Две слишком разные звезды

И в тот момент, когда ты наконец переживёшь всё, что мешало жить, когда ты наконец отпустишь все сожаления и боль, вырастишь из неё — именно в этот момент найдётся кто-то, кто напомнит тебе о ней. Это может быть случайно услышанная фраза на улице или прохожий с похожими чертами лица, и, казалось бы, такие мелочи не имеют значения, но даже музыка, доносившаяся с улиц, неизбежно ударяет по памяти, заставляя снова проживать то, что до конца не было прожито. Потому что пережить — значит не возвращаться к этому вновь, не вздрагивать при малейшем напоминании, не сравнивать прошлое с тем, что есть сейчас. Пережить — оставить позади, перешагнуть, не переключать любимые песни, хотя они постоянно будят в нас воспоминания, но больше не причиняют боли. И как бы мы ни боялись перемен, они непременно наступят, и тебе не останется ничего, кроме того как найти в себе силы принять их. Они всегда приходят, когда ты меньше всего их ждёшь, но гораздо хуже, если изо дня в день ничего не случается. А мне бы найти в себе силы и переступить порог старой квартиры, в которой так много было оставлено, но не осталось ничего, кроме пустоты. Сложно заново проживать то, что ты до конца так и не пережил.

***

Вечер. Нет — скорее даже ночь. Ночь — самая таинственная пора. Она прячет под своим покровом всю красоту природы, окутывая луной тьмой целый мир, предоставляя причудливые формы каждому живому существу. Даже небо прячет свои краски под покровом ночной темноты. Землю всё теснее окутывает вечерняя прохлада. Небо тоже давно спит, а на его тёмном фоне то здесь, то там загораются огни далёких звёзд. Потом и сама луна выплывает из-за горизонта и, проливая своё мерцающее сияние сколько достигает его серебряное око, смущает глубину ночи. Повсюду царит тишина — и лишь слышны мои всхлипы и чёткое сердцебиение. Я иду сзади, а крепкая рука парня спереди слегка тянет моё обессиленное тело, ведя за собой. Его крепкая и прямая спина казалась мне настолько несгибаемой, что за ней можно спрятаться от самого ужасного кошмара. А его рука такая тёплая, всё ещё держала мою, мягко сжимая её в тиски своих слегка шершавых пальцев. Вены на его руках, казалось, были мужественнее, чем обычно. Тепло его руки — дало мне почувствовать как дыры, в которые дули сквозняки, словно заткнули пушистым желтым утеплителем. Тепло было не только физически. Ночная прохлада словно перестала морозить заплаканные глаза и щёки. Пустота и боль утихли, а туман мыслей в голове рассеялся. Как после тёплого грибного дождя. Дождём — были слёзы. Я плакала, уже не от боли — а от счастья, сама того не замечая. Будто всё плохое вышло из меня под воздействиям тепла Чона. Я слышала его дыхание, и оно было тяжёлым, но спокойным. Его дыхание было совсем не как обычное. Мы пришли к дому Чонгука, Бог знает зачем, но факт остаётся фактом. Я резко остановилась, как только мы подошли к двери квартиры парня. Отпустив руку парня, я отступила назад, в каких-то жгучих сомнениях. — Что? — спросил брюнет, повернувшись лицом ко мне опешив от моих действий, слегка склонив голову и засунув отстраненную руку в карман. — Я лучше домой пойду. Домой хочу, — как на духу выпалила я, конечно же соврав, ибо как иначе-то? Я может сейчас как в тумане, но горькое послевкусие от одной проведённой ночи с ним всё ещё даёт о себе знать. Хотя скорее это всё тот паук. Он моя причина такого отстранения от этой уютной квартиры. Да. Именно он. Парень прищурил глаза, похоже намекая на мою тупость сказанного, ибо на моём лице было чётко написано о том, что я не в том состоянии, чтобы вообще куда-то идти. — Ну тогда иди, — спокойно сказал тот, кивая головой на ступеньки вниз, всё ещё не сводя взгляд с меня. В смысле это «ну тогда иди»? Чон Чонгук — ах ты тутуй с припаянной башкой. Хам. Что значит иди?! Ты сейчас жестоко оплошался в сказанном. Это клеймо на всю жизнь — приятель. Где страсть? Где что-то подобное: «Бёль останься. Я же волнуюсь.»