Две слишком разные звезды

Когда ты маленький, тебя совсем не волнует мнения окружающих, тебе не нужно решать никаких проблем, а по ночам ты крепко засыпаешь, в ожидании нового волшебного сна про белоснежных пони, в это время ты счастлив. Приятная темнота дарит лишь умиротворение и покой. А что делать если время чудес давно прошло, ты стал старше и всё изменилась? Я всегда любила ночь, она притягивала меня своей загадочностью и волшебством, казалось, это самое замечательное время суток, она манила россыпью миллионов звёзд, свежим прохладным воздухом, отсутствием гнилых людей. Прекрасным было осознание того, что все спят, а ты один бодрствуешь, со своими бурными, светлыми мечтами. А сейчас, когда тебе почти двадцать и ты не знаешь кто ты, где твоё место в обществе, да и вообще, чего достигла? Ночь давит на самое больное, давит своим одиночеством, больше нет никакого волшебства, на её место пришла суровая реальность. Холод бродит внутри и такое чувство, что сердце замерзает. Ночь многое усложняет. Чувства своей никчемности и ненужности обостряется. Ночь. Знаешь, ты очень жестока. Заставляешь меня испытывать это глупое чувство невосполнимой потери. Сама себе я кажусь такой маленькой и ущербной. Она стала чужда, больше не кажется прекрасной и утратила свою красоту. Сейчас ночная тишина слишком обнажает скрытые чувства, слишком быстро рушит возведенные стены безразличия. Днём приходиться строить все заново, это отнимает много сил… Весь день после увольнения я провела в студии, пока моё время не закончилось и на занятия пришла группа Чонгука. Самого брюнета — не наблюдалось. Лишь ехидные смешки его друзей и подмигивание дали понять что похоже они давно в курсе наших, даже очень близких отношений… Вот у кого язык длинный, так это точно не у Чона. Нет конечно. Домой идти не хотелось, ведь там Аран. Знаю же, что сейчас посыпятся потоком вопросы касательно работы и прочего, что конечно же сейчас ни к чему. Поэтому не долго думая, я решила проведать котика, имя которого мы так и не придумали. Чонгука дома не должно быть, поэтому я с уверенностью направилась в уже знакомую сторону. Заодно купив немного вкусненького для котёнка. Спустя тридцать минут я уже стояла около нужной квартиры и всё мешкала: «А стоит ли зайти?». Очень неловко вот так вот по-хозяйски, без предупреждения приходить… Но не для меня! Мешкала я не долго, и уже через пару секунд стояла в квартире, попутно снимая куртку и отправляясь на поиски белого комка шерсти. Чонгука дома не оказалась, и это было вполне логично. Вернёмся к комку шерсти. Искать его долго не пришлось, просто потому что тот уже нёсся мне на встречу из кухни. — Как же ты вырос, — присев на корточки и погладив котика, констатировала я. Тот поддался ласкам. А Чонгук похоже совсем не дарит ему заботу и любовь. — Кушать хочешь? — спросила я у кота, на что получила вполне логичный ответ. Довольное мурлыканье и топот лапками за мной. Пока котик трапезничал, я решила прогуляться по заскучавшей за мной квартире, может изменилось что… Зайдя в первую, уже знакомую комнату, сразу стало понятно — Чонгук не меняется. Творческий бардак, вечно-включённый макбук, скомканные листы бумаги, разбросанная одежда и даже кровать подвергшаяся нападкам бардака, была не застелена. Тяжело вздохнув и закатав рукава, я решила устроить уборку. Выглядело это конечно так, будто я собираюсь на поле боя против бумажек и пыли, но почему бы и нет? Имею право. Чонгук мне за это ещё благодарен будет! Тем более моё настроение и поганые мысли нужно было как-то выветрить, хотя-бы на время.

