fifty shades of hurt

      Тэхён понимает, что всё заходит в тупик — Чонгук слишком быстро привязывает парня к себе, не обращая внимания на его желания — просто ставит перед фактом. Ким знает, что это нужно прекращать как можно скорее, и именно этим собирается заняться в ближайшее время, когда голубоглазый тиран снова проснётся. За это время он успел заточить старшего в клетку, которой послужила квартира, и сделал это так, что тот даже не заметил.       Определённо, у них должны быть свои жизни, и пересекаться они должны только раз в день вечером на протяжение месяца — не более. Эти встречи должны быть не более, чем деловыми, но дело зашло туда, куда заходить не должно было. Тэхёну определённо нужно появиться в офисе и отчитаться перед директором Сон. Ей определённо будет интересно, на какие же вопросы ему уже удалось получить ответ, и каково же будет её удивление, когда она узнает, что юный журналист задавал человеку, чья жизнь не раскрыта, но интересна всем, только личные вопросы, не несущие никому, даже ему самому, никакой пользы.       Парню тяжело спать этой ночью. Его суставы ломит от того, что целый день он провёл около батареи. Руки и область лопаток беспрерывно ноют, напоминая ему о прошедшем кошмаре. И уснуть шатену всё же не удаётся. Он ворочается, переворачиваясь на живот — только так ему становится терпимо.       Стены этих апартаментов уже порядком осточертели Киму. Ему хочется выйти на улицу, вдохнуть свежий воздух. В конце концов, он хочет засыпать и просыпаться в своей кровати в своей квартире.       — «…которая когда-то была нашей», — добавляет он в мыслях.       Мысли о прошлом часто посещают его. Так внезапно и так больно, что иногда ему хочется закричать. Но всё, на что он способен — перевернуться на спину и бездумно смотреть в потолок, высматривая несуществующие узоры. Тэхён чувствует себя виноватым перед ней. Перед девушкой, которой когда-то пообещал, что не поцелует человека, которого не будет любить, и до вчерашнего дня держал обещание. Пусть он не целовал Чонгука — Тэхён позволял Чонгуку целовать его. Он позволил это сделать и даже не понял, почему. Ведь парень так яро отстаивал свои желания и требования, но, видимо, вчера в этих требованиях произошёл сбой, потому что по-другому он объяснить своего поступка не может.       В эту ночь ему совсем не спится. Его мучает вопрос о том, что Чонгук может попросить взамен на разгром игровой. Пусть младший и выглядит благородно, но не является таким, и его натура захочет попросить что-то в возмещение морального ущерба, даже если него нет. Что если он захочет, чтобы Ким остался здесь ещё ненадолго? Подумав об этом, парень недовольно поворачивает голову и окидывает Чонгука взглядом, полным ненависти — будто всё, что парень надумал, уже свершилось.       Брюнет мирно спал. Его чёлка спадала на глаза и просила, чтобы её оттуда убрали. Рука Тэхёна неосознанно потянулась к парню, но на все его попытки убрать чёлку с лица младшего, она спадала обратно. Ким подумал, что если ему придётся огребать, то пусть он огребёт по полной, и заколол прядь волос на макушке Чонгука. Он показался шатену настолько милым, что тот чуть ли не завизжал от умиления. Он смотрел на открытое лицо парня и молился, чтобы тот не проснулся, иначе смерть придёт немного раньше, чем предполагалось. Когда Тэхён смотрел на своего тирана, он забывал обо всём, о чём думал всего минуту назад. В последнее время в его мыслях много места стали занимать мысли о ненависти к Чону, но его, кажется, это не особо тревожило. Если о проблемах можно забыть таким способом, то почему бы и да?       