?! Чон Чонгук, официально заявляю, что в будущем я не буду скидываться на венок для твоей могилки! Мой мозг рвал и метал после сказанного. Я было хотела снять каблук и стукнуть парню прямо в макушку, дабы созрел красавец, но я культурная, благовоспитанная, леди, обученная всем тонкостям воспитания — решила, что в тюрьму мне рано, а оранжевые комбинезончики мне не идут. Я лишь слегка фыркнула и без намёка ни на что, просто сняла туфли, которые похоже оставили кровавые узоры на моих ногах от чего щипело около пят. Я поморщила личико и подняла взгляд на парня, прежде чем развернуться и уйти. Тот наблюдал за моими движениями словно сова. Оставшись босой на холодной пыльной плитке, я приступила с ноги на ноги, взяла туфли в руку и развернулась очень даже эпично — вся такая волосы назад. Спускаясь вниз по бетонным ступеням, в моих мыслях был вакуум и только. Я уже не чувствовала той боли и обиды на Джексона, которая буквально душила меня. Единственное чего мне хотелось — это залить в своё тело парочку бутылочек соджу и выговориться подруге. Но так как та находится в стопятсот километрах от меня, придётся запивать горе одной-одинёшенькой. Я почти покинула тёмный подъезд и уже обдумала под какой фильм мои щёки будут мокнуть. Как вдруг сзади начинают слышаться быстрые шаги, которые похоже с каждым этажом становятся всё четче и четче. Спустя пару секунд, силуэт брюнета которого я недавно была готова убить за сказанное, выскочил из-за моей спины, став чуть ли не впритык к моему лицу. Я в непонимании остановилась, чуть не наехав на Чона и приподняв вопросительно бровь смотрела в глаза парня, которые уж слишком нагло и хитро поблескивали. — Наивная какая, — выпалил парень с усмешкой и схватив мня за бёдра, грубо говоря кинул на своё плечо как пушинку. Тиран широкоплечий. Ну подумаешь трицепс, бицепс…  — Совсем пустоголовая, — всё ещё ухмыляясь сказал брюнет, поднимаясь по ступенькам выше. — Считай, что я тебя уже отпустил, — закончил тот, чуть сильнее прижав мои ноги к себе и не позволяя моему платью приподняться выше положенного зажав его другой рукой. — Извращенец, — тяжело и протяжно выдавила я, даже не брыкаясь. Уж больно он удобный оказался. И вот мы поднялись на нужный этаж и всё ещё держа меня на плече, Чонгук открыл дверь квартиры и включил свет. Не снимая меня, обувь и даже верхнюю одежду, тот направился в эту проклятую ванную с ужасным проживальцем в ней. Наконец, тот слегка наклонился и посадив меня на край белоснежной ванны ближе к умывальнику, стал напротив меня, включив краник с тёплой водой. Я лишь исподлобья смотрела на парня, не понимая его действий. Я всё ещё та лёгкая добыча маньяка, которая в таких ситуациях лишь тупит как истукан и ждёт действий. Немного подержав руку под напором воды, похоже дожидаясь нормальной температуры, Чонгук слегка стряхнул ту и принялся протирать моё заплаканное, потёкшее тушью лицо. Он делал это столь аккуратно, будто я очень важный артефакт. Большим пальцем проводя по нижним векам, дабы смыть чёрные пятна туши. И нежно протирая мои нажравшиеся щёки. Я лишь зажмурила глаза, ощущая тепло руки парня и слегка тёплой воды. Чон пару раз обмакнул руку под напором воды и повторяя свои действия на моём лице, наконец выключил кран и схватив рядом лежащее полотенце, слегка вытер моё уже чистое, но всё ещё опухшее лицо, оставляя немного капель на щеке и подбородке. Я наконец открыла глаза, опуская взгляд на свою одежду, а затем тяжело выдохнув, не давая глазам выдавить очередную порцию солёных слёз, перевела взгляд на пол. Так жалко я не выглядела давно. Даже противно стало от себя самой. Что уже можно говорить о парне рядом? Сейчас