***

Томный выдох, грязные рукава, пот на лбу и слёзы от пыли — вот чего мне стояла эта часовая уборка. Ну после этого Чонгук мне руки целовать должен и за мой упокой молиться на будущее. Уж больно я постаралась. Всё блестело и сияло, как в рекламе Мистера Пропера. Всё таки хозяйственная я девушка. — Какая же я умничка, — довольно улыбнувшись и пробежав глазами по комнате, усмехнулась я и направилась на кухню. Ну правильно говорят, пока сама себя не похвалишь — никто не похвалит. Зелёный чай, спящий кот на стуле, и я вся из себя такая парирую по кухне в поисках чего-нибудь съедобного. Поиски обвенчались провалом и я уже пораздумывала о том, не сходить ли мне в магазин? Ну и что, что на часах двенадцать ночи? Ну и что, что Чонгук будет кричать и беситься, меня это только больше заводит и двигает на такие поступки. Тем не менее, он даже и не знает, что я у него. И вообще, он сам-то хоть раз пробовал токпокки или банановое молочко? Небось питается в своих ресторанах и не пробовал всех прелестей бомжарской, и обыденной жизни таких как я… В целом, пока я ломала мозг в дилемме с магазином, мой телефон завибрировал, где-то в районе кармана джинс. Я поспешно достала тот и немного помешкав приняла звонок. Это была Аран. И вполне нормально, то, что она звонит в такое время… Ведь меня до сих пор нет дома и я даже не предупредила её о том, где я и что случилось. Да и я волнуюсь за неё, поэтому и подняла так быстро. А вдруг снова что-то стряслось? Последнее время она слишком много страдает, но не признаёт этого, прячась за маской улыбки и безразличия. Сейчас скорее всего сидит на кухне и плачет. Она всегда так раньше делала.

***

— Ты где, Бёль? Время видела? — Я у Чонгука. Не жди меня сегодня, ложись спать. — Почему не поднимала раньше? Я звонила. — Прости, я не слышала звонков. Что у тебя с голосом? — Я… я просто рада, что ты наконец ответила. У тебя всё хорошо? — Д-да. Я в порядке, Аран. А ты? Ты в порядке? — Я тоже в порядке, Бёль. Люди научились врать даже самым близким, не желая снимать плотную ткань с зеркала своей души. Иногда проще натянуть маску, нежели показывать другим истинное отражение. Если одну девушку всю жизнь гложет её прошлое, то со второй всё совсем иначе. Красноволосая смелая девчушка, наивно вбила себе в голову, что мир строится на доброте и порядочности. А на деле, доброта только могилу ей выкапывает. Но самое смешное то, что раз за разом её топит надежда. Надежда на то, что мир вдруг сам исправится, что справедливые люди будут вознаграждены, а злодеи наказаны… И она знает, что если купится на эту ересь, пиши пропало. Выжить в этом отвратительном, Богом проклятом мире можно лишь взяв всё в свои руки. И у неё не получается. Она слишком наивна. У темноволосой участь была совсем иная. Все читали на её лице признаки дурных чувств, которых не было; но их предполагали — и они родились. Она была скромна — её обвиняли в лукавстве: она стала скрытна. Она глубоко чувствовала добро и зло; никто её не ласкал, все оскорбляли: она стала злопамятна; она была угрюма, — другие дети веселы и болтливы; она чувствовала себя выше их, — её ставили ниже. Она сделалась завистлива. Она была готова любить весь мир, — её никто не понял: и она выучилась ненавидеть. Её бесцветная молодость протекала в борьбе с собой и светом; лучшие её чувства, боясь насмешки, она хоронила в глубине сердца: они там и умерли. Она говорила правду — ей не верили: она начала обманывать; узнав хорошо свет и пружины общества, она стала искусна в науке жизни и видела, как другие без искусства счастливы, пользуясь даром теми выгодами, которых она так неутомимо добивалась. И тогда в груди её родилось отчаяние — не то отчаяние, которое лечат дулом пистолета, оно холодное, бессильное отчаяние, прикрытое любезностью и добродушной улыбкой. И пока темноволосая девушка стояла около окна, и пускала мокрую дорожку слёз по щеке, всё ещё не убирая телефон от уха, пускай и быстрые гудки уже давно закончились и экран потух, — владелец квартиры, уже давно стоял в дверном проёме и даже слышал этот лживый диалог. Так тихо и незаметно зашёл и даже обрадовался, увидев женскую обувь при входе. Было хотел пошутить и обнять, но увидев «жалкий» силуэт своей девушки, которая попутно вытирает всё новые и новые дорожки слёз, потому что до последнего уверяет себя: что она сильная, что она справится и плакать ей нельзя — ведь это удел слабых, — тут же остановился. Он не знает, что сейчас следует сделать. Ему стыдно и больно, ведь он считает, что большинство проблем у неё из-за него. И ведь… Так оно и есть, разве нет? Он чувствует себя эгоистом. Кретином. Который не может отпустить девушку, которой причиняет так много боли просто потому что любит. Просто потому что не хочет. — Бёль, — наконец выдавил парень, стоя на месте. — Чай остыл. Всё что смог сказать парень, перед тем как увидел лицо девушки, которая испугавшись машинально развернулась к нему, не успев проделать заученный трюк и вытереть лицо рукавом свитера. — О, ты пришёл, — заулыбалась та как можно правдивее, вспоминая про рукав и лицо. Раз, два и девушка привела себя в порядок. Как ей показалось. Но парень то заметил. Всё он заметил. Глаза, которые как казалось, всегда смеялись, сейчас такие красные и опухшие. Такие добрые и счастливые, но ведь где-то в глубине её души таилась очень большая грусть. Он не знает, что ей пришлось пережить до встречи с ним, но знает, у неё была история, которая ещё долго напоминает о себе, отдавая легким покалыванием, где-то глубоко внутри. Он знал, что нужно брать её и уносить, буквально на руках, отовсюду. Она жила в каком-то своём мире, где самые важные войны и сражения проходили внутри, в душе. В Этот вечер ОН впервые посмотрел в её грустные глаза. Боже, сколько же печали. Сколько же тоски было в этих глазах. «Спаси» — кричали они. Глаза кричали, а она стояла и улыбалась.

