Две слишком разные звезды

Её слезы были его слезами. Её печаль оседала на дне его души, а её всхлипы врезались в его разум так, что сотрясали там всё. Когда он смотрел в эти полные боли глаза, то понимал, что сам готов отдать свою душу, сердце, что угодно, лишь бы ей стало лучше. Лишь бы вызвать на этом прекрасном, хоть и заплаканном, лице улыбку и увидеть в глазах хоть какой-то намёк на счастье. Он понимает собственную беспомощность в этой ситуации и потому просто сидит на полу в её комнате, и обнимает её как можно крепче, отчаянно пытаясь защитить от всех невзгод, что сваливаются одна за другой и постепенно ломают его и её, эту когда-то стойкую, радостную девочку. Прижимает её к себе и чувствует, как его рубашка намокает от её горьких слёз, которые она больше не может сдерживать. А ведь она всегда стыдилась своих слёз перед ним. Невольно и из его глаз скатывается очередная непрошеная слеза, но он тут же смахивает её. Ведь он должен быть сильным для неё. Для них обоих. Ведь, никто не знает, что их ждёт дальше. Никто. Свет луны проходит в комнату и освещает ту, получше обычной лампы. Так угнетающе в этой ситуации, но и так прекрасно. Сейчас двое сидят около окна, уперевшись о холодную стену и просто успокаивают друг друга такими искренними и заскучавшимися объятиями. А что они ещё могут сейчас? Никто из них ничего не говорит, боясь сказать что-то лишнее, и поэтому лишь парень шепчет на ухо ей о том, что всё будет в порядке. И она верит. И надеется. Но ведь давно понятно, что их отношениями распоряжается — судьба. Такая гнилая и чёрная как сгусток чего-то дьявольски ужасного. Парень чувствует себя полным идиотом и слабаком. Утирая её слезы холодными руками, встречается с глазами, в которых видны угольки сгорающей надежды, и пытается вложить в свой взгляд всё испытываемое сожаление и извинения, за боль, которую она терпит из-за него. Сейчас бы самое время извиниться за то, что он её любит. Произнести эти пару слов: «Прости, за то, что я люблю тебя». Но он знает — она ненавидит эту фразу, так сильно, что готова вырвать язык после её произношения. Да и он не считает нужным извиняться, ведь видит, что девушка прекрасно понимает его и любит, так же искренне, и чисто. Не жалея об этом. Ни грамма. Телефон парня не переставая вибрирует в кармане, а тот лишь на каждый новый вызов сквозь зубы выплёвывает очередное «к чёрту» и ещё крепче прижимает девушку к себе. А ей так тепло и уютно. Так волшебно и кажется не реально. Она впервые за долгие годы чувствует заботу. Не наигранную, а такую искреннюю, что скорее плачет уже от счастья. Она знает, что у него нет времени находиться с ней, но она лишь повторяет себе: «ещё пару минуточек и всё, отпущу». Но ей не хочется этого, и поэтому эта заезженная фраза повторяется уже на протяжении часа. — Чонгук, что нам делать? — послышался хриплый посаженный голос темноволосой девушки, который тут же вызывает в парне волну сострадания и жалости, вгоняя в тупик. Ведь он, как и она не знает ответа. — Малыш, мы придумаем, что-нибудь. И не из таких ситуаций выкручивались, — улыбнулся парень, щёлкая девушку по носу, мысленно ругая себя за то, что сейчас ничего не может сделать, а она лишь с пониманием опускает глаза и вновь прижимается к его груди. А парень сидит, не в силах выпустить её из таких на самом деле бесполезных объятий, слыша гулкий стук страдающего, израненного сердца и ощущая на своих холодных руках её горячие слёзы.

