...Прости меня, Тео...

      Когда Нотт закончил разговаривать, я поняла что меня бьет озноб. И явно не от того, что я боюсь Теодора. Скорее напротив, от того, что его выводы вполне могли бы быть правдивыми, как бы мне не хотелось отрицать их. Я одним глотком выпила предложенный Ноттом виски, и, задохнувшись от обжигающего глотку напитка, закашлялась. Пожалуй, именно этот кашель и вывел меня из ступора, в котором я пребывала. На глазах выступили слезы, и я не заметила, когда Теодор оказался рядом со мной и почти насильно сунул мне в рот ломтик апельсина. Прожевав и откашлявшись, я наконец, посмотрела на него и протянула ему пустой стакан. —Еще?—Нотт приподнял брови, и не дожидаясь ответа подошел к столу, и подвинул его к моему креслу. Затем плеснул виски в оба стакан, и один протянул мне. Возвращаться к своему месту он не стал, присев на подлокотник моего кресла. Не то, чтобы мне было удобно смотреть на него и разговаривать, сидя вполоборота, но исходящие от него уверенность и чисто мужское тепло странным образом успокаивали, и ради этого спокойствия я была готова терпеть свою неудобную позу. А вот он, кажется не замечал ни близости наших тел, ни некоторой неловкости от этой близости. Что ж, ладно. —Ты же это не серьезно, да?—наконец выдавила я, глядя на его профиль. —Не знаю, Грейнджер, правда не знаю. Пока не озвучил, думал что не серьезно. А когда проговорил вслух, все показалось слишком, до ужаса правдоподобным,—после нескольких секунд молчания хрипло сказал Теодор. —Ты не совсем прав,—я не знала, стоит ли говорить ему то, что я собиралась сказать, но я все же решилась. У меня возникло странное чувство доверия к тому человеку, которого я меньше двадцати минут назад считала едва ли не убийцей,—Насчет Рона и Кингсли. Кингсли даже не знает скорее всего о том, что меня отправили в Вегас на поиски маховика. Видишь ли, за несколько дней до кражи министр отправился в длительную командировку по магическим мировым школам и министерства. А Рон...мы не общаемся с ним после расставания. Вернее, встречаемся по работе в случае необходимости, но не более того. И даже в эти короткие встречи успеваем наговорить друг другу столько, что разгружаем до следующих встреч. Но при всем при этом, неужели ты думаешь, что все это задумывалось только с целью избавиться от меня? —О, нет конечно,—кажется, Нотт пропустил мимо ушей мои слова о Роне, и я была ему благодарна за это,—я думаю что здесь просто подвернулся удобный случай. Я тебе скажу даже больше, именно меня в качестве подозреваемого выбрали тоже не просто так, скорее всего. И помимо вашего министерства магии ко всему этому представлению имеет отношение кто-то, кто находится здесь, рядом со мной. У кого есть тот или иной доступ в оба мира, кто, по закону, имеет право говорить или действовать от моего имени. Ну, это все конечно в том случае, если моя версия действительно правильная,—Теодор осушил бокал, и дотянулся до стола, взяв с тарелки сандвич. Я проследила за ним взглядом, и пригубила свой виски, отказываясь верить в то, что он сказал. При все том ужасе, который он озвучил, я не могла не провести логической параллели между всеми событиями, с момента похищения маховика времени и до сегодняшнего вечера. При воспоминании о том, что происходило в камере, меня передернуло. И именно эта камера навела меня на мысль, что где-то мы сделали ошибку. —Подожди, но если ты говоришь о том, что нас хотели убить, то для чего нас надо было арестовывать?