мне было и стыдно, и не ловко, и плакать хотелось всё больше и больше. Но я решила взять себя в руки и дождаться момента, когда я окажусь дома наедине с бутылочкой соджу. Тогда можно и выплакаться обнимая кастрюлю, вместо подруги. Чонгук похоже заметив мой поникший вид, усмехнулся как-то по заботливому и взяв меня снова за руку давая почувствовать уже привычное тепло, вывел из ванной. Мы направились на кухню. Зайдя в уже знакомое мне помещение, Чонгук резко остановился и отпустив мою руку, подхватил меня за бёдра, отчего я стукнулась носом о ключицу парня, а затем посадил на одну из кухонных тумбочек. — Эй... ты чего? — опешила я, прикусив губу и отталкивая грудь парня, который налёг на меня, доставая что-то в тумбочке над моей головой. — Никогда больше не обувай туфли, — серьёзно сказал тот и отстраняясь от меня, слегка присел к моим свисающим, холодным и босым ногам, на которых красовались красные мозоли. Я увидела в руках парня пару пластырей, с разными рисуночками начиная от квиёми мишек и заканчивая обычными фиолетовыми полосочками. — А можно... тот, что с кошечкой... голубенький? — не смело спросила я, тыкая пальцем в руку парня, загоревшимися глазами, не сводя взгляд именно с понравившегося мне пластыря. Выглядел как в детстве. Немного грусти и боли, при виде обычного пластыря. Но это уже не так важно. — Нет, нельзя, — на лице брюнета появилась улыбка, и пластырь с кошечкой, был аккуратно приклеен к моей ноге. После проделанной работы, Чон встал и зажав меня с обеих сторон, двумя руками оперевшись о противоположные стороны тумбы, почти прислонившись вплотную и наклоняясь к моему лицу, заглянул в глаза. Внутри меня снова начали плясать черти, говоря уже о том, что грех прелюбодеяния в современном мире даже приветствуется. Я чуть ли не приныла как щенок от страха и удивления. — Отойди, мне не удоб... — отталкивая парня ладонью в грудь, было хотела сказать я. Но брюнет похоже устав от моего нытья, коснулся моих губ своими, слегка причмокнув и нежно прикусив мою нижнюю губу, отстранился, потормошив меня по голове, ехидно улыбнувшись и взяв мою руку, направляясь прочь из кухни. Наглец. Но какой нежный и ласковый. Чёртов Чон Чонгук. Остановившись возле входной двери, брюнет отошёл чуть вперёд, доставая из обувной тумбочки чёрные, тёплые тапочки, на размера три больше моей ноги. Я перевела взгляд на действия парня, но как только тот развернулся лицом ко мне, мой взгляд сразу пал на его счастливое спокойное лицо. Резко присев на корточки, тот взял один тапочек и надел мне его на ногу, посмеиваясь похоже от вида на то, как мне велики эти тапки, тоже самое проделывая с другим. Я в то время сняла пальто, ибо стало неимоверно жарко. То ли это в квартире так жарко, то ли действия парня выбили меня на повышение температуры тела. Парень так же снял свою верхнюю одежду и обувь. — Чонгук, можно я схожу в душ? — спросила я у парня, который вёл меня за собой в комнату. Ну как у парня? Скорее у его широкой спины. Тот ничего не ответив, лишь усадил меня на кровать и подойдя к шкафу, открыл тот в поисках чего-то. Я в это время пробежалась глазами по комнате парня и увидев невыключенный ноутбук и разбросанные белые листы на столе рядом, поняла что похоже отвлекла его от чего-то важного. — Вот, — подойдя ко мне и протягивая стопку вещей, — у меня к сожалению нет женских вещей, поэтому переоденься в это, — закончил брюнет, отдав вещи и засовывая руки в карманы. — Как это у извращенца женских вещей может не быть, — шёпотом фыркнула я, вставая с постели и проходя мимо Чонгука, косо опрокидывая того взглядом. Услышав усмешку за спиной, я вышла из комнаты и направилась в ванную. Думаю паучок заскучал без меня. А я вот похоже слишком часто начинаю заглядывать в неё. Постоянный гость. Скоро карточку постоянного клиента получу.

