Беглецы

      Дом семейства Хопс выглядел как дом среднестатистической семьи. Здесь было так много ненужного хлама, что у Кэтрин ужасно чесались руки его выкинуть. Много антикварной мебели, которую омега ненавидела всей душой; пыль, от которой она чихала; засохшие цветы; огромное количество мелких вещиц, сделанных самой Камиллой и её матерью; фотографии. Ей не нравился этот дом. Слишком много в нём того, чего она никогда не любила. Но выбирать не из чего. К тому же, здесь было то, чего она так хотела: уютная кровать, душ и холодильник.       Новая личность тоже её не сильно устраивала. Камилла. Она была самой популярной девчонкой в школе, у неё было очень много подружек, черлидер, вела здоровый образ жизни и ни дня не пропустила, не зафиксировав это в своём дневнике. Это и спасло Кэтрин. Она капитально отличалась от Камиллы, но дневник помог Кэтрин стать ею. Сначала она с отвращением смотрела на мни-юбки, платья и облегающие маечки, ей никогда не хотелось становиться блондинкой, а в розовой комнате принцессы (хотя, неудивительно, что она выглядела так, ведь семья Хопс покинула этот дом, когда Камилле было пять) ей было ужасно не уютно. Но прошло две недели, и Кэтрин сама не заметила как начала смотреть фильмы про любовь, от которых ранее воротила нос, стала более умело орудовать косметикой, а юбка оказалась не такой уж и короткой. Ей даже удалось устроиться на работу в кафе. Кэтрин всегда была виртуозной вруньей, так что со временем она вжилась в роль Камиллы Хопс.       Всё же, по началу, Кэтрин казалось, что все взгляды на улице прикованы к ней. Никто её не верит, и вот-вот какой-нибудь прохожий закричит: «Она вовсе не та, за кого себя выдаёт!». Но вот прошёл день, два, неделя, и никто не увидел различий между самозванкой и маленькой девочкой, гуляющей под ручку с мамой. Если кто-то спрашивал её о жизни — она отвечала фактами из дневника, и в эти моменты, если бы к ней подключили детектор лжи — тот бы ничего не зафиксировал. Ведь, по сути, она говорила правду.       СОседи также не сомневались, что в дом заехала именно амила Хопс. Через дорогу жила милая старушка Сара, не выходившая из своего заросшего декоративным растениями домика. Она каждое утро, поливая свои петуньи из красной лейки, здоровалась с Кэтрин, когда та шла на работу. Она махала ей маленькой сухощавой ладонью, спрятанной в жёлтых рабочих перчатках, и приветливо улыбалась своим зубным протезом. Тётушка Сара, как она попросила её называть, рассказывала ей истории из детства Камиллы, а Кэтрин оживлённо кивала, говоря, что помнит, как она врезалась на велосипеде в её шикарный вазон, хотя на самом деле Кэтти никогда не умела кататься на велосипеде. А ещё Кэтрин частенько брала для тётушки Сары её любимые пончики или, по просьбе женщины, покупала снотворное в аптеке.       Дом справа от жилища Камиллы принадлежал семейной паре, ожидающей своего первенца. Диана, которая часто приглашала её в гости, постоянно говорила и угощала её лимонадом. Диана ради своего замужества бросила университет, что настоящей Кэтрин показалось бы несусветной глупостью, а Камилла сказала, что это невероятно самоотверженный поступок преданной жены и любящей матери. Камилла даже была на вечеринке будущего младенца, в то время как настоящая Кэтрин просто бы презрительно фыркнула и отправилась бы по своим делам. Дэйв болтал не меньше своей жены и постоянно пытался её накормить, а она отмахивалась, говоря, то на диете. Эти двое были просто идеальной парой.       Но самыми любимым соседом Камиллы стал девятнадцатилетний Адам. Однажды, когда она шла с работы с полными продуктов сумками, молодой человек сбил её на велосипеде. Он много извинялся, помогая ей собирать продукты, а она внимательно рассматривала его. Среднего роста, но очень крепкий. Кэтрин сразу поняла — занимался хоккеем в школе. Каштановые волосы немного вились, от чего его чёлка выглядела особо мило. — Прости, я просто не заметил тебя, — проговорил он в очередной раз, пока она уверенно шла к своему дому. — Ну, подожди… Она резко развернулась, уверенно посмотрев в его голубые глаза. В полутьме он выглядел особо привлекательно, но сейчас наружу вылезла настоящая Кэтрин, которая отправила его куда подальше и резко захлопнула дверь перед его носом. А потом Камилла жалела об этом поступке, делая смазливые записи в дневнике.

