Вирус

Виго. Гостиница «Итар».Багдад. Четырьмя днями раньше. Столько частей плана уже было запущено в действие, и все шло прекрасно. Виго с Алексом, вместе или порознь, всегда оказывались в нужном месте в нужный момент, лично наблюдая за самыми критичными фазами, причем их бурная деятельность скорее напоминала прогулку по летнему саду. Никто — и уж точно ни один из военных — не передвигался по Ближнему Востоку с такой легкостью, с какой это проделывал Виго. Даже на послов налагалось в пять раз больше ограничений, чем на него. Впрочем, неудивительно — он представлял собой нечто совершенно особенное. Виго являлся единственным крупным спонсором — по части финансовой помощи и материалов — Красного Креста, Всемирной организации здравоохранения и полдюжины прочих гуманитарных организаций. Он вложил в каждую из них десятки миллионов. Если бы Виго заявил, что помог облегчить страдания большего числа страждущих и спасти больше жизней, чем любой другой человек в этом полушарии, его трудно было бы опровергнуть. Без всякой правительственной поддержки за спиной, без армии, без политических программ, Виго через «Ген2000» и другие свои компании сумел искоренить восемнадцать патогенных вирусов, включая новую форму речной слепоты, мутировавший штамм холеры и два различных вида туберкулеза. Его выступление на саммите ВОЗ в Осло сначала звучало просто красиво, но затем многие усмотрели в нем программу международной независимой организации здравоохранения: «Главное — человек. Всегда. Политика и религия, какое бы значение ни имели, всегда будут на втором месте. Если мы не объединим усилия, защищая жизнь, не будем ценить и оберегать ее, тогда все, за что мы боремся, ничего не стоит». На самом деле самое мудрое утверждение, которое когда-либо слышал Виго — а слышал он его от собственного отца, — заключалось в следующем: «Каждый имеет свою цену». В качестве довеска добрый папаша прибавил к этому высказыванию еще два, из своего личного опыта. Первое: «Если кто-то говорит тебе, что его нельзя купить, дело в том, что ты не предложил ему верную цену». И второе: «Если ты не можешь узнать его цену, узнай, в чем его порок… и владей им». Виго любил отца. Скверно только, что старик дымил как паровоз, иначе он сейчас радовался бы миллиардам сына, вместо того чтобы лежать на кладбище. Рак сожрал его меньше чем за полтора года.Виго исполнилось восемнадцать за день до похорон, и он тут же сделался владельцем и управляющим.Виго немедля продал все, закончил колледж и вложил все деньги, до последнего цента, в акции фармацевтического производства. Он рисковал, будучи сам себе брокером, чтобы сэкономить на дополнительные вложения, покупал ценные бумаги с умом и постоянно просчитывал все далеко наперед, готовясь к следующей сделке. В отличие от коллег он никогда не утруждал себя поисками золотого руна фармацевтики — фантастического средства, с помощью которого хвори как рукой снимает. Вместо того Вигг сосредоточился на болезнях, что могли бы вечно оставаться неизлечимыми. И только спустя много времени после того, как он заработал свой первый миллиард, он обратил внимание на медикаменты, но и тогда это были лекарства от недугов, одолевающих племена в какой-нибудь дыре третьего мира. Если бы не Интернет, Виго, возможно, вообще никогда не двинулся бы в этом направлении, но тут его посетило откровение. Масштабное. Взяться спасать дикарей, понести на этом заметные финансовые потери, а потом позволить болтунам из Сети превратить тебя в святого. Он попробовал, и у него получилось. Это оказалось проще, чем он ожидал. Большинство болезней третьего мира лечились легко, они существовали в основном потому, что крупным фармацевтическим компаниям не было никакого дела до умирающего с голоду народа в одной из африканских стран, название которых меняется каждую неделю. Когда первая фирма Виго, «ФармаСолюшн», отыскала снадобье от разновидности болотной лихорадки, редкой болезни, свирепствующей в Сомали, он занял денег на массовое производство и распространил