***

— А я вот тут в гости зайти решила, — смущённо пробурчала я, покатываясь с пятки на носок и бегая глазами по комнате. Ну неловко мне, неловко. — Да вижу я, — усмехнулся Чон, поддаваясь вперёд и подойдя, обнимая меня. Так приятно. Тепло. — Ты знал, что я у тебя хозяйственная? — отстранилась я от того и быстро моргая глазами уставилась на него. Тот лишь непонимающе посмотрел на меня, а затем сузил глаза, будто подозревая меня в чём-то. — Идём, — схватив того за рукав рубашки, я поволокла его к сияюще-чистой комнате. Ну не могла я не похвастаться. Ну, нет же. — Ну, чего встал? Открывай, — нахмурилась я, подойдя к двери. Тот нехотя и сомнительно открыл белую дверь и недолго осмотревшись, тут же заулыбался. Всё ясно. Он доволен. Я рада. Мои щёки покрылись румянцем и зайдя в след за парнем, я прошла вперёд, дабы закрыть шторы. Ну, а как иначе скрыть это смущение? — Это то чего мне не хватало, — послышался голос сзади и топот шагов. — Твоего присутствие в моей квартире, в качестве одного из жильцов. Я вздрогнула, когда парень неожиданно подошёл сзади скрепляя свои руки в кольцо вокруг моей талии и размазано поцеловав в щёку. — Твои прошлые подобные милые словечки, закончились тем, что мы заснули в одной постели, — усмехнулась я, разворачиваясь лицом к парню и обводя руки вокруг его шеи. — Хочешь сказать тебе не понравилось? — ехидно усмехнулся тот, целуя меня в губы. Холодные. — Ну… — замялась я, пытаясь выбраться из хватки парня, отталкиваясь руками в грудь. — Какая ты холодная, — прижав меня к себе, шёпотом сказал Чонгук, целуя тыльную сторону моей ладони. — Одеваться теплее нужно. — Хочешь есть? — отстранившись от парня, поинтересовалась я. Даже глазки засверкали. — Правда у тебя совсем ничего в холодильнике нет, но я могу сходить в магазин, а ты отдох... — Не хочу я есть, — перебил меня брюнет. — Разве ты не хочешь ничего мне сказать? — Что? — На счёт твой работы, — констатировал тот. — А что на счёт моей работы? — тяжело выдохнула я. — Рано или поздно меня бы всё равно уволили. Я часто опаздывала и грубила начальнику, — заулыбалась я, в надежде увидеть тоже самое на лице напротив. Но Чонгук наоборот помрачнел и исследуя моё лицо, что-то обдумывал. — Бёль… — Чонгук... Всё хорошо. Я найду новую работу. — Какую бы работу ты не нашла, менеджер всё испортит, — злостно выдавил парень, усаживаясь на диван, скрестив руки на коленях. — Рано или поздно ему это надоест и он смириться, разве нет? — не теряя лёгкой улыбки, спокойно сказала я, чуть подходя к парню. — Я не уверен, — пробурчал тот. После этих слов, я была готова провалиться сквозь землю. Это так неожиданно слышать от самого Чона, что кажется передо мной сидит совсем другой человек. Я притупила взгляд, и улыбка с лица сменилась непониманием и подступающим комом в горле. — Не… уверен? — несмело переспросила я. — Да. Не уверен! — повышая голос, начал Чонгук. — Я же знаю, как тебе тяжело! Так почему ты держишь всё в себе? Почему не высказываешь мне всё, что думаешь? Почему не говоришь о том, что тебя гложет? Почему до сих пор не сказала, как тебе сложно в отношениях со мной? И почему до сих пор не признала, что если бы мы не были вместе, всё было бы куда проще