Дневник Кэтрин

Day 17 Дорогой дневник! Вчера я поближе узнала Адама. Он с самого первого дня показался мне симпатичным. Он врезался в меня на велосипеде, и я поступила грубо. Думаю, мне стоило быть помягче…       И это Камилла развезла на четыре страницы. А на следующий день на пороге её дома стоял Адам. В его руках был шикарный букет алых роз. Наверное, он потратил приличную сумму на то, что в скором времени умрёт. Ярко-алые лепестки идеально сочетались с его белой рубашкой, а на руке виднелась ссадина — последствие вчерашнего столкновения. И только сейчас Камилла заметила россыпь веснушек у него на носу и скулах.       Кэтрин ненавидела, когда ей дарят цветы. Вы просто ставите их в вазу и смотрите, как они умирают. Что в этом романтичного? Она никогда не понимала. Дарить трупы — это романтично? Но больше всего она ненавидела розы, потому что считала их пошлыми. Я подарю тебе розочку, а ты переспишь со мной. Камилла была иного мнения. Она обожала цветы, и просто не могла устоять перед розами. — Ещё раз извини за вчерашнее, — с милой улыбкой, отведя глаза вниз, на свои кроссовки, сказал Адам. — Мне, правда жаль.       Он закусил губу, посмотрев на неё, тем самым вогнав в краску. Кэтрин бы просто захлопнула дверь перед его носом, даже не прикоснувшись к цветам, а Камилла запустила Адама в дом и отправилась искать вазу. А через час ои уже мило беседовали за чаем и пастилой. Адам рассказывал о своей школьной жизни и планах на колледж. Теория о том, что Адам играл в хоккей подтвердилась. И через два часа Камилла сосредоточенно записывала в свой дневник пересказ всего этого разговора, боясь упустить хоть малейшую деталь.       На следующий день Адам после работы пригласил её на свидание, а потом на ещё одно, и ещё. Ванильных записей в дневнике становилось всё больше, а разумных и взвешенных решений Кэтрин — всё меньше.

