ступенькам и прячу свою задницу с приключениями в студии, как вдруг мои надежды рушатся как карточный домик. Вдруг  резко моё запястье хватает чья-то мужская до боли знакомая рука и со всей силы тянет на себе. Я опешив, чуть ли не падаю на землю падкую, но нет, хватка чересчур крепкая. Тут рука парня, резко отталкивает меня, а тем самым задвигает за свои широкие плечи и держа ею мою талию, прижимает лицом к своей спине. Мои руки чуть прижаты в кулаки возле груди, упираясь о плечи парня, я тяжело вздыхала чувствуя неимоверную боль в спине и рук от удара о стойку. Удивление? — мягко сказать. Шок? — самое то. — Ты купон на бессмертие приобрёл? — съязвила я. — Стой молча! — приказал голос, сильнее прижимающий меня. Я подняв голову увидела уже знакомую спину. Как вдруг меня осенило, что именно эта спина несла меня домой, буквально пару недель назад. — Что-то не так? — послышался голос Чонгука, обращающегося уже явно не ко мне. Мужчины-амбалы подбежавшие к нам, тут же были остановлены мужчинами в чёрных костюмах, стоявших до этого рядом с семёркой парней. — Эта идиотка пролила свой напиток на мою рубашку и даже не извинилась! — начал брыкаться дядюшка, уже отрезвевший от пробежки. — Пускай извиняется и платит за испорченные вещи, — отстранился тот от охранников по видимому успокоившись и нахмурив брови. — Знакомая толстовка, — приподняв уголок губ. — Тебе помочь? — уже с нахальной ухмылкой шёпотом съязвил Чонгук, слегка повернувшись ко мне, но не сводя взгляд с гадзил. — Нет, — всхлипнула я, — хотя принеси мне на могилу хризантемы. Белые. Люблю их очень. Тот лишь закатил глаза и слегка усмехнулся. Кто-то может сказать, что мой идиотский оптимизм не сломить даже ломом, но я же всегда могу ответить, что печалиться нельзя, ибо от этого появляются морщины, а мне ещё нужно замуж удачно выскочить. Не зря же я гуляю по Хондэ каждое воскресенье! Мне осталось только в статусе в «Катоке» поставить: «В активном поиске, если ты не ненавидишь людей — проходи мимо». Я поняла, что в этой ситуации я должна разобраться сама, ну или же во мне просто проснулся герой. Поэтому отстряла от хватки парня, что к удивлению получилось крайне легко и двинулась выходить из-за широкой спины. Но, хер на-ны сказали пацаны. Похоже Чонгук поняв в чём дело и наконец, сообразив, что я убрала его руки и уже нахожусь бок о бок с ним, перекинул взгляд на меня и схватив меня за талию и одним движением руки резко и грубо развернул и прижал к своей груди, сдавливая мою талию так, что вот-вот и нет селезёнки. Я просто стояла молча и утыкаясь ему в ключицу, тяжело дышала и просто конкретно не понимала в чём дело. Но боль в спине даёт о себе знать и я слега припискнула, в надежде, что никто не услышит. — Дура, — шёпотом сказал тот мне на ухо, от чего по телу пробежались мурашки. Спустя мгновение, я услышала как мои недоброжелатели, уставшие ждать и всё ещё злившиеся за «мой» каверзный поступок, принялись бушевать, тем самым, отталкивая охранников — что к счастью у них не получалось. От этого стало действительно страшно и меня передёрнуло. Травмы детства — дают о себе знать. Удары, избиения, оскорбления отчима — оставили след в жизни. Я чуть прижалась к Чонгуку, сама того не замечая и слегка зажмурив глаза. Тот похоже почувствовал мой страх и прижал к себе ещё крепче. — Не бойся, коротышка, — шёпотом и с ухмылкой прошептал тот на ухо и принимаясь в действие. — Вы ведь в курсе, что преследуете и угрожаете несовершеннолетней девушке? — сказал Чонгук, склоняя голову набок и с серьёзностью в голосе. — Если она пожалуется на вас в полицию, то уже никакими извинениями и деньгами не откупитесь тупоголовые. Что за манеры поведения у взрослых мужиков в сторону девушки? Может сами извинитесь? — продолжил Чон. Парни стоявшие рядом, поддакнули и ухмыльнулись. — Как манерам научитесь — возвращайтесь, а сейчас руки в ноги и нахрен шатайтесь отсюда, — подался голос светловолосого парня рядом с Чонгуком. Те скривив лицо и едко улыбнувшись, откинули руки охраны и что-то рыкнув напоследок, развернулись и пошли в обратную сторону, изредка поворачиваясь, проводя свой взгляд на меня. Ну и что мне теперь прикажите делать? Я снова чувствую себя в позоре, заливаясь красной краской. Хотя сейчас во мне больше