***

Стоя у зеркала в ванной, оперевшись двумя руками о умывальник, я приподнимала голову вверх, дабы не заплакать и закатить подходящие слёзы обратно. Слишком больно вспоминать о произошедшем буквально пару часов назад. Столько вопросов к Джексону и к себе, на которые ответа так и не было. Это недопонимание вызвало старую боль. Разрывающее изнутри чувство поселилось во мне много лет назад. Оно живёт во мне уже так долго, что это стало единственным домом для него. Я вынашиваю это в себе слишком долго, чтобы оно просто могло исчезнуть, будто его никогда и не было. Каждый день оно было со мной, каждую секунду оно что-то со мной творило, желая стать чем-то большим в моем подсознании, оно стремилось захватить весь мой разум, поглотить его полностью и не оставить мне шанса на то, чтобы я хоть когда-то выкинула его из себя. И вот сейчас оно решило брать оружие покрупнее и добивать моё и так уже измученное тело и душу. Расслабившись в душе, мне стало намного легче. Одевшись в чёрную футболку, которая была мне чуть выше попы, чёрные спортивные штаны, которые были шире моих возможностей жизни и сделав неряшливый пучок на голове — я походила на бомжа или же на немодного репера-эмо. Вывод таков: похоже домой я снова не иду. Я вышла из ванной, так и не встретив паучка — отчего сердцу было немого теплее. В квартире стояла мёртвая тишина, похоже оттого, что Чонгук уже лёг спать. Я как ни как знаток правил правильного поведения, решила быть тише воды, ниже травы и сменив направления влево, я как у себя дома зашла на кухню, включив свет, одновременно протягиваясь к кнопке включения чайника. — Твою мать! — зашипела я, ударяясь ногой об ножку стула, стоящего перед столом с чайником. Похоже тише воды — никак не получится. Слегка приныв про себя и прикусив губу от боли одного из пальца ноги, я смолкала, в надежде услышать что парень не проснулся от моей неуклюжести. Похоже мне повезло и в доме всё ещё царила тишина. Спустя пару минут, чайник наконец закипел и выключился. Я своими подкрадухами протопала до тумбочки с кружками и взяв оттуда самую большую, ибо мы Цари — народ простой, поставила ту на стол, слегка отпустив её преждевременно отчего стука об стол было не избежать. — Бёль... — проныла я, фейспалм. Но мне похоже снова повезло и тишина была не прервана. Я налила кипяточку и поползла в тумбочку на поиски чая. И вот он чёртов мой рост. Чай как на зло виднелся на верхней полке, отчего я просто не могла уцепиться за него даже палочками. Вот уж спасибо родители, за то что наградили меня столь удачным ростом. Прикусив губу, я взяла стул и перетащив тот с писком по полу, поставила около тумбочки. Честно вам скажу, от проделанного мною шума, проснулся бы даже медведь от спячки. Я ступила на стул и даже так не доставая до чая, привстала на цыпочки. Тут откуда не возьмись появляется рука и спокойно берёт коробочку с чаем. Я настолько опешила, что припискнула, отчего стул пошатнулся и я была готова упасть на плитку, но стул был благополучно придержан сильной рукой брюнета. Я нехотя опустила взгляд вниз и увидела Чонгука. Тот стоял со взъерошенными волосами и слега усталым видом, но не похоже что он спал. Он подняв голову, направляя взгляд на меня, тяжело вздохнул. — Почему ты шумная такая, а? Я из-за тебя уснуть ни как ни могу, — послышался голос брюнета, уже стоявшего возле умывальника и пьющего воду из кружки. Я промолчав слезла со стула, кряхтя как старушка. Взяла из поставленной на стол коробочки пакетик чая и кинула в кружку с кипятком. Парень попив водички, развернулся лицом ко мне, прильнув к тумбочке и засунув руки в карманы, наблюдая за моими действиями. — Чай сам себе сделаешь, я не буду! — будто