—я надеялась, что Нотт скажет что он не знает, или что-то в этом роде. Но он только слегка пожал плечами, дожевал сандвич, и ответил. —Ну, как вариант, после того, что тебя не удалось убить, а меня, соответственно, арестовать, они получили приказ запугнуть нас. Ты же помнишь, они спрашивали обо всем подряд, о том, что мы могли знать, и о том, к чему не имели ни малейшего отношения. Особенно ты. Возможно, если бы так вовремя не явился этот Морган, то там бы нас и убили...Впрочем нет, не позволили бы. —Я этого совсем не поняла. Даже при Волан-де-Морте пытки были не такими. Да, они были жестокими, ужасными,—при этих словах я непроизвольно натянула пониже левый рукав рубашки на ладонь,—но это были не тюрьмы, это был режим. А здесь, не доказав ни вины, даже не выдвинув обвинений и не сказав в чем конкретно нас подозревают нас едва не убили! —Я не знаю, Грейнджер. Да, штаты отличаются свободными нравами, но я никогда не слышал, чтобы здесь так обращались с заключенными. И да, ты права, это было гораздо более...безумно, чем у Темного Лорда. Убить бы нас там не убили, по той простой причине, что начались бы разбирательства касаемо компетентности правоохранительных органов. —Но ведь допрос прекратили только тогда, когда вмешался Гарри? —А что если они так и так планировали заканчивать так называемый допрос, а появление Поттера вышло только на руку, чтобы хоть на короткое время, но разделить вас, не дать вам решить, что делать дальше. Мы ведь враги, помнишь? Они и в страшном сне себе не могут представить что мы решим обсудить все произошедшее за стаканчиком виски. —Я и сейчас не могу представить, что мы это делаем,—пробормотала я, вызвав усмешку у Нотта. Хотела что-то сказать и замерла...осознав, что мне нравится его улыбка. Стоило ему только чуть чуть изогнуть губы, как строгие черты лица смягчились, и он стал похож на того, кем действительно являлся. На молодого, двадцатитрехлетнего мужчину, которому не чужды эмоции. Я молча продолжала рассматривать его лицо, тело, и думала о том, что он, по сути, такой же как Гарри или Рон. О том, что он пережил говорили снова сжавшиеся челюсти, и еще, морщинки вокруг глаз, заметные только в непосредственной близости. Сейчас, в футболке и джинсах, он казался куда более доступным, чем в костюме, в окружении взрослых серьезных людей. Когда я увидела его сегодня на приеме, я даже не подумала о том, что мы с Теодором ровесники, зная, что учились на одном курсе. Он выглядел старше, жестче, чем сейчас... —Ты долго будешь разглядывать меня?—язвительно спросил Нотт в лучших малфоевских традициях, и я почувствовала, как кровь приливает к щекам,—ты лучше подумай, было ли что-то такое, что могла бы побудить тебя уйти с работы, сбежать, спрятаться в конце концов? —Да нет, не было...Хотя знаешь,—я решила пропустить его выпад мимо ушей, и ответить на его вопрос. И внезапно вспомнила о косых взглядах, когда я появлялась на работе, о нескольких несерьезных покушениях и наконец, о записках.—Было кое-что. Были записки, которые начинались с того, что меня просили не влазить в те или иные дела, а закончились тем, что мне пригрозили расправой, если я не уйду с работы. —И ты конечно же не ушла,—констатировал факт Теодор, наконец посмотрев на меня и вскинув бровь. —Конечно нет!—возмущенно фыркнула я,—вот скажи, неужели у тебя никогда ничего такого не случалось? —Нет, Грейнджер, не случалось,—он чуть приблизился ко мне, говоря эту фразу таким тоном, словно объяснял что-то несмышленому ребенку,—я живу в другом мире, Грейнджер. Здесь идут двумя путями, если хотят кого-то уничтожить. Либо ищут компромат на бизнес, а если его нет, то правдоподобно фабрикуют, или...