Две слишком разные звезды

Мы все продолжаем бежать сквозь заросли пустых и бессмысленных воспоминаний. Продолжаем бежать, оставляя позади людей, которые, как казалось, нам не нужны. Продолжаем бежать до разбитых в кровь коленей, раздирая о землю ступни. Продолжаем бежать с места на место, думая, что вот-вот найдётся город, который нам подойдёт, в котором найдутся хорошие люди, и вся это боль уйдёт. Мы продолжаем бежать от мёртвых людей, которые постоянно твердят: «удачного дня», а в глазах у них — пустота. Сторониться — бояться стать одними из них, боялись попасться под мину. Мы бежим, но точно чувствуем взгляд, прожигающий спину, и на сером бетоне невидимый отблеск тени. Мы не видим, но чувствуем, как тянут назад, ставят подножку. Мы бежим до бешенного сердцебиения, все также держимся за руки, не обращая внимания на ношу, оковы, так прекрасно спланированную «подножку», думаем, что главное — смотреть вперёд. Главное — не останавливаться. И в конце, когда бежать уже будет некуда, мы наконец обернёмся назад. И тогда кто-то воткнёт кинжал вам в грудь, с триумфом наблюдая за вашей беспомощностью, заранее выбирая вам на могилу цветы, вы поймёте, что, возможно, единственным, от кого вам нужно было бежать — были вы. Как жаль, что слишком поздно.<i>

***

ᅠᅠᅠᅠ Я знаю: прошлое может утянуть за собой, вниз, вниз, вниз; оно хочет, чтобы тебе казалось: в шорохе трущихся друг о друга ветвей и шёпоте ветра заключён некий код; оно хочет, чтобы тебе захотелось вновь соединить когда — то разрушенное. Не верь. Это безнадёжно. Прошлое — не что иное, как тяжкий груз. Накапливаясь в тебе, он будет тянуть вниз, как камень на шее. Поверь мне: если ты услышишь голос прошлого, почувствуешь, как оно тянет тебя назад и проводит по твоему позвоночнику холодными, мёртвыми пальцами, лучшее, что тебе остаётся — и единственное — это бежать. Меня уже давно преследуют призраки прошлого. Они появляются как-то внезапно, оттого и сердце щемит сильнее, и тоска становится всё более невыносимой. Воспоминания поднимаются клубами пара из уже давно покинутого небытия и на некоторое время мутят рассудок, заставляя оборачиваться в поисках знакомых улыбок, прислушиваться к звонким голосам около памятных мест, жить прошлым, когда только-только удалось построить свой первый кирпичный домик и ощутить иллюзию счастья. Ведь это лучше, чем ничего. Эти призраки ― далекие, но родные ― любят играть в прятки. Кажется, что ухватился за них, как ребёнок, крепко сжавший нить на шарике, а они всё равно растворяются в будничной рутине, испаряются, забываются, замирают маленьким комочком где-то глубоко внутри. А потом пробуждаются, откликаясь тяжелым прерывистым дыханием и беспорядочным стуком в груди. И ты уже вроде бы не тот, что прежде: не плачешь из-за разбитой кружки, потерянного телефона или неприятных сплетен со стороны соседа, не боишься уезжать один в чужой город, отвечать на звонки с незнакомых номеров, а боль всё так же сильна, как будто этого перерыва в несколько лет и не было. Всё в моих в руках. Но я так ужасно боюсь потерять их и так сильно хочу забыть.