для тебя? Я не могу отпустить тебя, пока ты сама не этого не захочешь, так почему ты до сих пор не поняла, что я рушу твою жизнь, Бёль? — Ч-чонгук… — еле слышно выдавила я, из-за кома в горле, который перекрыл все пути для каких-либо слов. Уже третий раз за день солёная влага показалась на моём лице, но на этот раз я даже не пыталась её вытереть. Есть такие слёзы, которые надо выплакать обязательно, в любое время дня и ночи, выплакать, чтобы всё внутри перегорело. Я просто стояла и смотрела на парня, который точно так же смотрел на меня, тяжело дыша и похоже успокоившись. Я никогда не видела такую сторону Чонгука. И если честно — мне она не понравилась. Во мне правда столько всего, о чём я хочу сказать. Но всё это так огромно. Я не нахожу слов, не могу выразить, что там внутри. Иногда мне кажется, весь мир, вся жизнь, всё на свете поселилось во мне и требует: будь нашим голосом. Я чувствую, но… не знаю, как объяснить… Я чувствую, как это огромно, а начинаю говорить, выходит детский лепет. Ведь раньше и дело ни кому не было до моих чувств. И теперь, до чего же трудная задача — передать чувство, ощущение такими словами, чтобы тот, кто слушает, почувствовал или ощутил то же, что и я. ㅤ — Да, это больно. Да, это тяжело. Да, я, чёрт возьми, признаю, что это очень больно. Я буквально чувствую, как внутри меня выворачиваются кости, когда я смотрю на тебя и понимаю, что я не та девушка, которая нужна тебе. Когда я понимаю, что мы совсем на разных уровнях и местах в этой жизни. Когда я понимаю, что весь мир против нас, а ты слепо плюёшь на всё и всех, из-за меня. Но, я эгоистка, Чон. Я такая конченая эгоистка! Но мне даже не стыдно, — тихий тон сменился криком, а кулаки давно сжаты, оставляя красные отметины от ногтей на ладони. — Ты ― моё спасение. Представления не имею, чем ты меня так зацепил и не знаю, почему теперь мой мир вертится вокруг тебя и я так завишу от твоих решений, настроения, действий. Ты наполнил меня яркими красками, мою угасающую жизнь, возвращая стимул двигаться вперёд и быть лучше. С единственной целью: ради себя и тебя. Каждое моё действие обрело смысл и просыпаться по утрам не так тяжело, как было раньше. Нет больше той душащей тишины или же темноты. Я не могу отпустить тебя. В моей жизни было не так много счастья и радости, которую ты мне даришь. Я не могу отпустить тебя. После встречи с тобой я поняла, что ничего не будет как прежде. Часть меня больше не вернётся ко мне. Каждому ангелу положен свой дьявол, разве нет? Ты ― моё спасение, Чон Чонгук… Но ты, и моя погибель. Я слишком сильно люблю тебя, чтобы отпустить. Прости меня. Я не знаю зачем. Я не знаю почему. Но я высказала так много. Я наконец сказала ему всё. Всё, что так долго тревожило меня и крало мой сон по ночам. Сейчас я не жалкая, нет, сейчас я как супергерой. Смелая и честная. Но почему Чонгук плачет? — Я пойду. Я прервала это уже минутное молчание и ярые взгляды друг на друга и кратко покинула квартиру Чонгука, обещая себе извиниться снова. Просто за то, что я такая эгоистка. Парень не сказал ни слова, лишь провёл меня взглядом. Я захлопнула дверь и просто поплелась прочь. К Аран. Я ей сейчас нужна. Я знаю. И… она мне тоже.