—Теодор показательно провел пальцем по горлу, и отстранился от меня. Я только тогда поняла, что задержала дыхание. —Отлично. А ты не думаешь, что это затевалось с целью уничтожить тебя? —Думаю. Я думаю, что кто-то пришел к очень выгодному союзу, решив одним махом убить двух зайцев. Избавиться от тебя, как от мешающего звена, и, заодно, по-второму кругу лишить меня всего, что у меня есть. —Может быть ты еще и знаешь, кто это может быть?! —Нет, не знаю!       Мы замолчали на несколько долгих минут. Я машинально вязала со стола яблоко, и, не чувствуя вкуса прожевала его. И еще я понимала, что возможно, даже с большой долей вероятности, Теодор Нотт прав, как бы мне не было неприятно этого признавать. Во-первых, было обидно, что я не смогла выстроить такой логической цепочки, а он смог. И во-вторых, признать его правоту значило согласиться с тем, что те люди, с которыми я работала и кому доверяла, меня предали.       Я помотала головой, затем кивнула, так и не придя к какому-то решению. Хотела что-то сказать, но в дверь робко постучали, и Теодор впустил позднего гостя. —Да, Бинки, что-то случилось?—тихо спросил Нотт, когда эльф нерешительно переступил порог комнаты и подошел к нам. —Да, сэр, то есть, нет сэр. Вам письмо. Вам и вашей гостье, мистер Нотт. —От кого, Бинки? Никто не знает, что Грейнджер у меня...—задумчиво проговорил Теодор, и протянул руку за письмами. —Бинки не знает, мистер Нотт. Бинки не хотел беспокоить хозяина, но сова была слишком настырной, и Бинки подумал, что это может быть срочно. —Сова? Сова была одна, Бинки? —Да, мистер Нотт. Очень настырная сова. Бинки не знает, откуда птица узнала, что мисс Грейнджер у мистера Нотта. —Хорошо, Бинки. Иди отдыхай, ты молодец,—неожиданно ласково сказал Нотт, вчитываясь в адрес отправителя и протягивая мое письмо мне. Я тоже взглядом нашла отправителя, и не поверила своим глазам.       Непослушными пальцами распечатывая конверт, я краем глаза заметила, как почти синхронно со мной, но уверенными скупыми движениями Нотт делает тоже самое. Несколько раз пробежав глазами по ровным строчкам, написанным знакомым красивым почерком, я наконец, начала осознавать, что написано в письме, и автоматически анализировать, что обычно ровные буквы словно немного подпрыгивают в некоторых местах так, будто писавший волновался или торопился. И я снова прочитала весь текст про себя, едва шевеля губами, на этот раз вникая в смысл каждой буквы и каждого слова.

      "Грейнджер, я очень прошу тебя внимательно отнестись к тому, что я напишу сейчас.       Помнишь, я говорил тебе, что слабо верю в то, что похититель маховика времени - Нотт? Так вот, я убедился в том, что это действительно так. Я пока еще не знаю точно, кто это сделал, но у меня есть подозрения в том, что к этому имеют отношения кто-то из руководства аврората. Тебя отправили туда для того, чтобы ты не мешалась под ногами! Ты можешь доверять мне, правда. И еще, ни в коем случае не возвращайся в Лондон, тебя здесь ждут! Продолжай выполнять распоряжения руководства, посещай эти приёмы, делай вид, что ищешь вора, но ни в коем случае не говори никому о том, что я тебе сообщил о чем-то! Когда у меня появятся хоть какие-то доказательства, я сообщу тебе, и мы вместе решим, что с этим делать.

      

Драко Малфой."