Тэхён больше не хочет так. Не хочет, чтобы игра, в которую играют двое, нравилась только одному.       Уже под утро он засыпает, не ведая, что не проснётся к тому моменту, когда уйдёт Чонгук, ведь тогда он не сможет попросить его выпустить. Но этому не суждено было сбыться, ведь через пару часов его начали трясти за плечи, побуждая проснуться. Эти движения сразу отдают болью в руках и суставах, поэтому парень моментально просыпается, видя перед собой лицо явно недовольного Чона.       — А теперь, мелкий засранец, объясняй, что это такое? — младший пальцем показал на голову, где на макушке красовалась заколка, закрепляющая его чёлку.       — А, это... Я подумал, что волосы тебе мешают спать и поэтому заколол их. Что-то не так? Кстати, выпусти меня, я должен съездить в офис.       — Ещё чего? — ухмыляясь, говорит брюнет и одним махом срывает заколку с волос.       — Ну, пока всё. Серьёзно, Чонгук, тебе не кажется, что ты меня в заложниках держишь?       — Почему кажется? Так и есть, — говорит он настолько серьёзно, что Тэхён вздыхает от бессилия. — Да ладно, ладно, что я, тиран какой-то? Собирайся, я тебя подвезу. Если Вы, мистер Ким, конечно, не против.       — Твои резкие переходы по обращению ко мне иногда выбивают из колеи, знаешь ли. Перестань так делать.       Старшему так хочется поскорее выбраться отсюда, что он даже не противится желанию Чонгука подбросить его. Шатен действительно не может поверить, что тот согласился за просто так выпустить его и он надеется, уехав, больше сюда не вернуться. Игровой нет, и на её восстановление потребуется какое-то время, а это значит, что и смысла встречаться здесь больше нет.       — Ты есть хочешь? — спрашивает младший, садясь в машину.       — Нет, — отвечает Тэхён, подавляя урчание желудка. На самом деле он голоден, но желание поскорее избавиться от общества молодого директора оказывается сильнее, поэтому он отказывается.       До офиса они доезжают молча. Чонгук не особо любит музыку, поэтому тишина временами становилась угнетающей, но, кажется, это замечал только старший. Перед выходом он не собирается прощаться, но когда тот открывает дверь, чтобы выйти из машины, брюнет говорит: «До вечера», как бы невзначай напоминая о том, что им снова предстоит встретиться.       Парню было не по себе, когда он заходил в здание его компании, ведь он не появлялся здесь некоторое время, хотя директор Сон просила его об отчёте. Ещё тот вспоминает о листе, который женщина дала ему, где указаны особо интересующие общество вопросы, которые стоит задать Чонгуку, и поэтому Ким действительно не знает, как сказать о том, что ни один из них он не задал. А стоит ли говорить вообще?       Перед самым кабинетом он тщательно продумывает каждое слово, и только потом, с неким страхом в сердце, входит.       — Какие люди! Здравствуй, Тэхён, я думаю, у тебя есть весомая причина для того, чтобы ты не появлялся в офисе. Можешь объясниться? — Женщина вальяжно вышла из-за стола и подошла ближе к парню.       — Да... На самом деле, причина есть, — неуверенно говорит журналист, потирая рукой затылок. — Дело в том, что в эти дни я общался с директором Чоном, и мне даже показалось, что мы нашли контакт. По крайней мере, он разговаривает со мной и отвечает на вопросы.       — Кстати о вопросах. Надеюсь, ты смог узнать хоть что-то из того, что было написано в списке? Ты должен помнить, что пока идёт испытательный срок, ты должен быть более внимателен к тому, что делаешь и выполнять мои поручения, иначе ни о каком контракте и речи быть не может.       Ким понимает, что разочаровывать директора Сон — крайне нежелательно, особенно в сложившейся ситуации, поэтому он решает немного приврать и вывернуть ситуацию в свою сторону.       — Да... Вопросы. Я так подумал, вы же хотите печатать по одному в каждом выпуске журнала, так ведь? А что если напечатать всё интервью сразу? Вы представляете, как сильно повысятся продажи и насколько компания возрастёт? Мне просто кажется, что за это время у меня может получиться сблизиться с Чонгуком и потом мы сможем рассчитывать и на второе интервью.       — Я понимаю, что ты хочешь как лучше, но пока я здесь директор, давай-ка я буду решать что и как будет лучше для нашей компании? Твоя задача — просто выполнять то, что я говорю и не задавать лишних вопросов. Но я обдумаю твоё предложение, поэтому, если на этом всё, то ты можешь быть свободен.       Кажется, под конец разговора женщина была раздражена. Возможно, ей не нравятся предложения новичков или то, что кто-то пытается изменить или разрушить её уже заведомо построенные планы.       У Тэхёна было достаточно времени, чтобы побыть дома и заехать в место, где он не бывал уже достаточно давно. До той улицы, где тот живёт, можно было дойти за час, поэтому журналист решил медленно дойти своим ходом и вспомнить те моменты, когда они бывали там вместе. Каждое место, каждый переулок и цветочный магазин напоминали о ней. От этих воспоминаний парню становится так больно, но ему не хватало этих воспоминаний. Особенно в свете последних событий.       Квартира снова встречает его холодом и пустотой. Он всё никак не может к этому привыкнуть. Не может привыкнуть к тому, что, войдя, больше не скажет «я дома», и ему никто не ответит «с возвращением». Не привык также к тому, что больше не может назвать это место домом, ведь... дом — это там, где тебя кто-то ждёт, там, куда хочется возвращаться. Но ему совсем не хотелось возвращаться.       Тэхён моет одиночную чашку, стоящую в раковине и протирает слегка припавшую пылью мебель. Он так спешил избавиться от Чонгука и вернуться сюда, но только теперь понимает, что хочет обратно. Эта мысль не выходит из его головы. Парень переодевается в чистую одежду и уходит.       На нём белые джинсы и светло-жёлтая рубашка.       — Ты такой забавный. Похож на ромашку, — смеётся девушка. — Я люблю ромашки.       — Знаю, милая, — говорит Тэхён, проводя рукой по её волосам. — Знаю...       Парень присаживается и кладёт букет ромашек перед надгробием.       — Ты всегда любила их. Говорила, что они похожи на солнце. И что на солнце похож я... Интересно, увидев меня сейчас, ты бы тоже сказала, что я похож на солнце? Кажется, с того момента, как тебя не стало, я потускнел. Если бы я на самом деле был солнцем, то давно погас бы. Знаешь, ты всегда напоминала мне подсолнухи. Если бы я был солнцем, то ты была бы моим домом, потому что подсолнухи всегда тянутся к солнцу. Но... если подсолнухов нет, то... и светить солнцу больше не для кого.       — «Если подсолнухов больше нет, всегда найдётся что-то, чему солнце необходимо для жизни. Я бы хотела, чтобы ты нашёл человека, для которого мог бы снова сиять. Только, пожалуйста, полюби его».       Каждый раз парень чувствует себя сумасшедшим. Он думает над тем, что бы ему ответила девушка, и каждый раз ему кажется, что она совсем рядом и правда говорит это. Может, он и правда сходит с ума.

