На кончиках пальцев

В середине: Когда им обоим не нужно бегать по комнате в поисках одежды, ключей и кошельков, чтобы успеть собраться и уехать по делам согласно расписанию, они нежатся в кровати, не делая ничего. Сынни лежит на груди Ёнбэ, слушая его сердцебиение, и бездумно выводит пальцами узоры на его прессе. Иногда, когда они все же находят в себе силы выбраться из кровати, Ёнбэ готовит ему завтрак: яичницу и рис с кимчи, потому что сам Сынни частенько забывает нормально завтракать. — Сынни-я, ты не можешь есть пиццу на завтрак, — однажды сказал Ёнбэ, когда застал младшего за уплетанием уже остывшей с ночи пиццы. Иногда, когда Сынни просыпается раньше, он наслаждается ощущением дыхания Ёнбэ на своей шее и тяжести руки на своей талии. Тогда, он аккуратно поворачивается, и разглядывает, как сменяют друг друга эмоции на лице старшего, пока тот видит сны. Иногда Ёнбэ хмурится во сне. Иногда на его лице лишь спокойствие, и ничто не тревожит его сон. Иногда старший просыпается от взгляда Сынни, трет еще сонные глаза и называет его странным, но щеки Ёнбэ все равно краснеют. Когда у них есть время, они принимают душ вместе. Чтобы сэкономить воду, как говорит Ёнбэ. Но правда в том, что они совсем не экономят воду, потому что их душ постоянно затягивается. Ёнбэ прижимает Сынни к стене, опускается на колени и отсасывает младшему, пока тот пытается удержаться от падения, вцепившись в волосы старшего. — Лжец, — говорит Сынни, пока пытается охладить свою пылающую кожу. — А ты милый, — Ёнбэ произносит перед тем, как укусить младшего за губу. Сынни лишь для вида пытается его оттолкнуть. Иногда младший просыпается, когда Ёнбэ уже ушел. Простыни уже остыли. Это заставляется Сынни чувствовать себя покинутым. Иногда он просыпается от звуков, которые издает Ёнбэ, пока тот собирает свои вещи, пытаясь не разбудить Сынни. — Хён? — спрашивает младший. — Эй, — всегда говорит ему в ответ Ёнбэ, а потом садится на кровать рядом с Сынни. — Мое расписание начинается слишком рано сегодня, но я не хотел тебя разбудить. — Ничего страшного, — Сынни прижимается к руке Ёнбэ, которая гладит его по щеке. — Увидимся позже, макнэ, — говорит на прощание старший и нежно целует на прощание. Ёнбэ уходит на работу, а Сынни в царство снов. Так проходит их утро. По крайней мере, множества из них. Дни и ночи обычно другие. По началу они занимались жестким сексом на диване. Около стены. На кухонной стойке. Один раз даже на столе. Когда еще Сынни не дал Ёнбэ дубликат ключей, то старший прижимал его к двери, стоило им только войти в квартиру. Ёнбэ проникал своим языком в рот младшего, а его рука спускалась ниже, не давая Сынни понять, что происходит. В такие моменты они не уходили дальше коридора, но Сынни никогда не возникал, ведь стоило ему увидеть расширенные от желания зрачки его хёна, услышать, как тот стонет его имя, то Сынни забывал обо всем на свете, пока кончал в руку Ёнбэ. И сейчас они тоже занимаются жестким сексом. В душе. У огромного окна во всю стену. Один раз даже на балконе, когда оба забыли об осторожности. Но они также занимаются сексом медленно, с нежными поцелуями, легкими поглаживаниями. На кровати. На диване. Где-угодно. Везде. Будь Сынни романтиком, он бы назвал это занятиями любовью. Но он не романтик. Он отказывается им быть, иначе, в конце концов, именно ему разобьют сердце. Их отношения уже перестали быть лишь для секса. Жизнь была бы легче, будь это все ради секса. В какой-то момент Ёнбэ после работы возвращается домой вместе с Сынни, а Сынни никогда не мог сказать ему «нет», особенно когда старший делает такое умилительное лицо. А потом Ёнбэ возвращается с работы домой к Сынни даже в те дни, когда они не работают вместе. Ёнбэ теперь постоянно находится у Сынни. В дни, когда у них есть дела. В дни, когда их нет. Даже