***

Утро. Суббота. Парень спит в комнате на мягкой постели, пы­та­ясь за­пол­нить весь не­досып за рабочие дни. На гру­ди прис­тро­ил­ся белый ком шерсти, впи­ва­ющий­ся не­боль­ши­ми ко­гот­ка­ми на лап­ках в ткань ру­баш­ки. Кто бы его не кормил или ласкал, — хозяина он уже давно нашёл и вполне доволен. Ко­неч­но, час­то при­ходит­ся ока­зывать­ся на по­лу, ведь ко­мок шер­сти под но­сом с утра не всег­да ра­ду­ет, од­на­ко Чон­гук почти привык, из­редка пог­ла­живая и при­кар­мли­вая жи­вот­ное. Кто, как не белый кот, ос­та­нет­ся с ним на всю ночь, если парень сам, буквально пару дней назад позволил своей девушке уйти, а теперь не осмеливается даже позвонить или встретиться. Лишь краткие смс, что греют душу и придают спокойствие парню: — Уже поздно. Ты дома? — Да. Раз­ле­пив сон­ные гла­за, па­рень пер­вым де­лом отмечает, что готов оторвать руки тому, кто осмелился позвонить в такую рань, да и ещё в его единственный выходной, выбивая последние нотки сна, уже поднадоевшей мелодией на мобильнике. — Да­вай, спол­зай, — хрип­ло бор­мо­чет жи­вот­но­му, по­лучая в от­вет мур­лыканье. — Ой, со мной это не прокатит, не пытайся — стя­нув со сво­ей гру­ди ко­тён­ка, он, по­тяги­ва­ясь и зе­вая замечает, что телефон наконец успокоился и неудасужевшись даже взглянуть, кто же этот смертный, уходит на кухню. Ведь знает, что всё равно — это не она. Сто­ило ему ступить на кухню, как замечает пушистое создание около холодильника, которое, казалось, гла­зами вып­ра­шивает под­креп­ле­ния. — Ох, вы толь­ко пос­мотри­те, — тя­нет па­рень, по­ража­ясь наг­лости жи­вот­но­го. — Не­выгод­ное вло­жение. Кро­ме как опус­то­шать хо­лодиль­ник, ка­кой толк от те­бя? — бор­мо­чет, по­чесы­вая белую ма­куш­ку. — Ладно. Чёрт с тобой, — цо­ка­ет, ус­лы­шав мур­ча­ние, а пос­ле нап­равля­ет­ся к хо­лодиль­ни­ку и ищет что-ни­будь мяс­ное. Сдал­ся. Уме­ет ведь пи­томец выз­вать жа­лость, при­чём так уме­ло, что да­же Чон­гук на­чал на это вес­тись. Снова противная мелодия режит слух и парень останавливает процесс заваривания кофе и направляется в комнату. Беря в руки технику, закатывает глаза, когда видит уже знакомый номер менеджера, который в последние дни стал частенько названивать. — Чонгук. Заедь в студию, нам нужно поговорить. — У меня выходной. — Это не займёт много времени. — У меня выходной. — Всего пятнадцать минут. Я буду ждать. До встречи. Сухость в голосе парня чётко отражала его не желание куда-либо ехать. Но менеджер — есть менеджер, и наспех допив кофе, Чонгук взял ключи и скрылся за дверью квартиры, напоследок попрощавшись с котом, который провожал хозяина сидя у двери.