***

— Пойду попью, — резко встаёт девушка, своими дрожащими руками упираясь о грудь парня, пытаясь не упасть от бессилия. А тот следом встаёт и за ней идёт, на расстоянии вытянутой руки, периодически придерживая за локоть, а вдруг что? Стакан холодной воды, пару глотков и состояние уже получше. Вытирая уже засохшие не щеках слёзы, девушка наливает второй стакан жидкости, протягивая его парню, заодно слабо улыбаясь. Тот подходит и целуя девушку в лоб, принимает стакан. — Тебе нужно идти. Снова уже поднадоевшая вибрация в кармане парня заглушают тишину в помещении. Наконец девушка успокоилась, и парень может оставить её. Конечно она этого не хочет, но что поделать? Ведь, снова будут проблемы, в которых Чонгук и так купается вдоволь. — Ты меня прогоняешь? — вопросительно приподнял бровь тот, отставляя стакан на стол. — Да, — съязвила девушка, скорчив серьёзную гримасу. — Лгунья, — отмечает брюнет. — Это менеджер. У меня сегодня нет тренировки, парни давно в общежитии, а он просто хочет знать где я. А точнее, подтвердить свою догадку, что я с тобой. — Чонгук, — тяжело выдохнув, произнесла негромко девушка. — Да? — Сколько тебе лет? — Бёль, — потёр переносицу тот, — так принято, это его работа. — А в его работу тоже входит — рушить наши отношения? — злобно поинтересовалась девушка, крепко сжимая рукой угол кухонной тумбы. Парень промолчал и томно вздохнув подошёл к девушке, обхватив талию той двумя руками, прижимая к себе и целуя в мочку уха. — Я не позволю кому-то разрушить наши отношения. А у девушки мурашки по телу от такой внезапной близости и сказанных слов. И смущается она, что ей вовсе не нравится. — Не делай так больше, мне не нравится, — укусив парня за нижнюю губу, бурчит девушка. Это вовсе не похоже на неё. Девушка сама в непонимании от своих действий, но почему-то в такой обстановке и именно сейчас девушке это нравится. Нравится, то, как она себя ведёт. И чувство внутри какое-то новое. Что-то возбуждающе прекрасное, такое приятное и неизвестное. Но парня это заводит, вдруг загораются глаза и играются скулы. — Снова врёшь, — наигранно и легко проговаривает Чон, внимательно и быстро пробежав взглядом по лицу девушки ожидая чего-то, растягивая свой рот в ехидной улыбке. — А покраснела ты просто так, да? — всё также шепча на ухо каждое слово, он перемещает руку на ягодицы темноволосой, чуть сминая их. — Ну, отпусти, — чуть отталкивая парня и пытаясь говорить ровно, девушка понимает, что все попытки совладать с собой тщетны, ведь голос предательски дрожит, а сердце бьётся так, словно сейчас вырвется наружу. [ Включаем трек: Smnm – Million ]. Ладони, источающие невообразимый жар, опаляют нежную кожу бёдер и настойчиво продолжают двигаться чуть выше. Ощущения слишком острые, чтобы счесть их за сновидение, и до одури приятные, одурманивающие разум и заставляющие глаза покрыться пеленой забвения. Резкий рывок и девушка покоится на плече парня, а через пару секунд чувствует под собой холодное белоснежное одеяло и горячее дыхания парня, который сейчас надвисает над её хрупким телом, исследуя каждую деталь её испуганного, но в тоже время азартного лица. Тут же сладостно целует, прикусывая её губы. Опираясь на локти по обеим сторонам от её головы, нехотя разрывая поцелуй и заглядывая в её искрящиеся глаза. Такие родные и такие далёкие. И думает: «Господи, что я делаю?» Ведь, если это произойдёт, они станут настолько близки, что парень никогда не сможет оставить эту девушку, а если и придётся, будет слишком больно. Так стоит ли? Под ним ребёнок. Хрупкая и нежная девушка, которую нужно любить и дарить ласку. Такая чистая и невинная, словно драгоценный ларец в глазах юного странника. Она всего лишь девушка, как и все те, что лежали спиной под ним, но почему именно её тело хочется по-настоящему чувствовать? Чон всматривается в её плавные черты, подмечая про себя каждую деталь. Он боролся с самим собой. Он и правда слишком долго ждал этого момента, но совесть, неожиданно заигравшая где-то в груди, настоятельно рекомендовала одуматься, ведь обратной дороги у него не будет. Да и нужны ли пути отступления в такой ситуации, когда девушка, лежащая сейчас под его телом, была самым близким для него человеком в этом мире? Она была единственной, кого