На кончиках пальцев

Перемены: — Тебе страшно? — шепчет Сынни прямо в губы Ёнбэ. Он смотрит ему прямо в глаза и не может отвести взгляда. Ёнбэ лежит на кровати, облокотившись на подголовник, руки на бедрах Сынни, а сам Сынни нависает над ним. — Невероятно, — выдыхает Ёнбэ и сокращает расстояние между их губами. Сынни стонет в поцелуй, проводит руками вверх по накаченным бицепсам старшего, а потом зарывается пальцами в его волосы. — Не хочешь остановиться? — спрашивает Сынни, когда отрывается от губ Ёнбэ, чтобы вздохнуть. Тот нервно сглатывает. Сынни пытается разглядеть ответ в глазах хёна, но не находит ни одной подсказки. Он видит смущение и страх, но зрачки расширены от желания. От увиденного у Сынни начинает приятно тянуть внизу живота. После месяца жарких поцелуев, взаимопомощи в туалетных кабинках клубов, минета, Сынни думает, что еще слишком рано для Ёнбэ. Слишком рано. Еще. — Ты веришь в меня? — голос Ёнбэ сломался на середине фразы, что выбило из весь воздух из Сынни, будто его ударили. — Я верю в тебя, — сказал Сынни на выдохе, обдав нежную кожу Ёнбэ горячим воздухом в миллиметрах от его уха. — Хорошо, — так же тихо ответил старший парень, а потом надавил на бедра Сынни, направляя того. Член Ёнбэ коснулся входа Сынни, встречая сначала сопротивление. Когда Ёнбэ полностью вошел в младшего, Сынни откинул голову, приоткрыл рот в экстазе, сгорая от эмоций и удовольствия. Сынни никогда не чувствовал себя таким живым. Сынни чувствовал, что он умирает. Ёнбэ стонет в его плечо, впивается пальцами в кожу. Сынни точно знает, что останутся следы, но ему все равно. Ёнбэ старается не двигаться, давая время младшему, чтобы тот привык к ощущениям. Сынни не может сдержать улыбки: всегда такой заботливый и добрый Ёнбэ, скорей всего, он специально читал о сексе с парнями, чтобы быть готовым, чтобы не сделать Сынни больно. Сынни медленно приподнимается и опускается обратно. Еще и еще. Они не отрывают взгляда друг от другая, желая прочитать все эмоции на лице. Младшему кажется, что он замечает проблеск нежности и, возможно, любви, если по выражению лица можно это сказать. Но он тут же отбрасывает эту мысль. Такого не может быть. Его зрение, вероятно, подводит. Ёнбэ закусывает нижнюю губу, чтобы сдержать стоны, ведь он всегда все держит в себе, таким уж человеком он является. Он совершенно не громкий и активный, как люди, которые окружают Сынни. Как сам Сынни. Он спокойный, тихий и сильный. Сынни проводит пальцем по нижней губе хёна, чтобы тот перестал ее кусать, а потом проводит подушечкой пальца по обеим покрасневшим губам и останавливается на середине. С пару секунд они смотрят, не отрываясь, друг другу в глаза, а потом Ёнбэ открывает рот, целует палец Сынни, прикусывает его. Младший теряет голову от такого простого жеста, он ускоряет движения, приподнимаясь и опускаясь полностью на член Ёнбэ. Эта перемена темпа что-то ломает в Ёнбэ, и он опрокидывает Сынни на холодные простыни, таким образом меняясь местами. У Сынни перехватывает дыхание, а Ёнбэ вновь замедляет темп. Сынни думал, что секс с Ёнбэ будет быстрым и жестким, пока старший эгоистично утраивает себе разрядку, однако все происходить медленно и нежно. Настолько медленно, что становится практически невыносимо. И когда Ёнбэ задевает его простату, Сынни не может сдержать громкий стон. Прежде чем кончить, он замечает, как глаза старшего светятся от счастья. Он не знает, чего ожидал после секса. Может быть он ждал, что Ёнбэ сбежит. Может быть он ждал невнятных извинений и слов о том, что всё это было ошибкой, слов «прости, макнэ, я понял, что я натурал» и «давай не будем об этом вспоминать?». Однако, Ёнбэ лежит с ним рядом, раскинув руки в приглашающем жесте. Сынни не медлит и минуты, прижимает к хёну и кладет голову ему на грудь. Ёнбэ зарывается пальцами тому в волосы, а Сынни протестующе мычит, когда старший нечаянно тянет за запутавшуюся прядь. Они смеются. Вместе. — Прости, — улыбаясь, говорит Ёнбэ. — Тебе ведь совершенно не жаль, — они вновь смеются в унисон. Песнь любви и печали: Ёнбэ всегда аккуратен со своей обувью, одеждой, головными уборами и аксессуарами, даже в квартире Сынни, но есть вещи, которые