***

47 дней спустя смерти Камиллы Хопс       Камилла, теперь она называла себя только так, уверенно шагала нв работу, хотя ужасно хотелось спать после вчерашнего. Адам ушёл рано утром, чтобы не волновать родителей, тихо, чмокнув её в щёчку так, чтобы он не проснулась, но она не спала, а когда дверь за Адамом закрылась, она лежала в кровати и глупо улыбалась. Жизнь Камиллы была просто прекрасна. А годы, проведённые в «гнезде», казались просто сном. Возможно и не существовало всей этой жизни. Не было никакой аварии. Не было никакой Кэтрин. Была только Камилла. Всегда.       Девушка перешла через дорогу, чтобы отдать тётушке Саре её снотворное, которое она забыла, по вине Адама, занести вчера. Женщина старательно поливала цветы из своей красной лейки, а завидев Камиллу, поставила садовый инструмент на траву и приветливо заулыбалась. — Милая, я так рада тебя видеть, — воскликнула она, стягивая жёлтые перчатки. — Не хочешь зайти на чай?       Тётушка Сара имела целую коллекцию чаёв, угощая Камиллу каждый раз новым. Она разливала его по красивым и дорогим чашкам с золотыми ручками, а комната наполнялась сладковатым запахом экзотических трав. — Нет, тётушка Сара, меня ждёт в кафе, — ответила Камилла и протянула ей снотворное. — Я забыла вам вчера занести. — О, спасибо, девочка. Совсем забыла, — засмеялась она, убирая таблетки в карман. — Ну? Камилла понимала на что намекает женщина, она прекрасно видела, как Адам чуть ли не каждый вечер приходит к ней домой, поэтому закусила губу, чтобы не показывать свою глупую улыбку. — Ну, ничего, — успокоила её женщина, не получив ответа. — Не моё это дело. Подожди минутку, солнышко. В прошлый раз ты забыла у меня свою сумочку. Сара пошла в дом, а Камилла пыталась вспомнить, о какой сумочке идёт речь. В последнее время она часто что-то забывала. Хотя, нет, Камилла всегда славилась забывчивостью, которая так умиляла Адама. В ожидании девушка начала рассматривать растения в клумбах, а потом её взгляд наткнулся на одну грядку. Она никогда не замечала её раньше.       Впервые за несколько дней в её голове снова начала править Кэтрин. Омега опустилась на корточки, рассматривая растения. Мандрагора, вербена, аконит. Название остальных она не знала, но даже наличие этих трёх вызвало подозрение. Она всегда любила книги по ботанике, науке, которую уже никто не сможет сделать скучнее, но разве это не интересно — знать, что может тебя отравить, а из чего ты вполне можешь заварить чай. — Камилла, детка, — позвала Сара. — Вот твоя сумка.       Понадобилось несколько секунд, чтобы отключить Кэтрин и поставить к пульту управления Камиллу, поэтому она не сразу откликнулась. Кэтрин упиралась, продолжая думать о странноватой грядке, откидывая камиллу, ненавидевшую ботанику ещё больше, чем математику, куда подальше. Женщина протянула ей миниатюрную сумочку, в которой могли поместиться только деньги и телефон, поэтому Камилла и не заметила её отсутствия. — Приходи сегодня на чай в восемь, хорошо? — попросила Сара, а получив положительный ответ, попрощалась с девушкой и вернулась к поливке своих цветов.       Весь день Камилла вела себя странно, потому что всё больше больше из своего укрытия выбиралась Кэтрин. Чутьё говорило ей, что что-то не так. Она ходила по кафе, как сонная муха, пару раз неправильно записала заказ, осталась без чаевых. Омега не поняла, как оказалась дома. Она устало завалилась на свою кровать и потянулась за дневником, собираясь сделать очередную запись. Уже открыла свежий лист и взяла блестящую розовую ручку со смешной пушинкой на конце, которая щекотала её нос, когда она, задумавшись, подносила карандаш к рту.       Иногда люди перечитывают свои дневники, чтобы понять, какими они были или ещё раз пережить те счастливые или не очень моменты. Но внезапно в голове прозвучал вопрос. И почему-то Кэтрин жутко захотелось прочитать его. Омега пролистала дневник до самой первой записи и начала читать. Вчитываясь в каждую строку, слово, букву. С каждой записью всё больше в этом дневнике становилось Камиллы и всё меньше — Кэтрин. Она не просто украла личность Камиллы, она стала ею.       Кэтрин вскочила с кровати, отбросив дневник, и подошла к зеркалу. Светлые волосы стянуты в узел, белый топ, который нравиться Адаму и юбка. Я просто хочу быть свободной…       Кэтрин получила то, чего хотела. Она просыпается в кровати, принимает душ и идёт на работу, по вечерам пьёт чай с тётушкой Сарой, по выходным гуляет с Дианой и практически каждый день с ней рядом Адам. Нет, не с ней… С Камиллой…       По её телу пробежалась мелкая дрожь, задевая каждую клеточку. Что-то не так… Не так всё должно быть. Она листала дневник снова и снова, пока наконец-то не поняла: это не Кэтти украла личность Камиллы. Камилла продолжила жить дальше. Жить в теле Кэтрин. — Камилла, детка? — позвал Адам, находясь где-то внизу.       Кэтрин и не услышала, как он пришёл, а сейчас его тяжёлые шаги раздавались на лестнице, отчего деревянные ступени жалобно скрипели. Адам вошёл в её спальню, застав Кэтти перед зеркалом, и приобнял сзади. В отражении она видела, как его руки обхватывают её талию, а затем он наклоняется и целует её в шею, и почему-то ею овладело непреодолимое желание оттолкнуть его, о вместо этого она просто вежливо отстранилась, давая понять, что ему нечего от неё ждать сегодня. — Что-то случилось? — обеспокоенно спросил он, сморщив нос. — Нет, просто давай не сегодня, — попросила она непривычно грубо и настойчиво. Он удивлённо поднял брови, осматривая её с ног до головы, будто что-то изменилось, но он не понимал что. Просто за всё их знакомство её истинное лицо — Кэтрин, а не Камилла — показало себя. — А, у тебя эти дни, — предположил он, просто сбросив всё: и странное поведение, и желание держаться на расстоянии, на месячные. Но Кэтти так сильно хотела, чтобы он ушёл, что утвердительно кивнула. — Ну, ладно, — протянул Адам. — Может, тогда посмотрим фильм? «Господи, просто оставь меня в покое»— подумала она, подбирая подходящую фразу, чтобы выставить Адама отсюда, как вдруг на памяти всплыло данное утром обещание. — Прости, но я обещала тёте Саре, что зайду к ней сегодня, — ответила она, посмотрев на часы. Без десяти восемь. «О, слава Богу! Мне не придется терпеть твоё общество, кретин» — А, ну тогда, ладно. — Адам дёрнул плечами. — Тогда до завтра. — Нет, — выпалила Кэтти, даже слишком резко, за что мысленно одёрнула себя. — Давай лучше через пару дней, ладно? «А лучше — вообще никогда!»       Адам кивнул, и ей наконец-то удалось выпроводить его. Он хотел поцеловать её, но она резко отстранилась и, не сказав больше ни слова, закрыла дверь перед его носом, как и в тот вечер, когда он сбил её на велосипеде. — Истеричка, — фыркнул парень и зашагал прочь.