он хотел защищать и оберегать ценой своей жизни, потому что он всегда ставил её превыше всего. — Мне страшно, — произносит шёпотом девушка, а парень её отчетливо слышит. — Я не причиню тебе вреда, — так же шепчет парень, и убирает с её лица прядь волос. Мысли молодого человека путаются, пополняя нахлынувшие чувства непрошеным волнением и притупленным страхом. Он прекрасно ощущает её хрупкий стан в своих крепких объятиях, слышит томные вздохи и звонкие всхлипы при каждом его малейшем движении. — Мне трудно — шепчет парень, поглаживая щёку девушки большим пальцем, — трудно сдерживаться рядом с тобой. Чонгук не спешит и плавно переходит к губам. Девушка поддаётся. Не сразу но поддаётся. Проведя языком по ним, парень углубляет поцелуй, медленно тая от её робости. Он боится спешить, боится прикасаться к хрупкому телу, ведь что, если он сделает что-то не так? Пробираясь пальчиками под футболку, невесомо гладит спину, словно боясь спугнуть, и ждёт, что та отзовётся и наконец поддастся полностью. Его руки такие тёплые и родные, ласкают спину, живот и тянутся вверх, к груди, наклоняется к шее, вдыхая столь приятный и детский аромат земляники, создавая прекрасных бабочек, разлетающихся по всему животу. Он целует каждую частичку лица, переходя к ключицам, чертит невидимые пути кончиком языка, вынуждая в который раз вздрогнуть и издать до умопомрачения тихий, невинный и такой сладостный гортанный писк, пробуждая в теле парня некий трепет и волны прокатившегося возбуждения. А девушка влюблена. Влюблена настолько, что готова поверить парню и поддаться прямо сейчас, но страх берёт верх на той, которая впервые познаёт такую приятную близость. Смотрит на него и постоянно проглатывает образовавшиеся комочки слюны, и ёжится, когда футболка, та самая ненужная вещь, отправляется на пол, откидываясь в сторону и больше напоминая уже половую тряпку. — Не дрожи, — хрипловатый, но мягкий голос отдаётся из уст парня. Тот смотрит на бледное лицо девушки, вызывая волнения, и видя каплю доверия. — Я буду осторожен. Чонгук смотрит прямо в глаза и кончиками пальцев проходит по груди девушки, задерживаясь на сосках и чуть сминая их. Та слегка приоткрывает рот, чуть задирая голову назад. Такие новые ощущения — ей нравится. Наконец девушка сдаётся полностью. Учащает дыхание и раскрывается для него. Наконец разжимая кулаки и опускает руки, обводя ими шею парня. Парень понял, что наконец добился желаемого и теперь хитро проскальзывает к губам девушки и целует те, уже с большим напором и страстью. Чувствуя податливость с частичками страха, дёргает бёдрами и как можно плотнее прижимается к женскому телу, терзая мягкие губы, прикусывая, но не до крови, нет. Она слишком хрупкая для такой страсти, и он не хочет причинять излишнюю боль. Вновь дрожь и волнение, сердце отстукивает так, что даже самой девушке слышно, когда её тело избавилось от последней нижней части одежды. Оставив тело полностью нагим, парень поднимает взгляд на полное смущения лицо. Улыбается, когда та осторожно тянется к его рубашке, расстёгивая одну пуговицу за другой. А он не мешает, лишь наблюдает. Теперь они почти на ровне, но девушка останавливается на этом, показывая, что парень должен закончить начатое — сам. Лишь несмело проводит холодными пальцами по торсу парня, отмечая что тот слишком хорош. Успевает заулыбаться осматривая каждый миллиметр накаченного тела своего парня. Тот замечая её улыбку, смущённо ухмыляется, забавляясь тому, что же всё-таки привлекло его девушку в такой важный момент. Бёль и не заметила, как Чонгук заставил обхватить ногами бёдра, позволив себе распоряжаться телом. Такая хрупкая, невинная, маленькая девочка лежит под таким большим, зверским опытным телом. Парень это понимает, и дарит как можно больше удовольствия, ведь ему хочется, ему нравится дарить такое удовольствие именно ей. Из-за глубоких поцелуев девушка теряет кислород и мычит, а парня это ещё больше заводит. Он слишком долго грезил о ней, и сейчас не намерен отказываться. Этот раз будет первым. Первым настоящим сексом для неё и для него, первой любовью, в которой Чонгук подарит девушке удовольствие и будет по-настоящему чувствовать, не удовлетворение, а любовь и самые искренние приятные чувства. Желание