страха, что вполне заметно по моим колотившимся рукам. — Итак… — всё ещё не отстраняясь от меня, похоже так как чувствуя мой колотун, медленно сказал Чонгук. — Ты сейчас сама всё расскажешь или по кусочкам выдавливать с твоих уст, то чего я в принципе знать не хочу? — приобняв меня второй рукой и положив голову мне на макушку. — Если знать не хочешь, зачем спрашиваешь, придурок? — смотря в грудь парня, не сводя глаз с неё, спросила я. Тот скорее всего поняв, что я сейчас точно ничего не расскажу, просто утих на пару секунд. Простояв несколько секунд в объятиях брюнета, я всё-таки спустилась на землю и отошла от него. Подняв глаза и посмотрев по сторонам, я заметила кучу пар глаз уставившихся на меня, похоже в режиме Хатико, ждут моих объяснений. На этот раз я не растерялась и сняв капюшон, убирая рассыпавшиеся локоны волос падшие на плечи за ухо, стараясь не показаться жалкой. — Я не виновата в том, что его рубашка пострадала от моего сока, — приспуская рукав кофты, прикрывая красный синяк от удара и переводя взгляд на парней. — Спасибо за помощь. Хотя, если бы они не появились так «вовремя», я бы забежала в здание и спасла свою задницу сама.  Кланяясь и заправляя вывалившийся локон за ухо, покидаю это поле боя и захожу в здание к любимым охранникам. Показываю пропуск и как обычно направляюсь в студию. Всё ещё задаваясь вопросом, зачем он помог мне? Зачем он вообще каждый раз помогает мне? И почему именно он? Ради общего блага? Но, всеобщего блага не бывает, понимаете? Совершая что-то хорошее даже для «почти-всех», кто-то остается разбит и уничтожен. И в этой ситуации, этот кто-то — я. Поняв, что сейчас меня успокоят лишь танцы, я переобула сменку, выключила свет и включила музыку с телефона. Танцы. Четыре часа. Изматывания собственного тела. Боль всего тела и не только от изнеможения, но и синяков на пол спины. Пот. Слёзы не от боли, но и не от счастья. Наконец остановка. — Какая жалкая. — упав спиной на пол, с последних сил выдавила я, тяжело дыша. — Я пообещала Аран позвонить и не заниматься до полусмерти, — всё ещё лёжа на полу и смотря в окно склонив голову набок, прошептала я. Наконец отстранившись от сегодняшних мыслей, и из последних сил встав на ноги, я решила закончить и отправиться домой. — 23:46, сегодня я рано, — посмотрев на часы, закидывая портфель на плечи, от чего боль дала о себе знать и поправляя неаккуратный хвостик, я вышла из студии. Спокойно закрыла за собой дверь и направилась к выходу.

***

Улица. Ночь. Приятный ветер. Ночью мир людей замирает. Один за другим гаснут окна домов, пустеют улицы и дороги. Одинокие фонари освещают небольшие островки пространства. Вокруг царит тьма, а в небе зажигаются мириады звёзд. Ближе к полуночи небо в одном месте светлеет, бледное зарево постепенно разгорается. Через несколько минут появляется полная луна, на которой даже с земли видны странные рисунки, созданные рельефом ее поверхности. Кто видит там лицо человека, кто диковинных животных или ещё что-то другое. С восходом луны становится так светло, что легко можно различить силуэты домов, деревьев, даже отдельные листочки на них. А на землю падает их четкая тень. Весь ночной мир предстает перед нами, как будто покрытый серебристой краской. Ночью обычно так тихо, что редкие отдалённые звуки — голоса людей, собачий лай, скрип дверей — слышны, будто они совсем рядом. Ночь завораживает и вдохновляет. Каждый из нас хоть раз любовался ее таинственной красотой, воспетой художниками всех времён как волшебная пора размышлений, отдыха, творческого вдохновения и любви. Спускаясь вниз по ступенькам, чувствуя ещё большую боль во всём теле, я начинаю понимать, что сама домой не доберусь. Не посилю. Поэтому первый, кто пришел мне в голову в этой ситуации — Джексон. Спрашивается почему он? Не знаю, но я так и не объяснилась за ситуацию в прошлый раз. Хотя и причины объясняться тоже нет. Но почему-то я чувствую себя виноватой. Принявшись доставать телефон из кармана толстовки и листая контакты в поисках нужного, во второй руке держа портфель, который был давно мною снят из-за боли в спине, я наконец нашла нужный контакт — звонок, гудки. — Бёль? Что-то случилось? — почти сразу же ответив, мгновенно выпалил взволнованный голос парня. — Джексон, не