***

      — Так, вопросы... Вопрос первый: «Расскажите о своих родителях. Повлияли ли они на Ваш успех?» Что за идиотизм? Кто о таком спрашивать будет? Он даже мне о них ничего не рассказывает, не уверен, что общественность станет исключением. Ладно, пропустим, вопрос второй: «Как деньги и слава повлияли на Вашу жизнь, и были ли эти изменения в положительную или отрицательную сторону?» Почему мне хочется просто вычеркнуть все эти вопросы? Господи, хоть ты объясни мне, почему именно я должен заниматься этим человеком?       Журналист бродит по квартире и пытается найти хотя бы несколько вопросов, где будет присутствовать такое понятие как тактичность. Директор Сон наверняка просто не хочет принимать Тэхёна на работу, раз дала такое задание и такие вопросы. Она ведь сама говорила, что это практически невыполнимо. Тогда в чём была причина для того, чтобы это «невыполнимое» дать новичку, стажёру? Даже если парень не получит это место, он всё равно хочет сделать всё на отлично. Не ради кого-то — ради своих же принципов.       Он вычёркивает большую часть вопросов и переделывает их на свой лад, оставляя только четверть в нетронутом состоянии. С сегодняшнего дня, а если быть точнее, вечера, тут нет места личным вопросам и целям. Только работа и только сотрудничество. Ничего больше. Ничего больше. Совсем ничего.       Когда близится вечер, журналисту звонят с неизвестного номера. Он не большой любитель принимать звонки от незнакомых номеров. Если быть точнее, вообще предпочитает такого не делать вообще, но ему приходится, так как это может быть Чонгук.       — Да? — неуверенно отвечает он.       — Привет, это... Ким Тэхён? — таким же неуверенным голосом спрашивает парень по ту сторону телефона.       Тэхён удивляется, потому что его номер есть всего у нескольких людей, их можно пересчитать по пальцам, но ни этот голос, ни манеру говорить, он узнать не может, хотя за эти мгновения перебирает десятки вариантов людей, так и не находя чего-то схожего.       — Кто это?       — Ох, совсем забыл. Это так невежливо с моей стороны. Это Ким Намджун, может, помнишь? Тот, с кем ты будешь работать в одном отделе, если тебя, конечно, примут. Я так подумал, если мы почти коллеги, то, возможно, нам стоило бы познакомиться? Парни из другого отдела пригласили меня сегодня посидеть в баре и попросили обязательно позвать тебя. Все уже достаточно наслышаны о тебе и Чон Чонгуке.       Слишком много текста. Тэхён едва успевает за его быстрой манерой речи. Или же парень просто говорил быстро от волнения?       — Да, Намджун, я тебя помню, но, боюсь, мне придётся отказать. Не пойми неправильно, но каждый вечер у нас с Чонгуком... как бы так сказать... Мы проводим беседы определённого характера, после которого я беру у него интервью, так что на ближайший месяц мои вечера заняты. Прости, я бы правда хотел, но директор Сон...       — Да, Мигера ещё та, — Намджун посмеялся.       — М-мигера? Я думал, вы все её уважаете.       — Да, уважаем только в её присутствии и только за то, что она платит нам хорошие деньги. Ладно, если будут проблемы или найдёшь свободное время, звони, теперь мой номер у тебя есть.       Даже несмотря на то, что собеседника не было видно, шатен уверен, что тот улыбался. Он сохраняет его номер и с удивлением смотрит на прибавку в числе контактов. Этот разговор — самое непринуждённое, что случалось с парнем за последнее время. Хорошее должно заканчиваться, и поэтому он решает не оттягивать, и едет к Чонгуку прямо сейчас. Через час его офис закрывается. поэтому он может успеть как раз вовремя.

