...Прости меня, Тео...

      Проснулся я рано. Ну, рано, если учитывать, что лег только утром. Проснулся от того, что в мою руку, по-прежнему обнимающую бессознательно женское тело, ненавязчиво легло полушарие женской груди. От того, что это самое бессознательное тело во сне пошевелилось.       Я открыл глаза. Прикрыл их. И снова открыл. Грейнджер, ну конечно. Кто же еще. Я выдохнул сквозь зубы, стараясь не смотреть на неё. Мой стояк, который списать на утро мне не позволяла совесть, говорил о том, что в общем-то смотреть на неё и не обязательно, достаточно того, что она задницей потерлась о мои бедра. Непроизвольно, конечно. Я аккуратно, чтобы не разбудить Грейнджер, вытащил затекшую руку из под её головы, и перевернулся на спину. Думаю, что Грейнджер уже вполне может обойтись без моих объятий - тем более, она даже не пошевелилась. Я уставился в потолок, пытаясь вспомнить, когда в последний раз так пил. Вспомнить не получалось, но общее состояние организма говорило о том, что было это давно.       Полежав еще несколько минут, я заставил себя встать с постели и поморщился - и от ломоты от неудобной позы, и от тесноты в брюках.       Черт с тобой, Грейнджер. Если я еще раз окажусь с тобой в одной постели, то черта-с-два ты отделаешься мирным посапыванием. Я вышел из спальни, и, задержавшись взглядом на своем отражении в зеркале, снова поморщился. Кажется, это стало входить у меня в привычку. Видок у меня был тот еще. Мятая, словно гиппогрифом лизаная рубашка, почему-то выправленная из брюк, такие же мятые брюки, сползшие до отвратительного низко. Лицо и волосы - еще хуже. Волосы торчат как у Поттера в его лучшие годы, во все стороны, а правая щека все еще хранит след подушки. Ужас, увидел бы меня сейчас кто-нибудь из сотрудников, авторитет был бы потерян навсегда.       Я заскочил в свою спальню, достал чистое белье, свежую рубашку и джинсы, и по пути в ванную бросил их в комнату к Грейнджер. Зачем я это сделал не понял даже я сам.       Принимал душ я долго. Смывал с себя остатки похмелья, и запах Грейнджер, который преследовал меня с того момента, как я встал с постели. Спустя полчаса я все же понял, что если я не хочу утопиться, то мне пора выходить, вечно прятаться не получится. Бросив еще один скептичный взгляд в зеркало, я решил, что бриться мне не очень-то и хочется, я накинул черный халат, запахнув его. Возбуждение, вроде бы, спало, и я смело шагнул обратно в спальню. Зря. В смысле, смело шагнул, зря. Пока я принимал душ, маленькая выскочка раскрылась, и теперь я завис, разглядывая обнаженное (трусики не в счет) тело во всей красе и при свете дня. Да, я не ошибся, когда впервые дал ему оценку. Тело у Грейнджер было просто охренительное. Тонкая талия, которую я мог бы обхватить ладонями, аккуратная, не слишком большая, и не слишком маленькая грудь, которая замечательно лежала бы в моей руке, узкие плечи и бедра, стройные ноги, маленькие ступни. Я перевел взгляд на лицо. Грейнджер немного приоткрыла губы во сне. Губы со смазанной красной помадой, которая невесть каким образом все еще держалась на губах. Я почувствовал как на губах расплывается неуместная улыбка. Перевел взгляд на чуть подрагивающие ноздри, и выше, на закрытые глаза. У Грейнджер трепетали во сне ресницы, под глазами расплывались круги от туши... Грейнджер выглядела до ужаса не неопрятно - и, как ни странно, до ужаса соблазнительно. Я усмехнулся. Понял, что вполне не против был бы смотреть на неё каждое утро. Понял, что меня понесло, и, поспешно отвел от неё взгляд, переоделся, бросив халат на пол возле двери.       Спустившись вниз, обнаружил Бинки в холле с подносом с завтраком и горячим кофе. Прикурил сигарету, на ходу выпивая кофе, почти обжигаясь, и пропустив мимо ушей все, что говорил мне эльф. Есть мне не хотелось, но, допив залпом кофе, я приказал Бинки, чтобы тот заставил поесть Грейнджер, и выскочил из дома.       