      Нотт тоже дочитал письмо и теперь несколько рассеянно смотрел на меня. Потом, словно опомнившись, вырвал из моей руки пергамент, и на мой возмущенный окрик всунул свое письмо. Ну конечно, тот же почерк и тот же отправитель. Только Нотту Малфой писал о том, что я буду в Вегасе, на тот случай, если мы еще не встретились, и говорил о том, что меня послали по ложному следу. По факту, он просто предупреждал его о том, что он находится под подозрением и чтобы Теодор был осторожен. Гораздо больше меня смутило то, что Малфой просил Теодора и Гарри объединиться и присмотреть за мной, словно я была несмышленым ребенком, и еще, ни при каких обстоятельствах не позволять мне возвращаться в Англию. Я задохнулась от возмущения, но в то же время почувствовала, как меня заполняет благодарность Драко за такую заботу обо мне. Потому что если он и Нотт правы, то если кто-нибудь узнает о том, что Малфой сообщил нам такую информацию, ему не поздоровится. кто-бы мог подумать, что в то время, как бывший друг строит козни, чтобы избавиться от меня, бывший враг будет стараться меня спасти. О, конечно, я знала, что Рон Уизли устраивает мне небольшие подлянки, но никогда не думала о том, что он дойдет до такого...       Я поняла, что задумчиво смотрю в синие, холодные глаза Теодора в тот момент, когда он деликатно кашлянул, привлекая моё внимание. Опомнившись, я шумно выдохнула, и резко встала с кресла. Пронеслась до окна, чудом не снеся мебель, и только тогда повернулась к Нотту лицом, скрестив руки на груди. Мне очень не нравилось, что когда он рядом я чувствую себя слишком расслабленной. И, о, как мне не нравилось, когда на меня смотрели так, как сейчас смотрел он! Прислонившись к каминной полке, он скопировал позу, и задумчиво, почти оценивающе смотрел на меня, выгнув бровь и скривив губы. —Мне...Мне надо в Лондон,—наконец выдала я, и с ужасом заметила, что губы Нотта сначала расплылись в широкой улыбке, а после он и вовсе громко рассмеялся. —Нет, ты и правда дура! Ну, или сумасшедшая, если тебе так больше нравится!—отсмеявшись, сказал Теодор, и я открыла было рот, чтобы возмутиться, когда он резко посерьезнев пронзительно посмотрел на меня и продолжил,—ты читала оба письма, ты видела, что пишет Малфой, ты знаешь, на что готовы пойти эти люди, кто бы они не были, и ты говоришь что тебе надо в Лондон!? —А что, ты думаешь, я должна покорно делать вид, что ничего не происходит?! Сидеть и ждать, пока меня не убьют здесь? Нотт, ты серьезно?! —Да, Грейнджер, да, я блядь серьезно! Во всяком случае, пока твой драгоценный Поттер не придет с дежурства и пока мы не решим, что нам делать дальше. —Нет никаких "мы", Нотт! Есть мы с Гарри, и ты, главный подозреваемый в краже маховика времени!—о, конечно, я знала, что не права, но слишком сильно меня задело то, как он назвал Гарри. Теодор замер, прищурил глаза, и потер подбородок пальцами. —Если ты помнишь, я предельно ясно выразился насчет твоего нахождения в моем доме. Я не нуждаюсь в тебе, и счастлив, что ты во мне тоже,—он говорил слишком тихо по сравнению с тем, что мы только что кричали, и я почувствовала как по телу пробежала дрожь, когда она медленно шагнул ко мне. —Тогда дай мне уйти,—прохрипела я, неожиданно потеряв голос, и сделав шаг назад, поясницей наткнувшись на подоконник. —О, я отпущу тебя. Но не раньше, чем сдам с рук на руки Поттеру. Не хочу, знаешь ли, быть подозреваемым в убийстве...—он подошел совсем близко ко мне, и я, словно в замедленном действии, положил руку мне на плечо. Я хотела оттолкнуть его, возразить ему, но вся словно окаменела. А он, наклонившись ко мне, выдохнул мне почти в самые губы,—но сегодня ты черта с два от меня уйдешь.       И в следующую секунду он впился мне в губы, запечатлев на них жесткий, дикий поцелуй, который словно символизировал всю его ненависть ко мне. Я вскрикнула и попыталась отстраниться, но он от этого кажется только больше распалился.       