нарастает, подсознания отбрасывает всё, чтобы позволить отключиться и забыться в ней, а девушка мычит ему в губы, также чувствуя, как внизу живота тянет некое приятное чувство. Парень цепко хватается за её бёдра и налегке подтягивает тело к паху, предварительно избавившись от мешающей от возбуждения одежды. В последний раз отстраняется, дабы убедиться, что девушка полностью доверяет ему. Та смотрит в эти чёрные глаза и видит искренность трёх слов: «Я буду осторожен». И верит. Как никогда верит. А он это понял, без слов. Бёль клянётся, что чтобы ни случилось, как бы судьба не предрешила их судьбу дальше, она никогда не забудет его искренний взгляд, показывающий доверие, не забудет вкус губ и не сотрёт из памяти слова, что шепчет он сейчас, гладя её щеку и обдавая поцелуями всё лицо. Всего лишь мгновенье, и комнату окрашивают кровавые оттенки, а глаза начинают ловить солнечных зайчиков, неприятное и совсем новое ощущение заполненности приносит дискомфорт, адская колющая боль ни на миг не хочет отступать, охватывая каждую клеточку её тела и уничтожая всякое чувство самоконтроля. Девушка съёжившись мечется из стороны в сторону, судорожно пытаясь уцепится за что-либо, дабы выместить все те неприятные ощущения, и Чонгук прекрасно понимает это, подставив под девичьи руки свою спину. Он терпит каждую царапину и удар крохотных девичьих кулачков. А слезы, что соленными ручьями катятся по разгоряченным щекам, бесследно смываются его нежными поцелуями. — Прости, — парень соприкасается со лбом девушки, вслушиваясь в её тихие писки. — Тише, — шепчет, позволяя мычать в поцелуй и кусать свои губы, пока делает первые толчки. Маленькие морщинки на лбу, парень их видит, и даже улыбается. — Прости, — он шепчет это снова и снова, погружаясь всё глубже в девичье тело и при этом стараясь доставлять как можно меньше дискомфорта. И его старания вознаграждаются, ведь с каждым новым толчком из девичьих уст постепенно вырываются уже по-истине долгожданные стоны, а не писки. Чувствуя, что боль отходит, она обвивает его шею, и притягивает к себе, таким образом показывая, что всё хорошо и он может продолжить, сама начинает чуть двигать бёдрами. Он не торопится, придерживается медленного темпа. Томное дыхание, неразборчивые перешёптывания, капли пота, стекающие по вашим телам — всё это кажется каким-то безумием. До невозможности приятным безумием. Проходит немного времени, и Чон начинает двигаться резче, более грубо, выходя то наполовину, то полностью. Уже чуть громкие стоны и всё те же морщинки на лбу, ласкают слух и глаз парня, давая понять, что он делает всё правильно. Парень получает невероятное удовольствие, с каждым толчком проникая в неё всё глубже, так аккуратно, но по-зверски. В её теле так тесно, но уютно. Но теперь ему хочется быть в нём всегда. Целовать и дарить тепло наружности, а внутри сливаться воедино. Бёль лучшее, что было в его жизни, а после сегодняшнего дня, он готов поклясться, что окончательно потерял голову, позволив себе беспамятно влюбиться. И теперь он точно никому не позволит отобрать этот комок счастья, который сейчас так тяжело дышит, когда парень наконец сам сдаётся, чуть откидываясь на бок. Тут же прижимает обессиленное тело девушки к себе, и целует в макушку без лишних слов. Сейчас они ни к чему. Просто тёплые объятия, уже учащённое дыхание и три сладостных слова, которые вырываются из уст парня, как только девушка начинает посапывать, утыкаясь носом в его ключицу. — Я люблю тебя.

***

Спокойная тишина обдала всю квартиру. Лишь часы на прикроватной тумбе отбивали стрелками, показывая цифру три ночи и мягкое сопение нового постояльца этой квартиры ласкали слух. Но всё было не столь хорошо, как кажется на первый взгляд. На часах три часа ночи, а я проснулась из-за грохота за окном, тут же понимая, что небо давно затянуто тёмными тучами, пряча ранее рассыпавшиеся звёзды. Ещё одной причиной было то, что мне стало жарко и неудобно, а еще неприятно болело внизу живота. Дождь начался тут же, как я открыла глаза и перевела взгляд на открытое окно комнаты. Встать с постели у меня не было ни сил, ни желание, знаете ли. Я чуть придвинулась к Чонгуку, когда из-за порыва ветра шторы вздымались вверх, а в окно ещё сильнее отбивал звук мокрых капель. Как он