Плюхнувшись на сиденье машины, подумал, что в моем состоянии не слишком то хорошая идея садиться за руль, но все же завёл двигатель и тронулся с места. Доехал до офиса, двигаясь при этом так медленно, как никогда. Коротко кивая на приветствия с трудом узнававших меня в таком виде подчиненных, наконец добрался до своего кабинета.       Попросил секретаря сделать мне крепкий кофе, и вызвал к себе Голдстейна с Дефом. Деф, как выяснилось, со вчерашнего дня так и не вернулся, а Голдстейн выглядел задумчивым и уставшим. — Как дела, Тони? — спросил я, прикуривая очередную сигарету, и делая глоток кофе, — кофе будешь? — Было бы не плохо, шеф, — кивает Голдстейн, и дожидается, пока я сделаю соответствующее распоряжение, — дела никак. Вообще никак. Деф словно сквозь землю провалился, а что с Джейсоном вообще не понятно. — Его больше нигде не видели? — задерживаю на мгновение дыхание. Боюсь услышать, что он мертв. Чтобы он не натворил я найду способ вытащить его, только бы был жив... — Нет. Не видели, не слышали. Палочка не отслеживается, впрочем, как и у Дефа. — Дерьмо, — выругался я, и вспомнил про таинственного незнакомца. — Ага, — кивает Голдстейн, и я как раз хочу спросить его о незнакомце, когда у меня звонит мобильный. Киваю в знак извинения, и отвечаю. — Здравствуй, милый, — голосок Астории звучит на том конце связи, и я прямо таки чувствую, как мои брови взлетают наверх. — Привет, Тори, — спокойно отвечаю ей, и смотрю на Энтони. Он усмехается, а я провожу ребром ладони по горлу. От вибраций её голоса вспоминаются другие, грейнджеровские, когда она сонно шептала "Тео". — Чем занят? — тем временем спрашивает Гринграсс. Утреннее, еще не до конца ушедшее возбуждение просыпается вновь. — Ээм... Да, собственно, ничем, — чуть запинаясь говорю я, и усмехаюсь, качая головой. — Не хочешь встретиться? — слишком сладко. Приторно. — Конечно, Тори. Сейчас? — Нууу, да. У меня есть пара часов, можем выпить кофе, — я неопределенно хмыкаю. Я не хочу пить кофе, я трахаться хочу. Хотя, кофе можно где можно выпить. И кому она рассказывает про пару часов? — Хорошо. Откуда тебя забрать? — Я могу аппарировать к твоей квартире, — я прямо таки вижу, как Астория накручивает локон на пальчик и прикусывает губу. Умница. — Отлично, буду там через полчаса, — киваю ей, и улыбаюсь с трубку. Слышу её чмок и отключаюсь. — Поклонницы не дают отбоя? — по-доброму усмехается Голдстейн, и я снова усмехаюсь в ответ. — Не совсем, но близко. Ладно, я поехал, — да, я идиот, который думает членом. Да, я абсолютно забыл о незнакомце. — Эмм, шеф? Может быть нам стоит обратиться к аврорам? — Я пока не могу обратиться к власти, Энтони, к сожалению, — я останавливаюсь уже почти на пороге своего кабинета. — Конечно, сэр. Мы с вами завтра сможем сесть и обсудить все? Я боюсь, что ситуация все же требует вашего вмешательства. — Конечно, Энтони. Возможно, завтра к нам присоединится аврор Поттер и мисс Гермиона Грейнджер, — не знаю, зачем я это сказал. Правда, не знаю. — Мисс Грейнджер? Это которая героиня войны с Волан-де-Мортом, подруга Гарри Поттера? — заинтересованно спросил Голдстейн. Я кивнул, — а она действительно так хороша, как о ней говорят? — Мистер Голдстейн, — полушутливо полусерьёзно протянул я. А что я ему скажу? Что мисс Гермиона Грейнджер охренительно выглядит, когда спит в моей постели? — Мистер Нотт, — протянул Тони мне в тон. Я вздохнул и усмехнулся, махнул рукой, и вышел из кабинета.       Внизу возле машины меня уже ждал водитель. Я едва ли не упал на заднее сиденье машины, и прикрыл глаза, надеясь подремать.       Впрочем, сон меня не брал. В пьяной голове крутились мысли, причем сумбурные. От Грейнджер до Гринграсс, от странного воодушевления до удушливой апатии.       Я снова открыл глаза. При опущенных веках пред глазами появились вертолеты, и к горлу подступила тошнота.       