***

Прошло около недели, как мы не виделись с Чонгуком. В ту ночь, мы просто тихо и сладко заснули. На утро я проснулась уже в кровати парня, похоже была перенесена брюнетом ночью. За окном стояло дождливое прохладное утро, которое я как и раньше встретила одна. Снова получив сообщение от уже знакомого абонента — «Придурок». Ранее «Оппа». <i>— Итак, уже проснулась, сопля? Ночью я проснулся от затёкшей ноги и шеи, а ты в тот момент пускала мне слюни на майку, похрапывая. Милашка ~ Интересно что значит рядом храпящая девушка? Может мне счастье будет? Но майку постирать придётся ㅎㅎㅎ. Из-за страха, что твои слова окажутся правдой и девушки не поведутся на меня, если у меня не будет чего-нибудь съедобного в доме — я закупился немного, можешь что-нибудь найти в холодильнике. Теперь там не шаром покати. И да, с утра шёл дождь и я оставил тебе денег на такси. Мне не особо хочется лечить тебя и твои бациллы. Поэтому езжай домой на такси и почувствуй себя в удобстве, нежели королевой автобусов. Приедешь домой — напиши мне. Мне не нужны проблемы с пропавшими девушками. Водителю такси скажи, чтобы вел аккуратней. У него самый ценный груз для меня. Бёль, спасибо за вчерашнее. Будь осторожней. Ничего не ответив, лишь слегка заулыбавшись и покрывшись чуть розовым румянцем, я встала, собралась, захватила баночку молока с клубникой и ушла. Не успев перекусить из-за работы, на которую я уже почти как час опаздывала, я была слишком злая. Пообещав вернуть брюнету деньги, я поехала на такси. На работе я вновь выслушала святую речь лысого начальника, заключённую моим скорым увольнением. И отрабатывала плюсовые часы за опоздание. За это время Аран вернулась в Сеул, но какого-то лешего всё это время проживает со своими безманерным индюком. А то есть — с Мин Су. Из-за работы, я вовсе забыла написать Чонгуку, хотя тот просил. Но словив себя на мысли, что у него нет на это времени и ему далеко не до моего благополучно доехавшего тела, я откинула телефон и провела вечер отдавшись сладкому сну, с перекусами каждые три — четыре часа.