Наконец, он отстранился от меня, с шумом втягивая воздух и позволяя вдохнуть мне. Тыльной стороной ладони он провел по моей щеке и скуле, изучая мое лицо, а второй рукой крепче обняв меня за плечи. Я смотрела на него широко раскрытыми глазами, и снова хотела что-то сказать, но в следующее мгновение он снова впился губами в мой рт с такой настойчивостью, что я словно окаменела. Я уже не сопротивлялась, но почувстовав, как он успокаивающе гладит меня по спине и плечам, расслабилась. Как в тумане я скользнула руками по его груди, и наконец обхватила за шею, боясь потерять равновесие и остатки самоконтроля.       Поцелуй с Теодором Ноттом не был похож на то, что она испытывала раньше. Когда я целовалась с Роном у меня возникало ощущение, что он пытается как можно большую часть моего лица покрыть своей слюной, и с трудом удерживалась от желания оттолкнуть его и протереть рот платком. с остальными...поцелуи с остальными вообще не вызывали у меня никаких эмоций, кроме пренебрежения. От Теодора пахло виски, сигаретами, и ментолом. Его губы были требовательными, твердыми, но в то же время каждым движением, каждым скольжением дарили ласку. Я приоткрыла губы и почувствовала, как его язык скользнул по моим зубам, словно прося приоткрыть и их. И я покорно открыла, в тот же момент почти инстинктивно ощутив, как он изменил темп. Его рука плотнее обхватила мои плечи, а вторая скользнула по моего животу вверх, и мягко, осторожно обхватила грудь. Я запоздало подумала о том, что одевать белую рубашку на влажное голое тело было не самой лучшей идеей, но уже в следующую секунду, когда он большим пальцем стал кружить по моему, предательски напрягшемуся соску, все мысли покинули мою глупую голову, и я выгнулась навстречу его руке, чувствуя как где-то глубоко внутри растекается непривычное тепло. Он хрипло застонал что-то мне в рот, и рывком выдернул рубашку из джинсов, расстегивая её резкими движениями. На несколько секунд он отстранился от меня, разглядывая лицо и тело, и я поняла, насколько развратно должно быть выгляжу сейчас. Я инстинктивно попыталась прикрыть грудь рукой, но Нотт, пробормотав что-то, схватил мои запястья и завел их за спину, нагибаясь и целуя сосок. Я застонала, попытавшись оттолкнуть его, но поняла, что моя битва проиграна, так и не начавшись, когда он начал его посасывать, свободной рукой лаская мою вторую грудь.       Я едва сдерживалась от стонов, мне было стыдно и до ужаса хорошо. Я чувствовала, как между ног стало влажно, а потом и мокро, и не верила что все это действительно происходит со мной. Когда Нотт подхватил меня на руки, и, преодолев площадь гостиной в считанные секунды, пинком открыл дверь в свою спальню, я почти не соображала. И именно поэтому ни возразила ему ни когда он сорвал с меня свои джинсы, ни когда накрыл мое полуобнаженное тело своим, полностью одетым. Он снова поцеловал меня, одной рукой на мгновение сжав мою грудь, и тут же спустив её вниз, своими коленями раздвигая мои бедра. Я почувствовала, как его пальцы скользнули между моих ног, раздвигая складки и проникая чуть внутрь, но не настолько глубоко, что бы было больно. Наверняка, он чувствовал, не мог не почувствовать, насколько там все мокро, и оттого становилось еще более стыдно. Впрочем, все мысли снова вылетели из моей головы, когда он коснулся подушечкой большого пальца моего клитора. Я громко вскрикнула, не сдержавшись, и попыталась сдвинуть ноги, но Нотт не позволил мне этого делать. Я чувствовала его улыбку на его губах, когда он, продолжая целовать меня, начал входить в меня двумя пальцами, лаская большим пальцем клитор, а второй рукой в том же темпе ласкать мою грудь.       На долго меня не хватило. Спустя несколько минут, я, скромница Гермиона Грейнджер, с громким стоном в губы школьному врагу Теодору Нотту, почувствовала, как развязался тугой ком внизу живота и по всему телу словно прошло электричество.       Продолжая исступленно целовать его губы, я чувствовала, как все мое существо снова затапливает волна стыда и ужаса, когда поняла, что он расстегивает джинсы и устраивается между моих ног. Из глаз потекли слезы ужаса, когда я поняла, что он собирается сделать.