Проезжая мимо ярких витрин я вдруг подумал, что стоило бы наверное купить какую-нибудь безделушку для Астории. Мы остановились возле большого бутика женской одежды, и я вышел из машины в твердой уверенности взять для любовницы первую попавшуюся вещь, и убираться восвояси, когда мой взгляд упал на стойку с нижним бельем. Впрочем, ничего не обычного, я и раньше заходил в магазины, и раньше покупал нижнее белье, но мой взгляд зацепила одна модель, висящая на манекене. Ничего такого, просто черный кружевной комплект, гораздо более скромный, чем то, что обычно надевали мои женщины. Шелковое кружево трусиков, намного более закрытых, чем та ниточка, которая была на Грейнджер сегодня утром, такой же кружевной лифчик, совсем непрозрачный. Против своей воли я представил, как спуская бретельки с белых тонких плеч, как отодвигаю чашечку, обнажая грудь...       Я сглотнул. Моргнул и снова сглотнул. Посмотрел на подошедшую продавщицу, смотревшую на меня с тенью пренебрежения. — Вам чем нибудь помочь, сэр? — протянула она в лучших традициях Малфоя-младшего. — Да. Мне нужен этот комплект, — не поддавайся сиюминутным желаниям, Тео. Нельзя. — Вы хотя бы знаете, сколько он стоит? Это самая дорогая вещь нашей коллекции... — насмешливо сказала прыщавая и не слишком красивая девушка, глядя на меня снизу вверх. Никогда не пойму людей, которые работают на таких должностях. Одна моя рубашка стоит примерно столько, сколько девчонка зарабатывает за год, а все туда же. Если человек не при галстуке, то и заплатить за белье не может? Желание покупать что-либо в этом магазине стремительно падало к нулю, но слишком меня зацепило видение грейнджеровского тела в черном кружеве. — Мне плевать, сколько оно стоит, — грубовато обрываю её я, — и позовите мне другого консультанта.       Спокойно дожидаюсь, пока девушка, словно оплеванная отходит от меня и ко мне подходит другая. Гораздо более миловидная, и, очевидно, заинтересованная в продаже. — Добрый день, сэр. Чем я могу вам помочь? — девушка улыбается мне, и я невольно улыбаюсь ей в ответ. Читаю имя на бейдже. — Добрый день, мисс Брик. Да, вы можете упаковать мне этот комплект белья? — киваю на манекен, и достаю из бумажника банковскую карту. Лили Брик читает на карте моё имя, и непроизвольно шире раскрывает глаза. — Конечно, мистер Нотт. Вы выбираете комплект для жены? — усмехаюсь, и качаю головой. Снова качаю, когда спрашивает, — для девушки? — Для друга, мисс Брик, — не краснея лгу я, и улыбаюсь глядя на неё, — но да, друг - девушка. — Хорошо. Ну а размер вы знаете? — Хмм, — понятия не имею, какой размер у Грейнджер. Смотрю на манекен и прикидываю на глаз, — ну, думаю, такой.       Девушка улыбается и кивает. — Вам упаковать в подарочную обертку? — Нет, спасибо, просто положите в бумажный пакет. А вот это...— я замечаю рядом с моим (о, Мерлин), манекеном еще один, на котором красуется гораздо более откровенный красный комплект.И почему-то гораздо более дешевый, но это не важно, — можете упаковать. — Хорошо, мистер Нотт. Что-то еще? — Эммм...я пока пройдусь...тут, — обвожу взглядом магазин и иду в сторону стендов с джинсами.       Логично предположив, что и сегодня Грейнджер будет нечего надеть, кроме вчерашнего платья, а также надеясь, что если к нижнему белью будет прилагаться обычная одежда, и это самое белье не полетит мне в лицо, быстро выбираю джинсы, футболку и обувь, особо не присматриваясь. На ценники мне плевать, на вкус Грейнджер тоже, поэтому беру вещи на свой вкус и иду к кассе. Пока рассчитываюсь, на бумаге для записи царапаю короткую записку и иду к машине.       Даю распоряжение водителю передать через Ройса грейнджеровские пакеты и записку, хватаю подарок Астории, и летящей (нет) походкой, иду к подъезду. Гринграсс уже стоит там, и выглядит не слишком довольной. — Почему ты так долго, Тео? — подставляет мне щеку для поцелуя, и позволяет приобнять себя за талию. — Выбирал для тебя подарок, детка, — нууу, я ведь почти и не соврал. Протягиваю ей коробку в блестящей обертке, и, когда мы заходим в лифт, сжимаю её ягодицу в ладони, и разворачиваю лицом к себе. Наклоняюсь к её уху, покусываю мочку и шепчу, — я прощен? — Ммм...