***

Понедельник. Утро. Я потянулась на кровати, бросая взгляд на дневное солнце. Стоп. Дневное солнце?! Я подскочила, чуть ли не грохнувшись на пол и взяв в руки телефон. Час дня. Мать вашу печеньку! А как же работа?! — Уволит. Точно уволит. У.в.о.л.и.т. — ныла я разводя руками и уже делая поспешный вывод действий моего начальника. Я застонала и рванула на сборы по дому. Пока собиралась, успокаивала себя на мысли, что бомжи и дворники — тоже люди. Ну и что, что буду получать меньше? Ну и что, что не смогу питаться токпокки… После последней мысли, я ударила себя по голове. Аля, что за ужасные мысли? Как это без токпокки? Я катала по скользкому полу, как по льду, пару раз въехавши в угол стола. Наконец собравшись, я выбежала из квартиры и закрыв за собой дверь, зачитала какую-то молитву, про такси. Смысл заключался в том, чтобы мне повезло и такси появилось как можно скорее. Выйдя из подъезда, и заканчивая святую молитву фразой: «Отче наш прости меня вечно опаздывающую грешницу. Аминь», я сразу же поймала пустующую жёлтую машинку. Спасибо тебе, святая молитва! По пути я гнала водителя в шею, на что тот отвечая отнекивался, мол: «не положено, максимум 190», но увидев моё разъяренное лицо в стиле «Гремлин озверевший» дал газу под 210. Да, теперь русские в очередной раз плохо зарекомендовали себя. Ну и что? Извините, но я не готова к будущему с метёлкой в руках. Доехав до места назначения, я покинула жёлтую машинку, ударяясь лбом о дверь. Пардон. Но, моя паника, не могла пройти мимо и не подстебать таксиста словами: «Скоро увидимся, приятель!». Тот похоже перекрестившись, дал газу и пропал из виду как флеш. Дело сделано. Умничка Бёль! Но легче мне от этого не стало. Я забежала в кафе. Останавливаясь у порога и набрав в лёгкие побольше воздуха, направилась к стойке, где стоял Марк, принимая заказ. — Что опять? Белку спасала? Или бабушке помогала дорогу перейти? — не отрываясь от кассы, почти смеясь в голос, спросил парень. — В церковь ходила, свечку за твоё здоровье ставила, шутник, — бегая глазами по кафе, в поисках лысой головы, сквозь зубы выдавила я парню. — Господин Пак, разжигает костёр, дабы спалить твоё опоздавшее и ядовитое тело, — уже заливаясь смехом, пробурчал тот. — Я сейчас на тебя своим ядом брызну, оползень. Где господин Пак? — уже совсем несмело, прошептала я. Тот ничего не ответил, подавая мне в руки рабочую одежду. — Он сказал, что сегодня не появится здесь. У него жена рожает, — уже успокоившись, сказал тот. Я лишь растянула на лице улыбку как Чеширский кот и похлопала в ладоши, слегка притопывая. Вот и не стану я дворником. Вот и всё. Приняв форму, я двинулась к раздевалке. — Если отработаешь мою смену, я не расскажу начальнику о твоём опоздании, — послышался голос Марка за спиной. Я развернулась, уже с яростью в глазах. Тот напевая сказанное, подмигнул мне и откинул фартук на стойку. После столь едкого подмигивания, мне хотелось взять рядом стоящую бутылку дорогого вина и разбить об его лицо. Но мой кошелёк не потянет. — Ты охренел? — сквозь зубы выдавила я, наблюдая за парнем. Тот поклонился, «эпично» развернувшись и пройдя мимо меня в раздевалку как царь. — Как идиот ты был безупречен, — зайдя за парнем, с ухмылкой пробурчала я. Но не имея права отказаться, ибо работа мне нужна. — Надеюсь ты сгниёшь точно так же, как и твоя советь, — поднимая палец к верху, ехидно улыбнулась я парню и вышла из раздевалки, направившись к стойке. Пост сдал — пост принял. Всю смену я отпахала как конь. Ноги гудели. Всё тело ныло. А добив себя, увиденным видео в телефоне одной школьницы, где уже знакомый мне популярный айдол, ласково улыбаясь приветствовал девушек на фансайне. Мне почему-то показалось это слегка обидным. И тогда моё тело лишь требовало алкоголя и грустной дорамы. Восемь вечера. А это значит мой рабочий день закончен. Я вышла из кафе, развернувшись и сказав пару приятных слов в его адрес направилась к дороге. Словив очередное такси, я забралась в него и тяжело вздохнула от усталости. Я обещала себе завязывать с царскими поездками и перейти на свой автобусно-метровый образ жизни. Ибо состояние моего кошелёчка было маломальским. Достав впервые телефон за весь день и проигнорировав все пропущенные вызовы и непрочитанные сообщения, я решила пролистать ленту новостей Сеула, надо же белый свет повидать. Раз движение пальцем вниз экрана. Два. Три. Новость: «Участник популярного бойз-бенда BTS — Чон Чонгук, был замечен с девушкой на выступлении Music Banck. *фото*. Что же это может быть? Встреча двух друзей? Или нечто большее?..». — Здрасте приехали… — откинув голову назад и тяжело вздыхая. В груди слегка защимило, что вовсе мне не понравилось. Я откинула голову на окно автомобиля и почесав весок, призадумалась. — Чон Чонгук, что мне думать теперь? Ты чего так сердечко моё будоражишь, придурок? Нелёгкая пауза и звонок Аран. — Ты, я, пару бутылочек соджу, мои слезы и твоё молчаливое сочувствие, — выдохнула я и пробурчала на одном дыхании. Та быстро отключилась без лишних вопросов. Ну что ж, расслабимся в будний день.