ночью, после тяжелого 16-часового рабочего дня, Ёнбэ все равно идет домой к Сынни, только чтобы упасть на кровать и заснуть. Моменты, когда они ничем не занимаются, убивают Сынни больше всего. После легкого дня на работе (или вовсе в выходной) Ёнбэ готовит для них двоих ужин дома. Или же они ужинают в ресторане с его друзьями. С друзьями Ёнбэ. Только вдвоем. Иногда после они идут тусоваться в клуб, старший, естественно, идет вместе с ним. — Ты не обязан идти со мной, — говорит Сынни ему, так как знает, что Ёнбэ не особо любит тусовки. Если и посещает их, то только из-за своих друзей и Джиёна. А Сынни обычно зависает со своим кругом друзей. — Вдруг будет весело, — пожимает старший плечами. И всю ночь он не отходит от Сынни, постоянно обнимая того за плечи, не смотря на свой рост. Иногда они проводят вечера лениво - на диване перед телевизором. Ёнбэ лежит головой на коленях Сынни, упрашивая сделать ему массаж головы. Обычно они смотрят фильм или дораму, но Ёнбэ засыпает еще на середине. — Сынни-я, — Ёнбэ, засыпая, зовет младшего. — Знаешь же, что ты для меня особенный? Особенный. Ох, как бы Сынни хотел, чтобы это было правдой. Однако, с напускной уверенностью он отвечает: — Конечно, я же твой макнэ. — Да, но также..., — старший не успел закончить предложение, зевнув. — Ты устал, — быстро начал Сынни, чтобы не дать тому возможности закончить фразу. — Пошли спать. Ёнбэ потряс головой и с закрытыми глазами уткнулся младшему в живот. Жар тут же начал расходиться по венам Сынни. — Я давно хотел с тобой поговорить, но я плох в этом, — пробурчал Ёнбэ, все еще упираясь в живот макнэ. — Я хотел убедиться, что мы друг друга понимаем... что мы на одной стадии. Он всегда это знал. Как бы это знание ни ранило его, он всегда понимал. Но также он знал, что Ёнбэ бы никогда не ранил никого намеренно. Поэтому он и сказал Сынни, что тот особенный для него, но не в том смысле. Не как возлюбленный. Сынни также знал, что не хотел услышать эти слова от самого Ёнбэ. — Хён, я знаю, — Сынни хотел поаплодировать самому себе за то, что его голос предательски не сломался, что на лице не дрогнул ни одну мускул, что он смог придать голову радостную интонацию. — Нам нет смысла говорить об этом. —Знаешь? — спросил старший, улыбаясь краешком рта. — Конечно, ты знаешь. Ты всегда был таким умным, Сынни. Я просто... Я хотел, чтобы ты знал, что я... Ты... Ёнбэ замолчал на полуслове, пытаясь подобрать правильные слова. Ни один из них не умел выражать свои чувства словами, особенно тяжело это давалось старшему. Поэтому Сынни решил помочь ему закончить это неловкий разговор: —Я не хочу об этом говорить, — его голос все же дрогнул. — Мне становится некомфортно. Старший изогнул бровь, а улыбка практически сошла с его лица. Казалось, что он выглядит уже не так счастливо, но и не расстроенно. — Хорошо, — его голос звучал практически неслышно. — Пока мы оба думаем, что мы на одной стадии, все хорошо. Ты много значишь для меня. — Спасибо, — ответил макнэ, думая про себя: «но я не значу достаточно». Тихий храп Ёнбэ отвлек его от своих мыслей. Покачав головой, он легонько дотронулся до плеча старшего. — Хён, вставай, пошли в кровать. — Я сплю здесь. Мне удобней на твоих коленях, — промурлыкал Ёнбэ. — А как же я? Я не могу спать с таком положении, — возразил Сынни. С долгим и протестующим вздохом Ёнбэ еще сильней уткнулся носом в живот младшего, отказываясь вставать. — Я встану, только если ты донесешь меня до спальни. — Хён, ты же тяжелый! — протестующе сказал макнэ. Сынни решил, что лучшим вариантом будет спихнуть Ёнбэ с колен. Когда тот начал падать, макнэ не мог удержаться от смеха, смотря на то, как расширяются в панике глаза старшего, перед тем, как тот с глухим стуком упал на пол. «Этот идиот заслужил. Нести его? Ёнбэ думает, что их жизнь похожа на кино?»