— мурлычет Тори, когда я целую её за ушком, — думаю, да...       Я кладу обе руки ей на задницу, и крепче прижимаю к своему паху. Гринграсс обхватывает меня руками за шею, и неприятно колет меня оберткой.       Я отчасти чувствуя себя мудаком, правда. Представляя на месте ослепительной красавицы Гринграсс скромную Грейнджер, я целую её в губы, кусая их, засовываю язык ей в рот, лапаю за задницу. Но, как говорил мой отец, со шлюхой можешь вести себя как мудак. А Астория, пусть и элитная, но шлюха.       Не встретив на своем пути никаких препятствий, продолжя целоваться, мы вваливаемся в квартиру, и я машинально закрываю дверь на щеколду. Поворачиваю Гринграсс спиной к двери, заставляя удариться лопатками о твердую поверхность. Провожу ладонью по верхней части бедра, поднимая платье до талии, второй ладонью с силой сжимаю её грудь. Целую, кусаю шею, заставляю обвить одной ногой мои бедра, открывая для себя её промежность. Отодвигаю в сторону её трусики, засовываю ей в рот два пальца, и, смочив их, с нажимом провожу по влажному входу. Астория стонет, зарывается пальцами в мои волосы, и притягивает к своим губам. Засовывает язык в мой рот, когда я вхожу в неё двумя пальцами, выгибает спину, подставляя грудь. Я уже не представляю Грейнджер, практически. Слишком низко представлять её такой.       Астория отрывается от моих губ, когда я вхожу в неё глубже, и запрокидывает голову. У меня сбивается дыхание, я разрываю платье на уровне груди, отодвигаю бюстгальтер, и покрываю грубыми поцелуями нежную кожу, в то же время не останавливая движения рукой внизу, и толкаясь бедрами ей навстречу. — Да...— выдыхает Астория, когда я отрываюсь от неё, и расстегиваю ширинку непослушными пальцами. Она сильнее выгибается мне навстречу, но я надавливаю ей на плечо, заставляя опуститься на колени. — Соси, — коротко приказываю я, собирая её волосы в хвост, и насаживаю её голову на свой стоящий колом член.       Гринграсс сосёт. Глубоко, едва ли не давясь. По подбородку течет слюна, одной рукой она водит по стволу, а второй ласкает себя внизу. Глаза прикрыты,красная помада размазалась. Капля слюны упала на грудь и теперь блестит на соске.       Я едва ли не кончаю от одного её вида, но сдерживаю себя, и сильнее сжимаю пальцы на её волосах. Астория смотрит на меня снизу вверх, и я буквально вижу, как в её глазах похоть мешается с возбуждением.       Я прикрываю глаза. Гринграсс стонет, и по моему члену проходят вибрации от её горла. Повожу шеей и снова смотрю на неё. Усмехаюсь, делаю глубокий выдох и еще раз сильно толкаюсь ей на встречу. В этот момент она вскрикивает и замирает на мгновением. Умница, кончает практически без моего участия.       Когда Гринграсс немного приходит в себя, и возобновляет движения по моему члену, у меня кончается терпение. Я отпускаю её волосы, хватаю за плечи и поднимаю на ноги рывком. Подхватываю под ягодицы, и она обнимает меня ногами за талию, грудью прижимаюсь к моей груди, и руками обхватывая меня за плечи. Я толкаюсь в неё, и шумно выпуская воздух через сжатые губы, с силой прикладываю её к стенке, начиная бешено вколачиваться в женское тело. Гринграсс пошло и громко, слишком громко стонет. Я снова закрываю глаза. Гринграсс слишком громкая, слишком откровенная. К тому же, недостаточно узкая, недостаточно худая и недостаточно кудрявая...Перед закрытыми глазами всплывает даже не образ, видение худой девушки с темными кудрями. Мозг не подбрасывает мне ни черт её лица, ни цвета глаз, ничего, видимо, даже подсознательно не позволяя использовать лицо Грейнджер в качестве своих сексуальных фантазий.       