вообще может спать и ничего не слышать? Я не выдержала и всё-таки решилась вылезти из-под тёплого одеяла, как можно тише, дабы не проснулся этот ворчун и закрыть это окно. Меня не радовал тот факт, что окно находилось почти в другом конце комнаты. Но как только я осмелилась и раскрылась, чётко поняла, что сейчас лежу без одежды. Совсем. Я тут же схватилась за одеяло и натянула то обратно до носа. Щёки горели, а ругательства сыпались один за одним, настолько, что я пополнила запас проклятий на три жизни вперёд. Прошло пару минут, я уже сама хотела начинать конспектировать, потому что мне казалось, что в этой ситуации я вспомнила ругательства своих предков, которых почему-то увели в рабство Шаолиньцы… Ну, не суть. Ещё один неожиданный удар грома и я как последний трус сдалась, привстала и облокотилась о спинку кровати, тут же тяжело выдохнув, принимаясь тыкать в Чонгука пальцем, дабы тот проснулся. Всё было тщетно. Он либо специально не реагирует, либо так крепко спит. Прошла минута, а Чонгук лишь что-то пробурчал, на мой уже более сильнейший толчок ногой. — Проснись! — уже чуть крикнула я, ударив того кулаком по спине. Глас небесный и то звучал бы тише. Тот нехотя открыл один глаз и подняв голову с подушки, открыл и второго собрата. Пробежавшись глазами по мне и отметив то как я выгляжу, тут же ухмыльнулся и снова откинул голову обратно. — Тебе так понравилось, что хочешь повторить? — пробурчал тот, притягивая меня к себе за талию одной рукой. — Я не железный, пощади. — Придурок, — цокнула я, убирая от себя его руку, которая давила и на так отдающий болью низ живота. — Встань и закрой окно, — указывая указательным пальцем на то, приказываю я. — Я не понял, ты ради этого меня разбудила? — вопросительно поднял бровь тот, привставая с подушки и смотря на окно, а затем переводя взгляд на меня. — Встань и закрой. — Я без одежды, — констатировал факт я, хотя не это было причиной. — Ой, да что я там не видел, — цокнул тот, уже снова бурча в подушку. — Чонгук! Там гром! Встань и закрой окно! — шипела я, выталкивая парня с кровати ногами. Тот лежал неподвижно и я поняла, что это бесполезно. В ряд пошла тяжёлая артиллерия и я подняв с пола рядом лежащую рубашку брюнета, накинула ту и несмело вылезла с постели. Было страшно подходить к окну, и я всё равно не сдавалась, уже даже из-за принципов. — Отстань, дай поспать! — рявкает Чон, пытаясь забрать обратно нагретое одеяло, которое я уже больше пяти минут стягиваю с его мускулистой тушки. А он чёрт этакий уже и на филейную часть одежду нацепить успел. — Я тебя по-человечески прошу, встань и иди закрой окно! — я продолжала свои действия, — Чонгук! — Да чтоб тебя, — перебивает злостно он, сдаваясь и отпуская ранее держащее одеяло, отчего я чуть ли не падаю на пол. Встал в сидячее положение, пыхтит и матерится себе под нос, сверля меня одновременно гневным и усмешливым взглядом. — Как с тобой вообще жить то можно?! — потрепав от злости подушку, выбирается из постели и направляется в заветному окну. Я же в то время с победной улыбкой слежу за парнем, но стою на месте. — Не ложись! — визгунла я, когда силуэт парня прошёл через меня, выполнив просьбу и снова было хотел отдаться мягкой кровати. — Я в туалет хочу. — И? — в непонимании остановился тот, зевнув. — Проводи меня до туалета, — буркнула я, сжимая руки в замок за спиной, — страшно мне, говорю же. А что мне оставалось? Мне правда было страшно идти в кромешной темноте в другой конец квартиры, а зов природы пришёл незаметно. Чонгук ещё раз отметил, что со мной очень сложно, но снова устремив взгляд на меня и заметив как я наигранно провожу носочком по полу опустив голову, плюс к всем стою в одной рубашке, которая кстати принадлежит ему, улыбнулся и нехотя поплёлся из комнаты, включая свет как в ней, так и в коридоре. Я как пёсик поплелась следом, оттаптывая босыми ногами по холодному паркету. Удовлетворив все свои потребности, мы уже мирно сопели под белоснежным одеялом. Чонгук как всегда сгрёб меня в охапку, но уже с меньшей хваткой, поняв что сейчас я чувствую себя не очень хорошо. И гром для меня уже был не так страшен, как около получаса назад. В общем и в целом последующие несколько часов мы провели в тепле, спокойствии и заслуженном отдыхе.