***

— А потом он как поцелует меня! Сам! Первый! Аран! Как такое возможно, кто я, а кто он? — я, покачиваясь из стороны в строну, сидела на полу, в широкой серой рубашке с накинутым на голову капюшоном, тёмно-синих джинсах с порванными коленями и виднеющимся пятнышком от уже разлитого соджу, тыкая пальцем в экран включенного телевизора, где уже виднелся брюнет, горестно вздыхала. Аран сидела напротив меня и слушала. Я надеюсь, что слушала. Потому что батальон зеленых стеклянных бутылочек стоял в ряд между нами, и никто не мог гарантировать того, что она меня ещё слышала, не говоря о том, что слушала. — Помнится мне, ты сама мне кричала, что не нужен тебе парень! А айдол тем более! Сама виновата, — то повышая, то понижая тон, пробурчала та. — Помниться мне, ти сама мине критяла, сто не нузен тибе паринь, а аидол тим полие, сяма винавата! — перекривляла я ту. — Ты меня поддерживать пришла или угнетать обстановку? — Прости, подруженька… — проныла та, обнимая меня, ударяясь носом о мою руку.  — Бёль… — Что? — Женский алкоголизм — неизлечим, — серьезно сказала Аран, отсраняясь от меня. — Согласна. И грозит множеством патологий. — Абсолютно точно, так что? Ещё по одной? — она потянулась за бутылкой и начала её взбалтывать. — Давай! Хорошо, что мы не подвластны этой пагубной привычке! — я протянула стопку и пьяно икнула. — Конечно! Мы просто сейчас лечим твою душу, попутно убивая печень, но душа важнее, — пафосно выдала она и пролила соджу мимо рюмки. — Капитан, на судне крен! Мы теряем бойцов! — воскликнула я, становясь на колени и пытаясь подставить рюмку точно под горлышко бутылки. Подруга сказала, что потратила последние сбережения в алкомаркете, а потому продукт не мог так бездумно расходоваться! Только внутрь! — Капитан, ик, крен заметил, ик, сейчас всё будет в лучшем виде! Она, опираясь рукой о кровать, поднялась с пола и, прижимая полупустую бутылку к груди, забрала у меня рюмку и аккуратно, тоненькой струйкой, начала её заполнять. Медленно, верно и сосредоточенно, но она справилась с этим нелегким заданием и подала мне рюмку. Потом плюхнулась обратно на пол, я только успела подложить подушку, под её филейную часть, а она всё равно чуть не завалилась на бок, пришлось схватить её за руку. — Капитан, вы не справляетесь со своими обязанностями! Я тебя зачем позвала? Душу излить и достичь состояния крайнего пофигизма, а вместо этого ты напилась быстрее меня! — я надула губы и ущипнула ту за руку. — Ты горе запиваешь, а я — радость! — она отсалютовала мне бутылкой и оперлась спиной о кровать. Я фыркнула и забрала бутылку, налила еще и выпила, потом все же спросила: — И какой у тебя повод для радости? — Эх... нет! Не буду говорить! Ты тут страдаешь, душа наизнанку, слезами готова полы вымыть, а я при тебе радоваться буду? Так подруги не делают! — Аран не трезво захихикала закрывая лицо руками. Стало тошно. — Ты права, не рассказывай, не нужно разбивать мой кокон темной энергии своими радостями. — Королева драмы, ну что ты развела? Ну, подумаешь, айдол поцеловал. Большое дело. Да если бы все так изводились, то человечество давным-давно бы вымерло. — Я не думаю, что айдолы так часто целуют девушек. Ты права, но вместо этого человечество придумало феминисток, — с умным выражением лица сказала я. — И мужененавистниц. — И разрешило женщинам замещать руководящие посты. Какая же я дура, — сменила тему и обхватила голову руками. Вот знала, что не стоило вообще идти к нему, вот знала же! Дура, Бёль! Дура! — Бёлюшкаа… а почему ты так поздно с работы пришла? — вдруг спросила подруга, занимаясь тем, что расставляла бутылки в странном порядке — восьмеркой. — В моих рядах появился гнилой крыс, из-за которого меня почти уволили. — А может мне поговорить с этим крысом? — нахмурив лицо прокричала та. — Да я ему. тааакк! И вот. таак, вот! Я ему…! — Аран начала показывать нелепые взмахи руками и серьезно посмотрела на меня, но долго не выдержала и заливисто рассмеялась. Мне передалось её нездоровое веселье и я тоже стала хохотать. Две пьяные истерички — это страшно, должна вам сказать, потому что в следующее мгновение я уже рыдала, уткнувшись лицом в ладони, а она успокаивала меня и тоже начала всхлипывать. Эта душещипательная сцена продолжалась недолго, потому что Аран изволила выпить воды и поплелась на кухню. А я легла на пол в позе морской звезды, закрыла глаза и приказала внутренним фейерверкам погаснуть, потому что слишком ярко светили. Аран вернулась и не заметив меня, эпично споткнулась, ударившись лбом о ручку дивана. Мой дикий смех смешался с рыданиями. А подруга в то время, ныла, визжала и уже прощалась с жизнью завещая мне разную хрень.