мог бы ты… — спокойным голосом, хотела было попросить я. Как вдруг мой телефон выхватывают из рук, одновременно хватая портфель другой рукой. Наблюдая за телефоном и то как плавно он ложится в карман ветровки парня на против, а портфель закидывается ему на плечо, я бессильно и с удивлением поднимаю глаза на вора, который не торопится убегать и вижу перед собой уже знакомого парня, в чёрной маске и с растрёпанными волосами. Тот неожиданно сокращает расстояние между нами. — Ты что творишь? — не сводя взгляд с приближающегося парня, спросила я. Тот быстро подойдя ко мне и схватив меня за локоть, отодвинул рукав толстовки и наткнулся на уже посиневшее пятно. Я попыталась выдернуть руку, но всё было тщетно. — Ты думала я слепой совсем? На теле такие же? — снимая маску, переводя взгляд с руки и посмотрев на меня, со злостью не пойми на что, спросил Чонгук. — Нет там ничего. Пусти меня, — сквозь зубы выдавила я, кривясь от боли в руке. — Мне проверить? — приподняв бровь и потянув руки к толстовке всё ещё не отпуская руку, но сбавив хватку, касаясь слегка моей спины поинтересовался тот. К моей неудаче, он коснулся самого ушибленного место, от чего я зажмурилась и сделала шаг назад. — Всё понятно, — убрав руку от спины и опуская рукав толстовки, безразлично сказал тот, засунув руки в карманы. — Эй! — вскрикнула я парню, который надев маску, двинулся вперёд от здания, вместе с моим телефоном и портфелем. — Ты куда пошёл? Отдай мне мои вещи, кретин! — пыталась выругаться я, но из-за боли в теле, это более походило на нытье. Видя что тот не останавливается, а всё дальше уходит с моего поле зрения, я решила что пора бы двинуться за ним. Догнав его и уже готовясь подойти и выхватить портфель, как вдруг меня опередили девушки-школьницы, толкнувшие меня в плечо и чуть ли не прыгая на парня. Айдол же. Точно. Да уж, маска не особо помогает. И снова эта неимоверная боль в спине. Сколько можно? Зашипев и отойдя от этой толкучки, я лишь косым взглядом посмотрела на парня, который сам опешил от такого, но не растерялся. Начал ухмыляться и пожимать руку каждой. Я в это время стояла в стороне и наблюдала за этой картиной. Давно бы ушла, да вот отсутствие наличия в моём кармане телефона и портфеля на плечах, уж больно были веской причиной, дабы подождать. Будь ты проклят Чон Чонгук, за то, что нарушил хрупкий баланс моего самообладания. Прошло около 10 минут. Девушки уже ушли, а тот бросив взгляд на меня, пошёл вперёд, надевая маску. Да чтоб тебя. — Отдай мой телефон и портфель! — подбежав к парню, я крикнула ему на ухо. Тот лишь профессионально меня проигнорировал. — Да стой же ты! Куда ты идешь? Я в другой стороне живу, отдай мне вещи! — схватив того за руку, уже не сдерживая злости и слёз. Какого спрашивается чёрта здесь забыли слёзы? Скорее от боли в теле, с каждым шагом которая, становилась всё больнее. Тот наконец остановился и бросив взгляд на схватившую мной руку тут же перебросил на меня. — Не издевайся, отдай мне вещи, — дрожащим голосом попросила я. Слёзы вот-вот стали подступать наружу и я опрокинув голову к верху, аля пускай идут обратно, — Пожалуйста, Чонгук, — закончив, я посмотрела на парня, который стоял и так же смотрел на меня, похоже не понимая причину моих слёз. Тот принялся снимать мой портфель с плеч и я в надежде забрать принадлежащую мне вещь, ступила вперёд. Но не тут то было, Чонгук накинул портфель на свою грудь и присел на корточки спиной ко мне. — Залезай, — слегка приказным тоном сказал тот, смотря вперёд. — Ч-что? — всё ещё с дрожащим голосом, не понимая происходящего спросила я. — Я сказал залезай быстрее! Пока я тебе не помог, — уже повышая тон и переводя взгляд на меня, рыкнул Чонгук. Я пораздумывая и всё-таки решилась, уместившись на спине парня, тяжело вздохнула. Тот как можно аккуратнее обхватил мои ноги и слегка подбрасывая, дабы взяться по-удобнее, двинулся вперёд. — Ты занималась в таком состоянии? — спросил тот, намекая на мои отсталые умственные способности. — Куда мы идём? — перевела я тему. — Ты правда без мозгов совсем или прикидываешься дурочкой? Не знаешь что такое самосохранение? — вернувшись к теме. — Я спрашиваю куда мы идём? — отстраняясь. — Безмозглая дурочка, — констатировал факт. — Кретин, — закрепила факт.