***

Уже до боли знакомые крики заставили меня вырваться из неги сладкого сна. Аран, как всегда пытается приготовить мне завтрак и с каждым разом надеется, что получается всё лучше и лучше… Потянувшись как кошка, я ступила на холодный пол своими шерстяными синими носочками… И плевать, что уже почти июнь месяц! В планах на сегодня было самое страшное и проблемное: нужно съездить в студию и кланяться женщине у которой я снимают студию в ноги, и вымаливать добро на выплату за студию на следующий месяц. Самой себе я казалась мученицей, которая, гордо подняв голову, идет на эшафот. Такая себе корейская Анна Болейн — Королева! Но на самом деле, я не так сильна духом, когда начинаю вспоминать её грубый голос и глаза, в которых так и искрится злость, и ненависть ко всему живому. — Снова… — протяжно выдохнула я, притопав на кухню, тут же взирая на стол, на котором красовалась беленькая тарелочка с как всегда подгоревшим недоомлетом и чем-то напоминавшим сосиски. — Я тебя уверяю, на этот раз получилось куда-лучше, — парировала Аран, улыбаясь во все тридцать два. Я перевела взгляд то на тарелку, то на подругу, скептически поднимая бровь. — Ну вид не главное. Ты попробуй, — спотхватилась та, подталкивая меня к столу. — Господи боже, — пробурчала я, присаживаясь на стул. Первый кусок недояишницы и можно было считать, что у меня в горле открылся свой личный филиал Ада. Сказать, что это было остро и подгорело — ничего не сказать! На глаза навернулись слёзы, я застыла и начала чувствовать, как покрываюсь румянцем с ног до головы, а на висках выступил пот. Поглотив всё с тяжким трудом, я перевела взгляд на довольную Аран, которая так пристально наблюдала за мной, всё надеясь, что получилось очень даже не плохо. «Сдохну от гастрита, но эту ересь доем!» подумала я, как, второй кусочек стал последней каплей огненной смолы, и я, выдавив из себя извинения скулёжем, вылетела пулей из-за стола и побежала к умывальнику заливать этот пожар прохладной водой из крана. Два стакана и я поняла, что снова дышу и живу. — Всё так плохо? — грустно пробурчала подруга, сжалив глаза. Я лишь криво улыбнулась и томно вздохнув пошла прочь из кухни. Через некоторое время, я уже вся из себя такая красавишна стояла при параде, накидывая пиджак на тело. Да, сегодня я прилежная девушка, которая должна показаться достойной перед суровой-женщиной и выпросить желанное. — Ты скоро вернёшься? — поиетересовалась Аран~и провожающая меня. — Да, скоро. Лишь загляну к Марку и заберу кофту, — солгала я, натянуто улыбнувшись. — А вырядилась куда так? — сощурив глаза, ехидно заподозрила та. — Просто смена имиджа, — подмигнула я, и расчесав волосы, подошла к рядом стоящей Аран. — Больше не готовь. Оставь это на меня. — Я должна научиться! — притопнула та, а затем переросла в милашку. Рассмеялась и потрепала меня за щёку. Потрепала... чуть не оторвала кусочек Бёль себе на память! — Я убью время за приготовлением пирога. Удачи! Всё тщетно. Если она так и продолжит переводить продукты, мы будем питаться хлебом и святой водой… Вальяжно откинув волосы и развернувшив, та пошаркала на кухню, а я схватив сумку вышла из квартиры. Ну что же, удачи мне. Удачи…

***

Стоило мне зайти в напичканный людьми автобус, как я уже пожалела и о том, что от такси отказалась, и о том, что стала около двери. Одна очень наглая девушка примостилась своей габоритной задницей к моей спине и при каждом толчке автобуса прижимала меня в перило автобуса. Мне показалось, что я уже слилась с ним воедино. Мои мучения казалось было закончились, когда я наконец покинула этот вонючий транспорт и ступила на асфальт отдаваясь лучам солнца, как тут меня снова толкнула знакомая филейная часть, которая шла и бурчала по телефону, не замечая ничего вокруг. Я пошатнулась и чуть было не упала, но нет. Лишь закрыла глаза и попыталась успокоиться, прислушаться к шуму ветра, шороху травы и шелесту листьев, впитать в себя атмосферу умиротворения и уюта, которая витала в воздухе и наполняла лёгкие свежостью… Мантра не помогла, внутри всё кипело и бурлило от еле сдерживаемой ярости и злости. Как же мне везёт. — Да чтоб тебе сифилисом заплыть! — пылала от злости я, стиснув зубы и проводя взглядом эту жопастую. Успокоилась и направилась в нужную сторону. Плевать, сейчас меня волнует совсем другое. Нет у меня времени на разборки с подобными персонами.