***

— Гоблин вислоухий! Ты не хочешь забрать свою вторую половинку с моего дивана? — набрала я номер Мин Су, одновременно поглаживая уже появившийся синяк спящей Аран~и. — Чёрт… Адрес говори, — послышался недовольный бас парня. Я лишь цокнула, одновременно завидуя подруге. Ишь какой всё-таки заботливый оказался. Спустя пятнадцать минут в дверь постучали и я чертыхаясь из стороны в сторону, открыла её. На пороге появился черноволосый парень, с пофигистично-разъярённым видом. — Там, ик… — перекинув палец на спящую подругу и отходя чуть в сторону, впуская нежеланного гостя. Тот прошёл в дивану и потёр переносицу. — Каков праздник? — пытаясь взять подругу на руки, выпалил тот. — Обычный праздник! — В обычный праздник обязательно напиваться до упаду? — Душа требовала праздника! А когда наша с Аран душа требует праздника, мы всегда пьём! — топнула я ногой, хмуро смотря на парня и брыкающуюся в его руках Аран. Тот тяжело выдохнул и направился к выходу из квартиры. Были слышны бурчания Аран о том, какие мужики козлы и как же подорожало соджу. Я повернулась в сторону телевизора и всё еще наблюдала за брюнетом в нём. Одна секунда. Две секунды. Три секунды. — Эй! Гоблин! Ты можешь отвезти меня кое-куда? — прикусывая палец в сомнениях, крикнула я выходящему парню. — Ты состояние своё видела? — остановился тот и перекинул взгляд на меня, подняв бровь. — Я расскажу Аран — как ты бросил меня в аэропорту! — топнула я ногой, взяв в руки тяжёлую артиллерию. Тот закатил глаза и кивнув согласием, вышел из квартиры. Я выключила телевизор и обув кеды вышла из квартиры, закрыв её. Конечно не с первого раза попав в замок, но не это главное! Главное — закрыла! Я спустилась вниз и вышла из подъезда. Мин Су я узнала сразу, по находящейся тушке в его руках. Я двинулась к ним, но всё получилось не особо по-плану. Камень, моя нога, хоп и споткнулась. Но! Я устояла на ногах, схватившись за перилла. Пронесло. Я подбежала в машине, в тот момент парень закинул Аран на заднее сиденье, а сам сел за руль. Я долго не раздумывая, села с подругой, на другую сторону медали. Толчок машины от земли и подруга уже пала мне на колени, посапывая. Машина остановилась, уже в знакомом для глаз месте. Уже знакомая улица, дом и одинокие фонарики. То, что нужно, не особо трезвой девушке. — Ты точно обратно сама доберёшься? Аран меня порвёт на части, если с тобой что случится, — послышался голос парня, смотревшего на меня через зеркало. — Всё будет круто! — поднимая палец вверх. — Спасибо, гоблин, — ехидно улыбнувшись, я вышла из машины. И вот я поднимаюсь по ступенькам на нужный этаж. С трудом конечно, не не важно. Шестой этаж, уже знакомая чёрная дверь. Квартира Чонгука и моё пьяное тело рядом. Что-то новенькое. [ Включаем трек: eminem ft. rihanna — love the way you lie ]. Я без сомнений нажала на звонок. Брыньк, тишина. Брыньк, снова тишина. — Логично же, что он спит, Бёль, — ударяя себя по лбу, проныла я, отходя от двери. Тут послышался звук открывающегося замка. Я резко развернулась и встала впритык к двери, чуть не лицом. Дверь открылась, а на пороге появился силуэт парня. Он убил меня свои совершенством. Сонные глаза, взъерошенные волосы. Зевая, он чуть шире открыл глаза и опешил. — Бёль? — спросил тот, потирая глаза и слегка выдыхая, будто понимая, что появляться ночью на пороге его квартиры — это уже нормально. — Приветик, — помахала рукой я, улыбаясь через боль, которую так и не выбил соджу, переступив с ноги на ногу. — Я не понял? Ты пьяная? — засунув руки в карманы и опираясь о дверной проём плечом, поинтересовался тот с искоркой злости в глазах. — Чон Чонгук, ты что творишь, а!? — сводя улыбку с лица. — Почему заставляешь моё сердечко болеть? — я тыкнула пальцем куда-то в область того самого сердечка, а парень опешил, слегка сощурил глаза. И приподнял бровь в знак скептического отношения к моей тупости. Но я продолжила святую речь. — Почему я читаю новости про тебя и других девушек? Мне может неприятно читать это?! Я ведь тоже человек! Чон Чонгук. — уменьшая крик и опуская голову, тыкая пальцем в грудь парня. — Знаешь, ты бесишь меня!  — судорожно глотая. — Ниочу тебя больше виде... — было хотела закончить речь я. Парень тяжело выдохнул и резко схватил меня, накинув на плечо. Зашёл в квартиру, закрыв дверь и прошёл в сторону ванной комнаты. Я брыкалась и бормотала всё ещё про ненависть к нему. — Еще одно телодвижение, и я за себя не ручаюсь! — гаркнул тот, зайдя в ванную. — Будем трезветь. Включив ледяную воду, тот затолкал меня в душевую кабинку и зашёл следом. Ледяная вода хылнула струйками прямо мне на голову и принялась скатываться на лицо и всё тело. Я опешила и зажмурив глаза, открывая рот, глотая холодные капли, протерла лицо ладонями. Наконец поняв ситуацию, я принялась толкать парня ладонями в грудь, дабы выйти. Но тот лишь схватил меня за руки и прижал к плитке. Теперь уже брюнет стоял под струйками воды, всё ещё втискивая мои руки в стену над головой. Его волосы были насквозь мокрые, как и его одежда. Чувствуя тяжёлое дыхания парня на своём лицо, я подняла взгляд на него. Оставаться наедине так близко — неловко, мне сложно с каждый днём сопротивляться глубине его карих глаз, что иногда проникают в самую душу и молят о неизвестном. Сейчас в его взгляде читались злость и некий страх. — Т...