лекарство через Всемирную организацию здравоохранения. В ВОЗ подвизаются самые честные люди в мире, имеющие самые благие намерения, однако этих доброхотов ничего не стоит обвести вокруг пальца, поскольку они отчаянно нуждаются в поддержке. Вскоре история о том, как молодая компания едва не обанкротилась, стараясь найти средство от ужасного заболевания, просочилась в Сеть. Это случилось во вторник утром, к вечеру среды мелькнуло сообщение в выпуске Си-эн-эн, а к полудню четверга новость подхватили средства массовой информации по всему миру. К закрытию торгов в пятницу акции «ФармаСолюшн» подскочили вдвое, на следующей неделе цена на них ушла в заоблачную даль. Виго, тогда двадцати двух лет от роду, первый раз в жизни попал на обложку «Форбс». К тому времени, он сделал уже несколько миллиардов. Он открыто вкладывал деньги в исследования и записывал на свой счет все новые и новые излеченные болезни. Учредив «Ген2000», Виго по-настоящему вступил на международную фармацевтическую арену, но тогда у него уже были вложены громадные суммы в другие фармацевтические корпорации. Тот факт, что по меньшей мере половина заболеваний, от которых он нашел исцеляющее средство, вызвана патогенами, изготовленными в лабораторных условиях, ни разу не проник в прессу. Ни малейшего намека. Денег для этого хватало, дорогой папа — покойся в мире его душа! — был прав. У каждого есть своя цена либо порок. Алекс читал лондонскую «Таймс». — Гм, — пробормотал он, — тут снова разные домыслы… по поводу того, что тебе присвоен рыцарский титул, еще ходят слухи о Нобелевской премии. — Он сложил газету и посмотрел на Виго. — Тебе что больше нравится? Тот пожал плечами, не особенно заинтересовавшись. Газеты мусолили одно и то же раз в несколько недель. — Нобелевская премия заставит подскочить акции. — Верно, зато рыцарское звание поможет тебе чаще укладывать кого-нибудь в постель. — Я достаточно часто этим занимаюсь, так что спасибо. Алекс фыркнул. — Ага, видел я коров, которых ты приводишь домой. Виго потягивал коктейль. — И как же рыцарский титул это изменит? — Ну, — размечтался Алекс, — сэр Виго будет получать, по крайней мере, какую-нибудь благородную задницу. А пока что складывается впечатление, что ты подбираешь себе подружек по принципу «объять необъятное». — Всяко лучше, чем заморенные доходяги, которые приводят тебя в экстаз. — Нельзя быть слишком тонким или слишком богатым, — глубокомысленно произнес Алекс. Их прервало пение сотового телефона Алекса. Он, не отвечая, передал трубку Виго. — Янки. Виго открыл аппарат и услышал знакомый голос. — Линия? — Чисто. Рад вас слышать. Как всегда, Алекс придвинулся ближе, чтобы ничего не пропустить. — Угу, ладно, тут у нас дерьмо попало на вентилятор, и теперь мы отмываемся. Последние два дня сплошные совещания. Получена пленка с записью из Афганистана. Нападение на деревню. Вы следите за моей мыслью? — Ну разумеется. — Вы должны предупреждать меня о дерьме подобного рода, мать вашу. Началась суета, и Большое «Г» пытается руководить всей постановкой. Сильно торопятся с тем, чтобы сколотить новый отряд. — В ОВН? Американец, вероятно, дернулся от произнесенного вслух незашифрованного названия. — Именно. Президент хочет их сюда, остальные хотят их отсюда, то есть прикрыть совсем. — Есть надежда? — Никакой, насколько я понимаю. По непонятной причине президент лично защищает эту группу от любых нападок. Я даже был свидетелем того, как он зачитывал выговор советнику по национальной безопасности в присутствии двух генералов. Все хуже и хуже обстоят дела в округе. Я работаю над тем, чтобы внедрить туда одного из моих парней. — Вы уверены, что сможете это сделать? Американец выдержал паузу. — Совершенно уверен. Алекс удивленно поднял брови и беззвучно зааплодировал. Виго сказал: — Держите меня в курсе. Он захлопнул мобильник и отложил в сторону. Алекс откинулся на спинку кресла, устроился поудобнее, и они оба задумались о значении звонка. Алекс произнес: — Наверное, я недооценивал этого типа.