Так было всегда, когда невинные поцелуи с моими предыдущими партнерами переходили во что-то большее, и наверное, именно поэтому я, в свои двадцать три года оставалась девственницей. Или потому что не было любви, а все те, с кем я пыталась построить хоть какие-то отношения не считали нужным приложить усилия к тому, что бы мне не было страшно, предпочитали считать меня фригидной, и заставили меня в это верить. Нет, я конечно не снимаю с себя вины, но тот иррациональный страх, что испытывала перед полноценным сексом не помог мне преодолеть ни один из них. А вот Теодор Нотт почти помог. Приложил все усилия для того, что бы я смогла почувствовать себя желанной, а я почувствовала, когда он прижимался к моему бедру каменным членом, жар которого я чувствовала даже через плотную ткань джинсов. Я почувствовала неведанное мне до сегодняшней ночи наслаждение, и я хотела Теодора Нотта больше, чем кого-ибо в своей жизни. И, ради него я даже захотела преодолеть свой страх, но...не так. Не после выпивки, стрессового для нас обоих дня, не после взаимных обвинений и оскорблений. А по другому он бы мне не предложил, и я решила отказаться даже от этого. —Нет, не надо, пожалуйста,—громко всхлипнула я, когда он уже справился с молнией на ширинке,—пожалуйста       Теодор замер, приподнялся надо мной и с удивлением вгляделся в мое лицо. —Что-то не так? Я сделал тебе больно?—его голос был странно заботливым, и от этого я расплакалась еще больше, чувствуя себя до боли унизительно. —Нет!—я отчаянно замотала головой и зажмурилась,—Просто не делай этого, пожалуйста...       Я почувствовала, как тяжелое мужское тело скатилось с меня, и мне стало холодно и неуютно. Я уткнулась носом в его плечо, когда он положил одну руку мне под голову, второй застегивая джинсы. Впрочем я не была уверена, но по резким движениям и звукам, сделала такой вывод. —Хорошо. Не буду,—спустя несколько невыносимо длинных мгновений сказал Нотт чуть охрипшим голосом. Я буркнула "Спасибо" ему под мышку и сжалась калачиком, попытавшись стать незаметной, но вцепилась в его руку так, словно он был последней соломинкой в этом мире.       Теодор полежал еще несколько минут со мной, давая мне возможность успокоиться. Потом чуть грубовато сказал: —Ты...Не принимай то что произошло слишком близко к сердцу, ладно? Мы поддались слабости и больше этого не повторится,—возможно, мне только послышалось, но кажется в его словах была какая-то горечь. Я кивнула и почувствовала, как он осторожно высвобождает свою руку из моих пальцев. —Нотт...Теодор. Останься со мной сегодня, пожалуйста. Мне страшно,—жалобно проговорила я, проклиная себя за эту слабость. Но, я действительно боялась. Нет, я боялась не призрачных врагов, о которых говорил Тео и предупреждал Малфой. Я боялась тех кошмаров, которые относительно недавно покинули меня, и могли вернуться после пережитых сегодня потрясений. —Хорошо,—после некоторого колебания согласился Теодор, и кивнул мне для пущей убедительности,—я вернусь сейчас.       Я закрыла глаза и отсчитывала секунды до его возвращения. Думать ни о чем не хотелось, и поэтому я прислушивалась к каждому шороху за приоткрытой дверью спальни. Вот он дошел до столика, взял стакан с виски, выпил, наверное, потому что спустя несколько секунд стакан с грохотом опустился на поверхность стола. Потом с тихим шорохом открылась дверь в ванную, и я услышала шум льющейся воды.       Теодор вернулся спустя минут десять, и на несколько секунд замер на пороге. Я старательно делала вид, что заснула, боясь встречаться с ним взглядом. Он поверил, кажется, потому что снова вышел из спальни, а вернувшись накрыл меня мягким покрывалом, и сам лег рядом, приобняв его за плечи.       Я устроила голову у него на груди, и услышала его тяжелый вздох. Он даже не разделся прежде, чем лечь, и я была благодарна ему за это. Я как-то слишком быстро стала засыпать в его руках, чувствуя, что мысли разбегаются в разные стороны.