ты...чего? — прервав молчание и заглушив звук капель бьющихся о плитку пола, спросила я, уже посиневшими от холода губами. Парень опустив голову, тяжело вздохнул. — Бёль, зачем ты делаешь это? Зачем ты так ломаешь моё эго? Зачем ты так ломаешь меня? — переходя на крик и сжимая мои запястья ещё сильнее начал Чон. — Почему я становлюсь так зависим когда ты рядом? Почему я волнуюсь когда тебя нет рядом? Почему я готов убить любого видя твои слёзы? Почему ты приходишь ко мне ночью и мне это нравится? Почему ты сейчас стоишь в моём душе прижатая к стене? Почему ты сводишь меня с ума одним своим взглядом? Почему я раскрываюсь тебе? Почему я люблю всё, что ты делаешь? То как ты улыбаешься, говоришь, смотришь на что-то с интересом. Почему именно ты появилась в моей жизни? Почему ты стала моей зависимостью? Что ты творишь, Бёль? — сменяя тон, оттачивая каждое «почему» выдавливал Чонгук. Капли воды скатывались по лицу парня, оставляя всё новые и новые мокрые дорожки. Я лишь смотрела в глаза парня. Горячая слеза невольно выкатилась из глаз, смешиваясь с ледяной водой. Я усмехнулась, стараясь не позволить истерики выйти наружу. — Ты даже не представляешь, — начала я, проглатывая очередную слезу, и не сводя взгляд с парня. — Ты даже не представляешь, что я чувствую к тебе. О том, как сильно я беспокоюсь за тебя. О том, каким чудесным и прекрасным я считаю тебя. О том, как я думаю, мы могли бы стать. О том, как ты делаешь меня счастливой и грустной одновременно. О том, как ты заставляешь меня чувствовать себя живой. О тех бабочках в моём животе, когда ты рядом со мной. О том, как сильно ты заставляешь меня волноваться и бояться. О том, как тяжело мне сидеть в дряхлой квартире и смотреть на тебя по телевизору. О том, как мне больно снова и снова просыпаться в твоей квартире и не находить твоего присутствия в ней. Мы так далеки друг от друга. Ты даже не представляешь,— истерика поглотила меня и я глотая горькие слёзы, опустила голову. — Бёль... — ослабив хватку и опуская голову тяжело выдохнул парень. — Чон Чонгук, — снова начала я, поднимая голову и склоняя ту чуть набок, всё ещё выпуская поток слёз. — Я люблю тебя, — искренне улыбаясь сквозь слёзы. — Чон Чонгук, я так сильно люблю тебя, что показываю свои слёзы! — повышая тон. — Я так сильно люблю тебя, что теперь даже моё прошлое не кажется мне таким паршивым, — закончила я, опуская голову. [ Включаем трек: gnash feat. olivia o'brien - i hate you, i love you ]. Мои руки вываливаются из хватки парня. Я подняла голову в непонимании, как одна рука парня, обхватывает мою талию и прижимает к себе, а вторая прикладывается к плитке на ровне с моей головой. Резкий толчок назад и я впечатываюсь в стену, головой стукаясь о приложенную руку парня, что спасла меня от удара головой. Парень прижимается впритык к моему телу, тяжело дыша. Наши лица были в пару миллиметрах друг от друга, что казалось я чувствую его дыхание у себя на губах. Сердце бешено заколотилось, а я не отрываясь смотрела на губы парня, которые резко вцепились в мои. Мокрые, до сладости холодные губы Чонгука накрыли мои, ещё сильнее вталкивая меня в стену, заставляя сердце вовсе вырваться из груди. Я тут же ответила на дерзкий поцелуй парня. Не было того ласкового и нежного поцелуя, как раньше. На смену ему пришёл дерзкий и наполненный болью. Я старалась хоть немного облегчить всю боль поцелуя, заливая туда немного ласки. Поцелуй побуждал бабочек в животе прыгать в бешенном танце. А истерика как по щелку пальцев остановилась, выпуская лишь пару слёз. Губы и язык парня настойчиво сминали мои, заставляя поддаваться и тянуться вперёд, требуя чего-то большего. Прикусив нижнюю губу, мы наконец отстранились друг от друга, причмокивая. — Я так зависим от этих губ, — чувствуя горячее дыхание парня на своих губах прошептал тот. — Я люблю тебя, Бёль, — целуя в уголок губ. — Я так сильно люблю тебя, что похоже схожу с ума, — прижимая меня ещё ближе. — Чёрт. Я так сильно люблю тебя, что готов выбросить и отказаться от всего, что мешает нам стать ближе, — закончил тот, вовлекая меня в уже более тёплые и ласковый поцелуй. Боль которая чувствовалась ушла, а на смену пришёл кусочек чего-то сладкого и счастливого. — Всё будет хорошо? — спросила я, слегка останавливая поцелуй, смотря в глаза парня. — Всё будет хорошо, — ответил тот, прижимая меня к себе. Похоже мы сумасшедшие, раз стоим под ледяной водой и говорим такие громкие слова. Но, мне кажется, именно в этом и заключается искренность. Совсем неважно какова обстановка или место, главное насколько чувственно вы можете высказать всё друг другу.