***

      Ким входит в здание совершенно уверенно настроен на то, что должен всё изменить. На нём официальный костюм и список вопросов в руке. Он уже знает, какой из них хочет задать, и не медля поднимается на этаж, где вот-вот закончится рабочий день директора. Многие работники собираются домой, а некоторые уже давно ушли. А на одном из этажей, кажется, уже даже выключен свет. Парень с опаской проходит по коридорам последнего этажа. Вокруг тихо. Кажется, и здесь все тоже ушли. Все, кроме одного.       — Нет никакого прогресса, понимаете?! — Около кабинета директора слышатся его же крики. — Никакого прогресса не про-ис-хо-дит. Если всё и дальше так пойдёт, то я буду вынужден прекратить сотрудничество с вашей компанией. Даю неделю. На большее у меня сил не хватит. Всего хорошего.       Тэхён сидит на кресле около кабинета и смотрит в стену. Он ещё не слышал, чтобы Чон кричал. Если он не кричал на него за то, что тот разгромил игровую, в которую вложено энное количество денег, то сейчас парень совершенно не представляет, что такого нужно было сделать, чтобы так его разозлить.       Дверь открывается и из кабинета выходят двое мужчин и женщина. Судя по их быстрому шагу, они явно намереваются уйти отсюда как можно скорее. Хорошо, что у них есть такая возможность, ведь у Тэхёна её больше нет. Он сидит ещё какое-то время, не зная, когда можно входить.       — Кто там ещё? — выкрикивает директор. — Вы должны знать, что время на приём у меня уже давно закончилось, так какого чёрта Вы приходите?!       Казалось, будто он говорил прямо с журналистом, только на расстоянии. Однако, этот односторонний разговор был на настолько повышенных тонах, что Ким отчётливо слышал каждое слово.       — Входите! — снова кричит Чон, и старший, подрываясь с места, заходит, боясь ещё больше разозлить того, кто находится внутри кабинета.       Брюнет стоит лицом к окну, заведя руки за спину. Он не видит Тэхёна, и поэтому тот не знает, что ему сказать, однако тот сам начинает.       — Честно говоря, мне даже поворачиваться не хочется. Не хочу смотреть в лицо такому бесстыднику. Почему этого нельзя было сделать утром или после полудня? Вам всем, видимо, нравится, доставать меня именно вечером. Давайте быстро и по факту, без лишних слов.       Его голос охрип. В нём отчётливо слышится усталость. Он потирает глаза и вздыхает. Старшему становится жаль. Также он начинает осознавать, что каким бы тираном ни был Чонгук, он действительно тяжело работает и остаётся допоздна, чтобы поддерживать благосостояние компании.       Тэхён подходит ближе, заходит за стол и, опираясь, присаживается на него. Брюнет находится в полуметре от него, но всё так же молчит и смотрит на погружающийся в темноту город.       — Чонгук? — тихо выдавливает из себя Ким.       Тот, расцепляя руки на спине, медленно поворачивается. Его глаза сейчас не голубые, журналист сразу это замечает. Похоже, он снял линзы. Наверняка, устал. На нём не было лица, глазные белки покраснели, а веки и вовсе закрывались. Он сделал буквально шаг, приблизившись к Киму, упёрся ладонями в стол, а головой уткнулся в чужое плечо. Директор глубоко и тяжело вздохнул.       — Тэхён... Я так устал, — говорит он тихо, слегка потираясь лбом о плечо старшего. — Что ты здесь делаешь?       Ким проводит рукой по его спине, затем пальцами перебирает слегка отросшие волосы, пока тот вздыхает, молча прося о кровати и сне.       — Ты не назначил место встречи. Сказал, что просто встретимся вечером, — так же тихо отвечает шатен.       — Да? — Чон усмехается. — Я не сказал, что, где и когда, а ты сам вот так взял и приехал? Какой интересный поворот событий.       — Не подумай о чём-то лишнем, это просто сотрудничество. Вынужденные обстоятельства, понимаешь? — Ким пытается говорить уверенно, но понимает, что у него не получается.       — Сотрудничество, говоришь? Если ты называешь это просто сотрудничеством, то почему продолжаешь гладить меня по волосам?       — Потому что ты устал.       — И это повод? Ты бы пришёл к своей директрисе Сон, чтобы вот так сидеть на её же столе и обнимать её, когда она устала?       — Нет. Она мне никто, с чего я буду такое делать?       Чонгук поднимает голову с плеча старшего и смотрит ему в глаза. Он улыбается, а журналист замечает, что его лоб красный, и чёлка растрёпана.       — Да-а? — протягивает брюнет. — А кто же тогда для тебя я, что ты позволяешь себе такое делать? Сам-то понял, что сказал?       — Я не имел ввиду это!       — Не кричи... И так голова болит. Зато теперь мне есть, за что тебя наказывать.       — Чонгук, тебе не надоели эти игры с наказанием? Пожалуйста, перестань, у меня правда болит всё тело. Замени это чем захочешь, только перестань делать такое, как в последней день в игровой, — старший сам не замечает, как начинает буквально умолять директора.       — Ты знаешь, я сейчас не в том настроении, чтобы делать что-то подобное.       Чонгук встаёт, полностью усаживает Тэхёна на стол, и одним движением колена раздвигает его ноги, вмиг сокращая и без того практически не имеющееся расстояние между ними. Одной рукой расстёгивает пиджак парня, и пробираясь под него, обнимает за талию, а другой проводит по щеке, большим пальцем задевая нижнюю губу. Он опускается и накрывает его губы своими. Невесомый поцелуй длится всего пару секунд, и журналист, к своему удивлению, даже не пытается увернуться.       — Я собирался заехать за тобой после работы, снять номер в отеле. А после того, как последние, которые находились здесь, вывели меня, я правда думал, что сейчас вылечу из кабинета, приеду к тебе и выебу так, что забудешь, как ходить. Но ты пришёл сам.       — Пришёл. А ты всё так же ничего не делаешь.       — А ты торопишься?       Каждую секунду Тэхёну кажется, что вот-вот, и Чон просто рухнет — настолько уставшим он выглядит. Видимо, ни у одного, ни у второго нет желания. У Чонгука — наказывать, у Тэхёна — поддаваться.       Младший перерывами вздыхал и подолгу смотрел в глаза Киму. Ладонями он обхватывает лицо парня и, видя, что тот не противится, снова целует. Его губы, оказывается, такие мягкие и тёплые, когда он не сопротивляется. Чон проводит языком по нижней губе, и затем кусает — не сильно, но достаточно для того, чтобы шатен дёрнулся и издал тихий стон. Он углубляет поцелуй и прижимает старшего к себе. Такое поведение не привычно для журналиста.       — У тебя очень красивые глаза. Не надевай больше линзы.       — Прости, но наверное сегодня обойдёмся без наказаний. У меня больше не осталось сил на сегодняшний вечер, — брюнет устало опускает голову и вновь руками упирается в стол. — Хотя, почему прости? Тебе же лучше.       — Лучше? — восклицает старший.       — Ну да, судя по тому, как я тебе неприятен.       — Мне неприятен не ты, а твои игры. И вообще, без всего этого я не смогу взять у тебя интервью.       — Заметь, я и слова не сказал о том, что не стану отвечать на твой вопрос.       Сперва журналист не поверил, что всё может быть настолько просто, но Чон был настолько уставшим, что было понятно и так — ему не до шуток.       — То есть, ты хочешь сказать, что даже не станешь просить, чтобы я остался на ночь? Или восстанавливал игровую? Или ещё что-то в этом роде?       Директор обошёл стол и присел на самый дальний диван в кабинете. Рукой он подозвал шатена к себе, и тот, взяв листок с вопросами, послушно подошёл и сел. Сначала оба молчали. Чонгук всё тем же усталым взглядом пялился в стену.       — Я не буду просить ни о чём таком, но просто ещё хотя бы час побудь здесь. Просто побудь.       — Тогда... Я принёс тот список вопросов, которые меня попросили тебе задать. Может, взглянешь? Здесь есть не самые тактичные, поэтому я решил посоветоваться с тобой, — Тэхён протягивает листок, и младший, усмехнувшись, принимает его.       — Мистер Ким, Вы хотите сказать, что принесли эти вопросы, чтобы я их прочитал? Не должно ли это быть сюрпризом для меня? — Парень переводит взгляд на текст и некоторое время внимательно вчитывается. Он хмурит брови, явно недовольный тем, что видит там. — Тогда, давай будем начинать с первого. Я не думаю, что ты кому-нибудь скажешь, что я немного привру. Побудь хорошим мальчиком. Тебе ведь нужно интервью, и неважно, правдивое оно или нет.       Тэхён хочет возразить, но не делает этого, потому что понимает: если бы это происходило при других обстоятельствах, скажем, он просто задал Чону вопрос, а тот ответил на него, приврав, то журналист об этом так и не узнал бы, и не узнал никто другой. Сейчас же, Чонгук просто сказал ему правду.       — Так... Расскажите о своих родителях. Повлияли ли они на Ваш успех? Интересный вопрос, и я бы даже сказал, очень личный. Ну, что я могу сказать, когда мне исполнилось шестнадцать, моя мать стала успешной актрисой, сейчас она снимается в американских комедиях и имеет большую популярность. Мы с ней довольно близки, видимся раз в месяц, но это не мешает нам поддерживать хорошие отношения. Отец является владельцем крупной сети банков. Из-за занятости, мы видимся редко. Я люблю своих родителей, и на мой успех, я думаю, повлияло то, что я брал с них пример. Хороший пример. Но во всё остальном я достиг целей сам, — мечтательно рассказывает директор, а после вздыхает и переводит взгляд на журналиста. — Записал?       — И... насколько сильно ты приврал? — скорее с опаской спрашивает Ким.       — Ну, моя мать алкоголичка. Когда мне было четыре, она бросила нашу семью и долгое время считалась пропавшей без вести. Год назад, когда моя компания стала процветать, она явилась сюда, в главный офис и заявила, что я её сын. Само собой, ей никто не поверил. Я просто купил ей жильё, дал денег и сказал, что больше ничем не обязан. А отец... Он был не таким уж плохим человеком. Но после того, как мы остались одни, ему пришлось устроиться на высокооплачиваемую работу. Тогда были довольно трудные времена для Кореи, и он работал на атомной станции. Лучи радиации были не сильными, но достаточными, чтобы через двадцать лет он скончался от многочисленных болезней. Из-за этого мне было трудно, ведь я всеми силами пытался ему помочь, пусть знал, что помочь уже нечем.       Тэхён знает, что нужно что-то сказать, но он не может подобрать слов.       — Не надо. Говорю же, просто посиди со мной.       — Да нет... Просто недавно я спрашивал тебя о родителях и ты сказал, что твоя мать была наркоманкой и проституткой, и умерла, когда тебе было четыре, а отец пропал, когда тебе было девятнадцать. Я просто не знаю, чему верить.       — То, что она была в придачу наркоманкой и проституткой — это да. Но в остальном я солгал. А сейчас, пожалуйста, помолчи, а то завтра будешь вдвойне отрабатывать.       — Можно я завтра отработаю вдвойне, но задам ещё один вопрос? — Журналист не ведает, что говорит, но на этот вопрос ему очень хотелось узнать ответ. Чонгук молча посмотрел на него, и парень решил, что молчание — знак согласия. — Ты когда-нибудь любил?       — Четыре года назад, когда мне было 20, да, было дело. Тогда я учился в университете и мне очень нравилась одна девчонка. Мы встречались долгое время, я ей открылся. Но, как и ожидалось, ни к чему хорошему это не привело. Той ещё стервой оказалась, — директор снова усмехается, но по глазам видно, что воспоминания даются ему с болью.       Тэхён вспоминает их самый первый разговор. Самый первый вопрос, который он ему задал.

— Мистер Ким, Вы ведь не забыли о нашем договоре? — спрашивает Чонгук лежащего рядом Тэхёна. Он уже начинает засыпать на загадочном пятьдесят девятом этаже. Брюнет, зная, что лучше будет спать в квартире, унёс парня на этаж ниже. — Ты можешь задать мне один вопрос. — Вопрос? Точно, вопрос... — сонно мямлит шатен. — Хэй, Чонгук, ты когда-нибудь любил? — Тэхён поворачивается лицом к Чону и, всё так же сонным, но заинтересованным взглядом смотрит на него. — Нет, не любил. Любовь — то чувство, которое делает слабее и убивает нас. Запомни это.

      Вспоминает, и осознаёт, что либо каждый раз Чон ему лжёт, либо он стал ему открываться.       — Но когда эту суку сбила машина, из этих отношений я понял одно, — продолжает Чонгук. — Цени каждый момент. Вот, к примеру, когда ты ешь мороженое, ловишь снежинки языком или держишь любимого человека за руку. Громи игровую как в последний раз, — парень делает акцент на этих словах. — И люби... люби тоже, как в последний раз. Делай всё как в последний раз, потому что никогда не знаешь, который из них будет последним.       — Тогда... Может ли случиться такое, что ты влюбишься в меня?..

«С любимыми не расставайтесь, Всей кровью прорастайте в них. И каждый раз на век прощайтесь, Когда уходите на миг.»