могут валяться неделями. Записки недельной давности с напоминаниями забрать одежду из чистки или позвонить матери. Или же просто послания, вроде: «Сынни, я выпил весь сок. Вечером куплю. Увидимся позже», а ниже может быть приписка для самого Ёнбэ с напоминанием купить этот многострадальный сок. То, что он пишет эти записки, – не значит, что он собирается выполнить написанное. Они просто валяются на кухонном столе. Некоторые из них все исписаны и перечеркнуты – слова песни, над которыми думает старший. Лучше бы оставить их лежать на месте, но Сынни не осознает, что делает, пока не оказывается в кресле, читающим все эти бумажки. Он пробегает глазами по словам. Губы Сынни растягивают в грустной улыбке. Песня получится чудесной, без сомнений. Каждая песня Ёнбэ получается очень трогательной, в них всегда можно прочувствовать все его эмоции, услышать о всех заветных желаниях. Вероятно, именно поэтому они могут ранить так сильно. «Убей меня быстро и уходи» Как метко. Как только Сынни прочел эту строчку, его грудь прорезало острой болью. Вся та печаль, что он нес через года, накрывает его новой волной. Его улыбка становится все грустней по мере того, как он дочитывает слова на клочке бумаги, ведь с каждым прочитанным словом становится все очевидней, что Ёнбэ не забыл её, что Ёнбэ все еще любит Мин Хёрин. «Почему, как дурак, не могу забыть тебя? Уходишь...» Он слышит, как открывается входная дверь, собирает все бумажки и кладет их обратно на стол, пытаясь прийти в себя, чтобы Ёнбэ ничего не заподозрил. Сынни точно знает, что это пришел Ёнбэ и, возможно, даже принес сок, который обещал купить еще несколько дней назад. Спустя мгновение старший парень появляется в поле зрения Сынни, держа пакет с продуктами в руках и пытаясь снять кроссовки, не опуская свою ношу. Отодвигая свою обувь в сторону, где уже стоят десять пар его кроссовок, Ёнбэ проходит в комнату. — Что-то случилось? — наконец спрашивает он, поднимая глаза на Сынни. — Ничего, — Сынни отвечает спустя мгновение. Вся фишка в том, что нужно звучать непринужденно. Если ответишь слишком быстро, то собеседник может заподозрить что-то неладное, что ты что-то скрываешь. А Сынни есть что скрывать. Должно быть, он выждал недостаточное количество времени, так как Ёнбэ кинул на него изучающий взгляд, будто пытался понять, есть ли причина для Сынни врать ему. В конце концов, он ничего не говорит, а лишь продолжает держать в руках пакет, в котором лежит сок для макнэ. — Я, наконец-таки, вспомнил, — Ёнбэ первым нарушает тишину. Сынни ничего не отвечает, а лишь подходит к нему, опускается на колени, расстегивает ширинку на джинсах старшего парня и берет его член полностью в рот. Возможно, Сынни делает ему минет с отчаянием, пытаясь полностью ублажить Ёнбэ. Возможно, он так же отчаянно пытается напомнить себе, что всё это является ничем большим, лишь дружеской взаимопомощью. Они всего лишь два человека, ищущие разрядки. Ёнбэ никаким волшебным образом не влюбится в него. И, возможно, будь он честней с самим собой, Сынни бы признал, что цепляется за любую надежду, особенно когда Ёнбэ так нежно заключает его лицо в свои ладони. — Тише, — нежно говорит Ёнбэ с улыбкой на лице, но со сбившемся дыханием. — Не так быстро. У нас есть время. И Сынни делает так, как просит его хён, хоть и знает, что времени у них нет. У них недостаточно времени, ведь Ёнбэ скоро его покинет. Он найдет другую прелестную девушку с идеальными глазами, носиком и губами. И, подобно Хёрин, которая бросила его, он точно так же бросит Сынни, даже не обернувшись. Ёнбэ ласково проводит большим пальцем по щеке младшего, кончая. А потом и он опускается на колени перед Сынни, пытаясь поцеловать его. Младший парень отстраняется. — Испачкаешься, — Сынни пытается объяснить свой поступок, но Ёнбэ, кажется, всё равно, поэтому тот все же целует макнэ. Он сразу же проникает языком в рот младшего, таким образом, они разделяют вкус Ёнбэ на двоих. Посреди ночи Сынни просыпается, потому что его мучает жажда, поэтому он оставляет Ёнбэ, с которого почти полностью сползло одеяло, на кровати и уходит на кухню за водой. Бумажек со словами песни больше нет. Как и ожидалось.