***

Я не могла поверить. Не могла поверить, что сейчас всё это чувствую. Что вся моя заледенелость внутри разольется сиропом. Что всё, чего я так упорно избегала и отрицала, заполнит каждую трещинку, дорвется до каждого уголка. Что для счастья мне будет достаточно просто присутствия одного человека рядом. И мне страшно от этой обезоруженности, беспомощности, открытости всем ножам. Он будит во мне самое простое и искреннее, прямое и светлое. Что я уже столько лет не ощущала. Не хотела ли, боялась или избегала. Он каждую мою клеточку оживляет. Залечивает. Он на все мои глупости, загоны, причуды просто не реагирует. Вернее, не реагирует так, как я бы ожидала, как привыкла видеть. Он просто смеётся, улыбается, соглашается, обнимает меня, и я чувствую, как внутри что-то громко ломается, как разрушается вся моя выверенная система, как приливом на берег внутри море. Что со мной? Что одна случайная встреча, стечение обстоятельств, врезавшее в мою повседневность человека, с которым я никак не связана, которого я никогда бы не встретила, что это на корню изменило всю суть, просто зачеркнуло всё, что годами имело смысл, неподъемный вес обратило в пыль и развеяло? Потому что мне не хочется засыпать без его горячей руки сверху, и не хочется отпускать его с утра в эту пустоту за окном. И не хочется однажды признать, что это всё было самой правильной, самой лучшей моей ошибкой.