***

Солнце, пробираясь сквозь задвинутые шторы, неприятно светит в глаза. Жмурясь, натягиваю одеяло на голову. Ворочаюсь, пытаясь найти более удобную позу, но каждое движение отдаётся неприятной болью в теле. Желание вновь вернуться в прекрасном царстве Морфея не отпускает, но реальность слишком жестока, она рушит надежды громким звонком в дверь. Что это всё-таки не сон — до меня доходило так же, как посылки из Китая, то есть — вечность. Но, на третьем или четвёртом звяканье я откинула одеяло и почувствовала, что рядом уже никого нет. Удивлена ли я? Ни сколько. У Чонгука фишка такая, на утро исчезать, будто бы ранее мы и не засыпали вместе. Но, если быть предельно честной, я не особо желала увидеть его сегодня утром рядом. Ну знаете смущение, стыд и некое сожаление за вчерашнее. В общем-то, сейчас я не расстроилась, а скорее больше обрадовалась. Встав с постели, предварительно приныв из-за неимоверной боли в теле, я поплелась к двери и распахнула ту, на что в ответ мне сразу же впихнули какие-то сумки и пакеты. Я как сонный шкет сначала не всекла, что собственно происходит, но как только в глазах прояснилось, я увидела Аран и как я поняла её вещи. — Ну привет, подруженька, — заулыбалась та во все тридцать два, запихивая очередную сумку в квартиру. — А ты я смотрю при параде, — усмехнулась я, откидывая сумки в сторону. — Похоже навсегда переезжаешь. — О, да, такова твоя участь, — ехидно заулыбалась та, закрывая дверь, — теперь я точно от тебя не съеду. Я лишь покосилась на ту и хмыкнув пошла на кухню. — Ты я смотрю стала ещё более сильной и независимой? — съязвила подруженька, что-то ища в холодильнике. — По мужским вещам пошла? Я тут же замерла и даже не опуская голову вспомнила, что сейчас стою в рубашке Чонгука. Одним фейспалмом тут не отделаешься. Я уже была готова сквозь землю провалиться. Зная Аран, та уже прошлась по всем пошлостям и скорее всего догадалась какого чёрта я так выгляжу. Но, спустя минуту меня посетила совсем иная мысль… В чём же тогда ушёл Чонгук?.. Насколько я помню, он пришёл в одной рубашке. Сейчас я скорее была не в смятении, а в не понимании. Сейчас бы зашла шутейка про трусы и каску, но нет, здесь что-то новенькое. — Так удобнее просто, — ровно ответила я, заливая воду в чайник. — Ну-ну, — пробурчала подруга. Ну-ну? Это всё? Сейчас я не узнавала Аран. Сейчас по моими подсчётам, она должна была вывести какой-нибудь стёб на чистую воду, а затем допытывать меня. — Как себя чувствуешь? — поинтересовалась я, залезая на стул на против подруги. — Замечательно, — поднимая большой палец вверх, заулыбалась та. — Аран… Мин Су, он… — Бёль. Давай не будем о нём? Он теперь в прошлом. По лицу той я поняла, что она правда не хочет говорить на счёт Мин Су, и тема была закрыта сразу же. Через пару минут мы уже пили вкусный чай с купленным Аран тортиком, разговаривая на все возможные темы. Так душевно и как раньше, в наши пятнадцать. Вот прям заскучала я за этим всем. Из-за всяких Мин Сунов и Чонгуков, я вообще подруженьку потеряла. — Так что там у тебя с Чонгуком? — неожиданно поинтересовалась та, когда мы переводили дыхание после очередной шутки. — Ты о чём? — уточнила я. — Я думала, он убьёт Мин Су на месте, когда он осмелился руку на тебя поднять. Я даже среагировать не успела, как этот супергерой появился, — искренне заулыбалась та. — Я рада за тебя. Наконец нашла любовь-всей-своей-жизни-без-которого-жить-не-сможешь-помрёшь-и-не-успеешь-пожить-в-своё-удовольствие. — Аран, всё не так хорошо — как кажется, — томно выдохнула я, делая глоток из кружки. — И не просто совсем. — Бёль, — выдохнула та, чуть прикрывая глаза и приближаясь ко мне, — разве в твоей жизни всё бывает хорошо и просто? Не бывает. Но ты всегда выкручиваешься, проходишь через все сраньгосподни дебри и в итоге становишься