предвещая просьбу парня, фыркнула я, взглянув на парня и взяв кружку в руки, выходя из кухни. — И почему я до сих пор не прошу у тебя денег за него? — пробурчал тот и усмехнувшись вышел за мной. — Тебе больше идёт подобная одежда, — подметил тот, с усмешкой чертыхаясь сзади меня. — Отвали, — пробурчала я, улыбнувшись и делая глоток чая. Я зашла в комнату Чона, не понимая зачем. Хотя по его словам спать больше негде, но я то не знаю лично. К сожалению не видела все его апартаменты. Зато вот ванную знаю как свои два пальца, слепо назову, что и где стоит. Несомненно! Чонгук прильнул на диванчик и уставился на меня. Я стала около окна, попивая чай и очень тяжко его проглатывая, аля взгляд брюнета угнетал. — Я посплю на диване, — осмелилась констатировать я, прикусывая щеку. — Тебе не понравилось спать со мной? — съязвил тот, вопросительно поднимая бровь и поднимаясь с дивана. — Мне было неудобно и жарко. А ещё ты не давал мне возможности повернуться, — выдавила как на лету я, наблюдая за приближающимся силуэтом парня. — Да что ты? — подойдя ко мне, склонив голову набок, спросил Чон. Я подняла взгляд на парня, как тот забрал кружку с чаем из моих рук и поставил на подоконник позади, затем схватив меня за руку потянул к дивану. С размаху усевшись на диван, тот притянул меня за собой, тем самым усадив меня, прижимая к груди. — Тогда сегодня мы поспим на диване вместе, — серьёзно сказал брюнет, скатываясь почти о спинку дивана и поудобнее устраиваясь, чуть ли не укладывая меня на своей груди, отчего моё сердце ушло в пятки. Это же форменное покушение на моё сердечко! Парень, ты решился на опасную игру! Не буди во мне романтика, он и так не высыпается! — Иди на кровать, придурок! — осознав картину происходящего, выкрикнула я, выбираясь из схватки парня. — Какой фильм посмотрим? — игнорируя мой «приказ» и брыкание, сильнее прижимая к себе, спросил Чон. Я промолчала, пока тот чуть привстал, вбивая что-то в ноутбуке. Словив момент, я быстро выбралась из его хватки и слегка отодвинувшись, села как солдат. Тот лишь усмехнулся, не сводя взгляд с экрана ноутбука. Вдруг, из ноутбука послышалась музыка и голос озвучивающий титры. Похоже фильм найден благополучно. Итак, что дальше? А дальше, парень снова откинулся о спинку дивана и налегке обхватив меня за талию, притянул к себе, утыкаясь своим носом в мой и дерзко, но в тоже время нежно — целуя. Я опешила и выпучив глаза от удивления, не принимала ни какие меры. Буквально через пару секунд, я сдалась, потянулась к нему, целуя эти чуть припухшие губы, вдыхая запах его парфюма. Парень углубил поцелуй и прижал меня чуть сильнее. Такой нежный и тёплый. Глаза в глаза, так близко, так запретно. Слегка отстранившись и не сводя взгляд с друг друга. Я готова была поспорить, что сейчас моё сердце выпрыгнет из груди, быстро ударяясь о грудную клетку, словно оттачивая чечётку. Меня бросило в лёгкий жар, когда я почувствовала опаляющее дыхание Чонгука на своей шее, а дрожь незамедлительно объяла всё моё тело от резко возникнувшего контраста температур, вынуждая слегка вздрогнуть. — Бёль, — тихо произнёс парень, обхватив мою талию уже двумя руками, прикрыв глаза и утыкаясь мне в шею. — М? — промычала я тихо, перебрасывая взгляд на окно, пряча смущение и красные щёки. — Ты говорила, что ты звезда, — констатировал тот. — Так говорили близкие мне люди, и то, просто из-за имени, — уточнила я, переводя взгляд на макушку парня. С чего это он решил вспомнить этакий бред? — Для меня это не так, — ослабляя хватку, сказал парень, тяжело вздохнув и отстраняясь от моей шеи. Я опешила и лёгкий скачок боли в сердце дал о себе знать. — Ты не просто звезда для меня, ты, чёрт