***

Молодой человек неспешно выходит из такси, входя в нужное здание с чёрного входа. Чувство самосохранение у него присутствует. Здоровается с персоналом и проходит к нужному кабинету, через длинный коридор. Дёргает за ручку нужной двери и входит как к себе домой, засунув руки в карманы спортивных штанов и поздаровавшись с мужчиной лет сорока, одновременно садится на кресло. — У меня единственный выходной, а вы даже сейчас не можете дать мне покоя, — выпаливает парень, перебрасывая взгляд на менеджера. — Я же говорил, что это не займёт много времени, — отчитывается тот, садясь за рабочий стол. — Теперь вы должны мне ещё один выходной, — ехидно усмехается брюнет. — А половину Каннама тебе не подарить на тридцатилетие? — Ну стоит. Я не потяну. — Чонгук. Я на счёт твоих отношений с той девушкой, — начал серьёзно мужчина, томно выдохнув. Похоже его самого совсем выматала эта тема. — Разве я должен обсуждать наши с ней отношения с вами? — поинтересовался парень, упираясь локтями о ноги и скрещая руки. — Стали ходить слухи о том, что у всемирного айдола, популярного бойсбэнда появилась девушка, — констатировал менеджер. Парень лишь слушал, уже давно напрягаясь. — И это совсем плохо для твоей репутации. Хотя бы просто потому, что многие начинают подозревать, что это обычная девчёнка. Ты это понимаешь? — Разве отношения должны строиться на одинаковых уровнях одного и второго человека? — злостно выдавил парень, смотря на мужчину. — В твоей ситуации да. Ты не обычный парень. А айдол! Ты не можешь просто так взять и начать встречаться с обычной девушкой! Ты понимаешь меня? — Вы это говорили уже. Заученные фразы? — Чонгук! — Я вам ясно дал понять, что не собираюсь расставаться с этой девушкой, не смотря на то, что это повлияет на мою репутацию. От этого моя профессия айдола никуда не уйдёт! — уже на повышенных тонах начал парень, соскачив с места и упираясь кулаками о стол менеджера. — Неужели тебе нравится, как она страдает от отношений с тобой?! — начал кричать мужчина, пристав из-за стола. — Она потеряла слишком много в отношениях с тобой! — Раз мы до сих пор вместе — это говорит о том, что она знает на что идёт, как и я, — успокоился парень, усмехаясь. — Я против ваших отношений! Как и многие тавои фанаты! Почему ты не слышишь меня, Чон Чонгук?! — Это вы не слышите меня, менеджер. Я уже говорил, что мне плевать на это. И я не думаю, что вам стоит выражаться за моих фанатов. Они даже не знают о моих отношениях, чтобы уже быть «против». Минутное молчание повисло в душном кабинете, когда оба наконец остудили пыл и напряжная обстановка стала выветриваться. Парень тяжело вздохнул и решил закончить на этом уже поднадоевшем разговоре. — Я пойду, — выпалил парень, смотря на менеджера и уже собираясь развернуться. — Или ты уходишь из группы, или разрываешь эти отношения, — неожиданно и отточено произносит мужчина, опустив голову, а затем переводя взгляд на ошарашенного парня. — Да, Чонгук, я ставлю тебя перед выбором… По другому ты не понимаешь, а я не могу оставить всё вот так. Извини. У тебя есть неделя на размышления. Можешь идти. Парень рвёт и метает от злости, но не показывает вида. «Какой к чёрту выбор? Что происходит?» С этими мыслями Чонгук покидает кабинет менеджера, предварительно захлопнув дверь, на что получил лишь недовольные вздохи. Пролетает через весь персонал и вылетает из здания, задевая плечом охранника, и прыгая в ждущее такси. Паника. Непонимание. Злость. Ярость. И ненависть ко всему, что так страстно пытается заставить его ставить любимую девушку в выбор.

***

Опустившись на холодную плитку и прижавшись головой в голой стене, темновлоосая зарывается руками в ломкие волосы, сжимая их. Пропускает солёную дорожку влаги, что медленно скатывается по её бледному лицу. Губы пересохли, в голове ничего. Глубокая пустота. Она слышала. Слышала весь разговор своего парня и его менеджера. Не специально, нет. Просто шла мимо и услышала знакомый голос за приоткрытой дверью. И любопытство взяло верх. Сейчас сидит и мучается от своего же бездействия и ругает себя за то, что сама позволила себе так привязаться к парню и теперь не в силах отпустить. Не успела вовремя отвернуться от него и уйти прочь. Не успела. Сейчас сидит и смотрит в стену напротив не моргая, и наконец понимает — она ошибка. Ошибка в жизни парня. Ошибка в жизни человека, которого она так сильно любит. Легко улыбается сквозь поток слёз, и прикрывает рот ладошкой, истерически принимая суровую правду. Она заигралась. Она стала ошибкой для того, кто шептал каждый раз при виде девушки:

«Пожалуйста, не становись моей ошибкой»