счастливой. Так, что не отчаливай. Наладится всё. Я то знаю, — подмигнула та, склонив голову. — Ты ж мой тупоголовый философ, — промурчала я, поглаживая подруженьку по голове. — Один… Два… Три… Через секунду я уже летела с кухни, как флеш, спотыкаясь о весь багаж. Писклявые крики, кидания подушками, громкий заливистый смех и очередные подколы. Всё как по-старинке. Уже через пару минут мы подустали и упали на и так не застеленную и памятную постель. — Поможешь мне весь багаж разложить? — повернувшись ко мне, предложила Аран. — Мне через час на работу, тяжело выдохнула я и повернула голову в сторону той. — Мне тоже следует устроиться куда-нибудь, — очерчивая глазами моё лицо, констатировала подруга. — Ты не приручена к работе, не твоё это, — усмехнулась я. — Я поищу что-нибудь. Не правильно одной тебе нас обоих тянуть, я не такая наглая, — усмехнулась в ответ Аран. — Я с детства нас обоих тяну, а сейчас совесть заиграла? — похлопала по плечу я ту и встав с постели поплелась собираться на работу. — А ты хочешь, чтобы у меня совесть проснулась? — послышался смех Аран за закрытой мною дверью. — Я тоже тебя люблю! Проснувшаяся совесть Аран была хуже предвестников апокалипсиса, потому что первым делом начинала заедать не саму подруженьку, а меня. Парадокс, необъяснимо, но факт. Смирившись с горькой участью, я направилась в ванную. Сняв рубашку Чонгука, я поползла в душ, где была готова простоять хоть вечность, но работа не ждёт и через пару минут, я уже в нижнем белье крутилась возле шкафа ища чтобы такого одеть. Аран тоже уже успела накинуть на себя парадно-повседневное и расхаживала с шортах и лифчике. Ну, а что? Мы бабы — нам можно. В десяти минутных поисках, выбор пал на шорты и рубашку. Десять минут, я чёрт возьми потратила на то, чтобы в итоге накинуть на себя самые простые вещи, хотя вполне могла за эти десять минут молочка хлебнуть… Собравшись, я схватила портфель и потопала прочь из комнаты. Аран в это время, удобно уместилась на постели, предварительно её заправив, разбирая свои чемоданы и пакеты. — Мой тебе совет, поменяй постельное бельё, — усмехнулась я, покидая комнату, напоследок кинув взгляд на подругу. Та сначала сидела чуть в непонимании, а через пару секунд уже ехидно усмехнулась, что-то бурча о том, что: «моя девочка выросла…» В общем всё она уже давно поняла, а я как всегда покрылась румянцем, прокручивая воспоминания прошлой ночи.

***

Времени у меня было предостаточно, и я без спешки, потопала на остановку, откладывая такси на другой раз. К моему счастью людей на остановке почти не было и я без проблем спряталась от припекающего солнца под крышу. Спустя пару минут автобус подкатил и я с чудесным настроением зашла в него, присаживаясь на место возле окошка. Через пару остановок, я прибыла к месту назначения. Выйдя из душного транспорта, я направилась в нужную мне сторону. Музыку в наушниках прервал звук нового сообщения. Достав тот из кармана, я зашла в непрочитанные и тут же заметила, что и там не одно, а целых три. Да и пропущенных больше чем за десять. — Ты снова ненавидишь меня за то, что я ушёл и ничего не сказал, но ты так сладко спала, закинув на меня свои короткие ножки, что я даже сам не хотел уходить. Надеюсь после случившегося ты не будешь смущаться при виде меня и жалеть. Потому что я — доволен и очень рад, за всё произошедшее. Так что, скоро увидимся. — Набери мне, когда прочитаешь сообщение. Обязательно. — Бёль, прости… Пожалуйста, подними телефон, или перезвони. После первого я расцвела в улыбке, но после последнего с непониманием закрыла сообщение и посмотрела пропущенные. И восемь из всех были от Чона. Я тут же набрала его номер, на что получила быстрые гудки. Занято. Не стала больше пытаться и убедив себя в том, что всё хорошо, кинула телефон в карман и пошла дальше.