Я утыкаюсь носом куда-то в грудь Астории, хрипла дыша и едва ли не порыкивая от возбуждения. Чувствую себя животным, когда кусаю нежную кожу, отрываю руку от бедра и с силой сжимаю правую грудь. Гринграсс вскрикивает, когда я слишком сильно сжимаю зубы на чувствительном соске, и выгибается мне навстречу. И мне вдруг этого хватает. Краем сознания я улавливаю мысль, что больше - не хочу. Не хочу вдалбливаться в знакомое до последней родинки тело, не хочу целовать не те губы, не хочу сжимать не ту грудь. Я кончаю прежде, чем успевает окончательно слететь возбуждение. Астория не замечает моего странного состояния, когда я, расслабившись, наваливаюсь на неё всем телом, и утыкаюсь лбом в стену за её плечом тяжело дыша. Астория тоже тяжело дышит, ерошит пальцами волосы на моем затылке, и тыкается губами то в шею, то за ухо, то в висок. Только вот нежность - не мой конек, да и не Астории. В её исполнении эти поцелуи выглядят как жалкая попытка проявить чувства, которых нет и никогда не было.       Отдышавшись, я ставлю её на ноги, и беру за руку, что бы не быть последней сволочью. Пошатываясь, прохожу в спальню и тащу её тоже, увлекая за собой на кровать, когда падаю в постель. Астория даже не пытается поправить на себе платье, в то время, когда я подтягиваю джинсы и застегиваю ширинку. Чувствую, что меня клонит в сон, и краем сознания думаю, что стоило бы выпроводить Гринграсс прежде, чем усну. Но, вспомнив, что только что грубо, словно шлюхой овладел ею даже не проходя в квартиру, решаю, что если я немного полежу с ней вместе, компенсируя столь грубое отношение, ничего не случиться...       Наверное, уснул я даже раньше, чем Гринграсс устроилась у меня под боком. А вот проснулся я от неудобной позы, и, очередной головной боли. В прямом и переносном смысле. Голова раскалывалась нереально, и Гринграсс, вцепившаяся в мое предплечье, настроения мне не прибавляла. Шея затекла, спину ломило, рука неестественно выгнута. Блестяще. Я теперь вспомнил, почему терпеть не могу, когда в моей постели кто-то остается на ночь. Вот именно поэтому, не считая того, что личное пространство, так необходимое моей натуре, окончательно нарушено.       Впрочем, Астория не Грейнджер. Может быть и не совсем по-джентельменски, но, я высвободил из-под неё руку, и, поморщившись, встал с кровати. Прошёл в ванную, и оттуда позвонил водителю, попросив его приехать минут через сорок. Залез в душ, долго старательно отмывая с себя следы бурного секса. Так было всегда, и с Асторией, и после неё. Мне всегда хотелось отмыть с себя следы женских рук, губ, и всего прочего.       Посмотрев на себя в зеркало я с неудовольствием обнаружил на своей шее следы ногтей, и выругался себе под нос.        Вернувшись в спальню, я подошёл к шкафу и выудил из него чистое белье, темно-серый костюм, и серую, но посветлее сорочку. Нет, продавец конечно долго объяснял мне разницу в цвете между этой, якобы жемчужно серой рубашки, от другой, кобальтово серой, но, возможно я и идиот, но разницы особой не заметил. Для меня был только темно-серый, светло-серый и просто-серый.       Поколебавшись несколько секунд, я также достал и галстук, понимая, что ходить с расцарапанным горлом не комильфо. Галстук сдавил горло на подобие удавки и я поморщился. Черт, кажется это входит в привычку. — Прекрасно выглядишь, дорогой, — промурлыкала с постели Астория, и я нехотя повернулся к ней. Раздражение проснулось во мне с новой силой. Не помню, чтобы раньше Астория вызывала во мне такое отторжение. Делано-равнодушно вскинул брови, и бросил: — О, ты уже проснулась. Это хорошо. Мне... надо уходить, и... — я не знал, как вежливее сказать ей, что ей уже пора. — Что, даже не предложишь мне остаться? — с кислой улыбкой спросила Гринграсс. — Нет, — получилось грубее, чем я хотел. — И все-таки, ты не меняешься, — протянула Астория, и, наконец, встала с кровати. — Мы уже обсуждали, это Тори, не вижу смысла повторять все снова, — уже мягче говорю я, и выдыхаю сигаретный дым сквозь стиснутые зубы. — Ну и как она? — неожиданно спрашивает Гринграсс, что я едва ли не поперхнулся. — Что, прости? — Грейнджер, как она тебе? Ты кончаешь с ней также, как и со мной? — с ядом в голосе говорит Астория, а я заставляю себя