письма.

ᅠᅠᅠᅠ ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠтвои стихи — моя гитара ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠмы отличная пара ᅠᅠᅠᅠ ᅠᅠᅠᅠ ᅠᅠᅠᅠ ❝в твоей жизни всё всегда идёт чередом как до, ре и ми. я же — оркестр без нот. твои мысли всегда собраны в красивые стихи. мои же поют гитарами. ты — как целая собранная система чего-то по истине великолепного. я же — хаос, что рушит на своём пути всё к чему прикасается. помнишь как мы решили создать свою группу? самоучка-музыкант и писатель, которые только недавно открыли в себе новые таланты. я прекрасно помню как пытался сыграть твою любимую мелодию на той старой гитаре, которую купил за пять долларов в каком-то переулке, но как смешно у меня выходило, особенно когда уже под вечер мои пальцы становились красноватого оттенка, но мало-помалу стала выклёвавыться хоть какая-то мелодия, и ты ласково проводил по моему плечу, а потом нежно целовал в макушку, говоря какой я молодец и что всё у меня получится. потом мы вместе слушали твои стихи, которые ты любил писать ночами. просыпаться в 3 часа ночи или уже утра, подрываться с кровати в одеяле, оставляя меня мёрзнуть и бежал к блокноту, стараясь быстрее записать то, что тебе приснилось. ты говорил, что во сне твоим мыслям спокойнее и тебя ничего не тревожит. твои стихи были пропитаны болью твоего прошлого и радостью твоего настоящего. в них можно было встретить абсолютно всё, включая твои детские воспоминания и заканчивая твоей ненавистью к выбранной профессии. я пытался сделать из них песню, придумывал ночами мелодии и иногда получал по голове твоим блокнотом со стихами, потому что не так, хён, не так. мои мелодии были слишком мягкими и скорее даже, нежными, если можно так сказать, а ты просил какую-то грустную мелодию, которая бы передавала весь смысл написанного. я пробовал вновь и вновь под твоим строгим руководством, а потом ты убирал эту чёртовую гитару из моих рук, замечая маленькие ссадины и мозоли на моих пальцах, на что я неодобрительно фыркал, но всё-таки слушался. мы засыпали в твоих стихах на полу и просыпались с болью в спине, потому что блять, чанёль, закрывай балкон. наши песни были пропитаны общей болью. ты вымещал её в словах, я в мелодии и вместе получалось невообразимо. мы как два артиста, которые не должны дожить до 28 подобно курту кобейну, умереть от передоза наркотиками или совершить совместное самоубийство. вскрыть друг другу вены или, схватившись за руки, упасть с высоты какого-нибудь здания — не важно как, важен результат. мы с тобой всегда осуждали нынешние группы и нынешних артистов, поговаривая, что им не хватает какой-то драмы в их концепте, да и в их песнях в целом. да, быть может, люди умеют быть счастливы в отличии от нас, но чтобы все и поголовно. или нынешним артистам нравятся врать в своих песнях? что они тогда передают? выдуманную жизнь? мы готовы были ворваться в мир музыки с правдой, с истиной, на которую были положены наши жизни со всеми шрамами и открытыми ранами. мы могли стать легендами. а помнишь ту нашу последнюю песню, которую ты написал поздно ночью, когда стрелка часов перевалила за четыре утра и синяки под твоими глазами были размером с аргентину? ты разбудил меня со словами хён, хён, мне нужна мелодия, вставай же, а я бы даже будучи при смерти не смог бы тебе отказать. мы сидели до одиннадцати утра и создавали ту самую песню, нашу песню. ты написал о нас. о наших отношениях. о наших ссорах. о нашей любви. и когда она была готова, полностью совершена, полностью идеальна, ты подошёл ко мне, схватил руками моё лицо и будучи уже в полусонном состояние сказал хён, с днём рождения, я тебя так люблю. тот поцелуй после был пропитан твоей любовью, тебе не нужно было ещё каких-то слов, глубоких изречений или же громких признаний, весомых доказательств своей любви. я понял сразу, в ту же секунду и отстранившись, шёпотом сказал, что я тоже.❞