***

— Привет, амёба красноволосая, — усмехнулась я, зайдя в почти пустое кафе и подойдя к стойке, где стоял Марк, протирая стаканы. Просто напомню вам, что отношения у нас с ним, вкратце, как: «Принеси. Подай. Иди нах*й, не мешай». Но совсем недавно этот чёрт споткнулся о собственную ногу и упал прямо на меня, тем самым снося всё с подноса, ещё и не извинился. А мало того, что все напитки на подносе, воссоединились с моей любимой футболочкой — беленькой, с широкими рукавами и длиной до середины бедра. Обычная копеечная футболка из самого дешевого молла в Сеуле, но она была дорога моему сердечку, потому как купила я её во время своего самого первого похода по магазинам столицы, а теперь она выкинута в урну, из-за неотстирывающихся пятен. — Да ладно тебе, ну, — удивился от моего приветствия тот. — Хватит злиться, не будь такой язвой. Я же случайно на тебя упал, — пробурчал тот, усмехаясь. — Случайностью было бы твоё падение на рельсы, а так ты просто слепой индюк, — констатировала я, кривляя парня. Так бы и продолжилась эта многовековая ссора, но тут на прервал голос начальника. — Бёль, зайди ко мне, — на спокойном и каком-то поникшем тоне приказал тот. Хотя из-за его взгляда и выражения лица, это походило больше на просьбу. Мы с Марком переглянулись, на что тот лишь пожал плечами, а я оставив портфель на стойке, отправилась на зов начальника. Светлое помещение, с большими панорамными окнами. Большой стол, пару стульев рядом. Сбоку небольшой аквариум и несколько шкафчиков с макулатурой. Вот он просторный и светлый кабинет, столь грубого и злого лысого дяденьки. Тот сидел за столом, нервно постукивая ручкой по деревянной поверхности. — Что-то не так, Господин Пак? — поинтересовалась я, став напротив него. — Бёль, — тяжело выдохнул тот… Вот всегда, когда все начинают предложение с моего имени, а после тяжело выдыхают — быть беде. — Как бы часто ты не опаздывала или хамила мне, как работник ты мне очень дорога. Когда твой олух-коллега в отпусках был, ты без проблем за него на смену вступала, да и в целом по первому зову прибегала. И работу выполняла тщательно. Я почти всегда был доволен тобой, пусть и отчитывал часто... — Я не понимаю вас, — не вытерпев весь список этих неожиданных похвальных соплей, тем более от самого начальника, перебила того я. — Ты уволена, — робко проговорил тот, вставая с рабочего места и тяжело выдыхая, прикрыв глаза. — Что? — в груди жгло, но руки не дрожали и слёз не было, видимо, шоковое состояние у меня выражалось в холодном и умиротворенном спокойствии. — Я делаю это не по своей воле, — отчитался тот, смотря на меня. — Мне пригрозили выкупить это кафе, если я не уволю тебя. — Но почему?.. И кто? — чуть заикаясь спросила я. — Бёль, просто пойми меня правильно, — снова выдохнул тот, подойдя ко мне и положив горячую руку мне на плечо. — У меня тоже есть семья. Мне тоже нужно зарабатывать и держать свою семью в достатке. Я не могу просто взять и бросить этот бизнес. После сказанного начальник лишь похлопал меня по плечу и вернулся обратно, сев за стол, глазами исследуя его. — До свидания, Господин Пак, — заключила я и вышла из кабинета, нехотя хлопнув дверью из-за сквозняка. Ни слёз, ни чего лишнего. Просто быстрый шаг, на пол пути захват портфеля без остановки, и выход из кафе, под непонимающий взгляд Марка. Уже бывшего коллеги и скорее всего друга. У меня даже выпустить гнев и не понимание не было желания. Настолько часто стали происходить такие ужасные вещи и изменения в моей жизни, что, кажется, я даже привыкла. И как мне теперь платить за студию? За квартиру? Что вообще теперь делать? Да и теперь я уже в ответе за две несчастные судьбы. Аран уж точно не устроится на работу, и последняя надежда была на меня. Мне эту подработку было найти не просто, хотя бы потому что, я даже года здесь не прожила, и ни каких прав на законную работу по заявлению даже разговора идти не могло. Взъерошив волосы и чуть приныв, я уже обдумывала, как буду звонить родителям и просить о помощи. А это самое ужасное. Ведь не те у нас отношения. И всегда касательно денег, звонят они мне. Я готова биться в конвульсиях от безысходности. Придти домой и рассказать Аран об этом, тоже самое, что подписаться на её слепой героизм, аля она устроиться на работу и будет содержать нас, а в итоге получить лишь нытьё и заезженную фразу: «Что нам делать?». Теперь мы с этой красноволосой не семья, а скорее вынужденное сборище отшельников… Тишина заложила уши, и я выдохнула, чувствуя, как огромная дыра в груди пульсируют по рваному краю, и рыдания подступили к горлу. Присев на корточки около ступней кафе, я достала из кармана телефон, который неожиданно начала вибрировать. Я зачитала молитву, только бы эта была не Аран. На экране высветился номер Чонгука и я тут же вспомнила, что он просил перезвонить. — Прости, — не успев ничего ответить, выпалил Чон. Сначала я хотела поинтересоваться почему собственно он извиняется, но тут же до меня дошло… Чонгук был в курсе, что меня собирались уволить. И даже задумываться не пришлось, кто же зачинщик сей ситуации. — А менеджер не сдаётся, — смешком произнесла я и протяжно выдохнув пустила мокрую дорожку слёз, а за ней ещё и ещё одну.