***

      Более разумным решением со стороны Кэтти было бы не идти на чай этим вечером. Совесть бы не грызла её за этот поступок. Но вместо совести, покоя ей не давала странная грядка в садике тёти Сары.       Старушка бегала туда-сюда, проявляя невероятную активность для своего возраста, чем напомнила Кэтрин Марию. Сама же девушка, которой не позволили помочь, хотя особую инициативу она и не проявляла, молча смотрит на гладкую поверхность чайного столика. Вместо привычной кукольной одежды Камиллы на ней джинсы и футболка. Только сейчас Кэтти поняла насколько ненавидит стиль Камиллы. Она молча сидела и думала, как много ошибок совершила, находясь в образе камиллы. Она серьёзно надеялась на то, что стая не сможет её найти? Они уже наверняка дышат ей в спину, а она сидит здесь и пьёт чай. А роман с этим придурком на велосипеде, у которого единственная тема для разговора — это хоккей? Как вообще можно было подобное допустить? Вот до чего доводит враньё. Особенно, если через чур вживаешься в роль. Нужен новый план действий. — О чём задумалась, крошка? — спросила старушка, поставив нв стол поднос с фарфоровым чайником и чашками. — У вас что-то с Адамом? — Всё в порядке, — бросила Кэтти, взяв в руки чашку с чаем. — Просто задумалась.       Она сделала один глоток. Как всегда это был совершенно другой чай. Ведь тетушка Сара никогда не повторялась. Женщина внимательно смотрит на омегу, ожидал чего-то, а затем снова начинает говорить. Она рассказывает о случае из детства, ино Кэтрин уже не слышит. Из её рук выпадает чашка. Хрупкий белый фарфор встречается с полом, и она слышит звон разбитых стёкл, видит остатки полупрозрачной коричневой жидкости и удивленно смотрит на женщину, понимая что что-то не так. Сара вполне спокойно смотрит на неё, ничуть не удивляясь тому, что происходит. Тогда Кэтти понимает. — Аконит, — слетает с её губ. Мир вокруг расплывается, как при съёмки видео на плохую камеру, и опадает на пол рядом с осколками.