возьми, целое небо, — неожиданно закончил парень, убирая одну руку с моей талии, притягивая ещё ближе к себе другой, зарываясь в мои волосы. Я впервые слышала его сердцебиение. Оно было быстрым и чётким. Но я не знала, что сказать. Невольная слеза скатилась по моей щеке. И это всё, что я могла ответить на его слова. — Я так долго ждал тебя, что теперь, когда ты рядом и, казалось бы, можно наконец расслабиться и насладиться этим — меня охватывает страх. Я не могу объяснить природу этого чувства, но знаю точно, что мне неспокойно. Я совсем неспокоен, Бёль. Какая-то заноза в голове, привыкшая ко лжи, обманам и подвохам, заставляет вновь и вновь ждать подставы и быть начеку, вместо того, чтобы довериться судьбе, принять по-умолчанию факт, что ты уже есть в моей жизни и я никуда не собираюсь тебя отпускать. Я помню, что птица умирает, если её держать слишком крепко, но мне пока не удаётся ослабить хватку, чтобы позволить ей дышать, но при этом и не дать улететь. Я каждый день благодарю тех, кто там, наверху решил, что нам пора встретиться и пытаюсь научиться с этим жить. Коряво, неумело, прости, Бёль. Но я обещаю, слышишь, я обещаю, что смогу с тобой смириться, малышка. Я обязательно научусь быть лучшим для тебя, я помогу забыть всю твою прошлую боль, только мне нужна твоя помощь. Просто, будь рядом моё каждое «завтра». Поток слёз падал на лоб парня, отчего тот заулыбался и поцеловав меня в висок, приспустился и лёг на мои ноги, собственически обхватив те обеими руками. Я лишь улыбнулась, вытирая очередную слезу со щеки и запустив руку в волосы парня, поглаживала те, мысленно благодаря его. Во мне не хватило мужества — сказать это вслух. Не сейчас. Совсем скоро, но не сейчас.

***

Молчание. Долгое молчание. Парень засопел. Были слышны лишь сладкие сопения на моих ногах, фильм в ноутбуке, так и не поставленный на паузу, лёгкий ветер проходящий через приоткрытое окно и мои всхлипы. Я так давно не плакала не от боли, а от счастья, что это казалось мне сумасшедшим. Я лишь поглаживала голову парня, путаясь пальцами в его волосах и переводя взгляд на сопящее, милое и до боли полюбившееся лицо брюнета, едва касаясь его улыбки. Я гладила её взглядом от уголка к уголку и, сквозь чуть приоткрытые веки, любуюсь, как поехавшая фанатка. Моя последняя мысль о том, что меня больше нет, что я растворилась в нём без остатка. — Чон Чонгук — ты давно стал моей слабостью. Чем-то, в чём я не могла себе отказать. Я умела с мраморным лицом смотреть страху в глаза и не моргнуть, не повести даже мускулом перед многими людьми. Но тебе нужно всего десять секунд, чтобы заставить меня расплываться в улыбке или гневе. Чон Чонгук — ты единственный, кому я готова сдаться. Гордая и сильная, я первый раз в жизни чувствую нелепую уязвимость перед человеком. И это чувство, будто ты теряешь контроль на огромной скорости и при этом радуешься как ребёнок, что скоро разобьёшься. Чон Чонгук — ты моя слабость. Ты то, от чего я не могу отказаться даже во благо. Чон Чонгук — ты единственный мужчина, которого я хочу оставить себе, отняв у всего мира. Позволь мне это сделать, придурок. Я без тебя уже ни чего не могу, я уже не умею, — последнее, что сказала я в надежде, что парень сладко спит, стряхивая искорки с его волос от чего те, оставляли за собой яркий след, погружая руку в его волосы, чтобы достать те искорки, которые проникли в глубину, — как неожиданно парень меня останавливает, беря мою ладонь в свою, и сплетая наши пальцы. Сердце уже не билось так бешено. Похоже я привыкла. А он, похоже всё слышал. Всё сказанное. Но я не думаю о будущих последствиях сегодня, оставлю это на завтра. Сегодня — я слишком счастлива.