***

Холодный подъезд. Одна лампочка на всю лесничную клетку гаснет в такт каплям дождя за окном. Поздний вечер. Какой-то до жути противный и приторный вечер, в вперемешку с двухчасовым дождём. Кто-то спешит с работы, а кто-то готовит ужин для семьи. Кто-то сидит под тёплым пледом и листает каналы по ТВ. В то время как темноволосая девушка после разговора касательно студии заявила, что больше не будет снимать ту, по личным причинам и отправилась туда, куда идти вовсе не хотелось. Но чувства стыда и эгоизма сжирали изнутри, в голос крича: «Сделай это!». Уже знакомая дверь квартиры, внутри которой так тепло и уютно, терётся в глазах девушки, пока та осмеливается подойти ближе и нажать на звонок, попутно вытирая лицо от капель дождя. [ Включаем трек: Within temptation – Shot in the dark ]. Тяжёлый вздох, звонок в дверь, и полминутная тишина прерывается открывающейся дверью, на пороге которой стоял уставший парень, явно неожидающий прихода девушки. — Бёль? Краткий монолог прерывается, когда женские потрескавшиеся холодные губы касаются мужских тёплых. Солёная влага падает с ресниц на щёки, смачивая часть кожи лица напротив. Парень прикрывает глаза, отвечая на дрожащий поцелуй. Девушка чуть поддается, мысленно каря себя за свою легкомысленность и глупую привязанность. На душе больно. Слишком больно. У обоих. И они это понимают, поэтому сейчас прикасаются друг к другу так, будто они что-то ценное и фарфоровое. Девушка отстраняется первая, отталкиваясь холодными руками в грудь парня и опуская голову отходит на шаг назад. — Бёль, — произносит парень, напрягаясь. — Чонгук, — кратко выдавливает та, перебивая и набираясь сил пытаясь не заплакать вновь. — Давай расстанемся. А парню как ножом по сердцу прошлись. Будто ударили куда-то ниже груди. Горький ком подступил к горлу, а мысли давно кричали о том, что девушка не шутит. Знаете, когда роняешь на пол стакан или тарелку, раздаётся громкий стук. Когда разбивается стекло, ломается ножка стола или со стены падает картина, это производит шум. Но когда разбивается сердце, оно разбивается бесшумно. Казалось бы, должен раздаться невероятный грохот или какой-нибудь торжественный звук, например удар гонга или колокольный звон, но нет, это происходит в тишине, и хочется, чтобы грянул гром, который отвлёк бы вас от боли. Если звуки и есть, то они внутри. Крик, который никто, кроме вас, не слышит. Он такой громкий, что у вас звенит в ушах и раскалывается голова. Он бьётся в груди, как огромная белая акула, пойманная в море, и напоминает рев медведицы, у которой отняли медвежонка. Вот на что это похоже — на огромное обезумевшее пойманное животное, ревущее и бьющееся в плену собственных чувств, но в этом свойство любви — в ней нет уязвимых. Это дикая, жгучая боль, открытая рана, которую разъедает солёная морская вода, но когда сердце разбивается, это происходит беззвучно. Внутри у вас всё надрывается от крика, и этого никто не слышит. — Что? — не понимает парень, хрипло переспрашивая. — Я бросают тебя, Чон Чонгук. После этих слов девушка не сдерживается и прикладывая руку к губам безвучно плачет, задыхаясь от подступающей истерики, что вот вот готова разорвать девушку на части. Ему больно. А ей ещё больней. Ей так больно, что кажется жизнь закончилась на этих словах. А она всё ещё любит его. И всегда будет любить. Но на расстоянии. Так, чтобы ему не приносило это никаких проблем и страданий. Парень обессиленно опускает руку, о которую опирался ранее и смотрит на девушку, подавляя желание рвануть к ней и обнять так крепко, чтобы кости хрустели, а потом отругать за сказанные ранее слова. Но он понимает, девушка говорит это не просто так. Он понимает, что она сдалась. Он понимает почему. Он не винит её. Она слишком долго терпела, и проиграла. — Я была твоей ошибкой, — заканчивает девушка, подходя к застывшему силуэту парню и ещё раз кратко целует в губы, ухватываясь руками за майку. Затем отпускает и разворачиваясь уходит. Просто уходит. А парень стоит. Снова. Снова стоит и ничего не делает. Снова не бежит за ней и не пытается остановить. Он убит внутри. — Ты моё спасение, — приговаривает парень, после чего срывается на бег. Выбегает на тёмный двор, где тут же промокает под каплями холодного дождя. Исследует всё вокруг пытаясь узнать знакомый силуэт девушки, но не находит. Ни где. Не успел. Снова.

***

Снова пустота в голове. Пугающая глубокая пустота. Она отпустила его. Она всё ещё отчётливо помнит тот момент, когда он влез в её голову, перебирая всё внутри, меняя местами все чувства. Она помнит тот момент, когда пыталась его оттолкнуть, считая что он ненужное и убивающее нечто. Она помнит тот момент, когда стала привыкать к нему, к голосу, что до сих пор в её голове. Она помнит тот момент, когда отчаянно пыталась убедить себя, что не портит ему жизнь, потом что уже не могла без него, он стал частью её, изменив к чертям. И сейчас она запомнила тот момент, когда умерла вместе с ним, потому что привычка — самое худшее чувство из всех существующих.