несколько раз тяжело выдохнуть. И не сжать при этом кулаки. — Не понимаю, о чем ты, — с усмешкой говорю я, и поворачиваюсь к ней. Гринграсс уже привела себя в порядок. — Ой, да брось, Тео. Я ведь видела вчера, как ты смотрел на неё. Как на кусок мяса. Я не осуждаю тебя, милый, такие как она только для того и созданы, чтобы иметь их и выбрасывать. — Какие - такие? — предельно спокойно переспрашиваю сквозь зубы. Я не собираюсь ругаться из-за за Грейнджер с Асторией, она по-сути права, но... — Грязнокровки. Грязновкровные шлюхи, которые просочились в наш мир как грязь, которая течет по их венам, и устанавливают в нем свои порядки. Забирают наших мужчин, наши должности и наши деньги. И эта Грейнджер - яркий тому пример. Она... — с неожиданной даже для неё злостью шипит Астория. — Перестань, — зло бросаю я, но Гринграсс не остановить. — А что, не так, Тео? Это из-за таких как она мы, и ты, не в последнюю очередь лишились всего. Но ты говоришь мне перестань, да? Что, не хочешь рассказывать мне, как она стонала под тобой? Да мне и не надо, все равно ты выбросишь её. Что есть в ней такого, чего нет во мне? Или в Паркинсон? Или в еще десятке оставшихся чистокровных ведьм? — Она не такая, как ты! Она лучше тебя! — выпаливаю прежде, чем успеваю подумать. Прикрываю глаза, понимая, что только что сказал, и открываю уже рот, чтобы объяснить... — Лучше меня, да? Также как и моя сестричка? — Дафну не трогай, — почти рычу. — Дафну не трогай, — передразнивает меня Астория, — сколько я себя помню мне всегда ставили Дафну в пример. Дафна то, Дафна это. Эта идиотка не думает ни о ком, даже о себе. Она сбежала от тебя едва ли не со свадьбы, но и ты её защищаешь! Если бы я вышла за Поттера, то я бы сделала все, чтобы моя семья ни в чем не нуждалась, я бы заставила его остаться в Англии. — Твоя семья итак ни в чем не нуждается! Вы не были причастны к пожирателям, вы ничего не потеряли! — Власть! Мы могли бы получить власть, останься Поттер в Британии! Это поняли все, даже Уизли смогли воспользоваться своей популярностью после войны. Но только не Поттер с Грейнджер, и не моя тупоголовая сестра. Я бы стала блестящей партией для любого чистокровного волшебника, даже для тебя, не говоря уже о Малфое и остальных, но нет, они должны были все разрушить, все! — сейчас от Астории Гринграсс не осталось и тени той красотки, которой она была еще несколько часов назад. Астория выглядела жалко, и, для меня, омерзительно. — Я бы не женился на тебе даже под страхом смерти, — черт, и когда я стал таким бесстрашным? Без палочки, без вообще какого-либо оружия, против взбесившейся вооруженной фурии. — Ну конечно. Ты же такой чистоплюй, Нотт. Такие как ты трахают таких как я, а женятся на фригидных, типа Грейнджер, так? — Верно. Шлюх - трахают, а насчет фригидности Грейнджер я не уверен, не проверял. Только вот её шлюхой назвать сложно, в отличии от тебя. Так что да, Тори, она в приоритете, — Помоги Мерлин, что я несу?       Мы замолчали. Возможно, молча стояли минуту, возможно, больше. Выравнивали дыхание. Понимали, что маски, по сути сброшены. — Тебе пора, Астория. До встречи, — наконец, вернувшись к своему спокойному тону, сказал я. — До скорой встречи, Тео, — улыбнулась Астория, но в глазах, без всякой легилименции, я прочитал чистую, не прикрытую угрозу.       Гринграсс испарилась с легким хлопком. Я опустился на не заправленную кровать, и прикурил очередную сигарету. Только сейчас заметил, что меня потряхивало. Я не трус, и бояться за себя мне в общем-то нечего. Но Астория человек не предсказуемый, и угроза в её глазах совсем меня не успокаивала. Она может нанести удар когда угодно и обрушить его на кого угодно. На Дафну, на Грейнджер, на Поттера, или даже Малфоя. И мне это не нравилось.       Изначально я планировал отправиться обратно в офис, но, поменял планы, решив навестить Дафну. Пожалуй, было пора нарушить наше молчание.       Дафна встретила меня, словно и не было между нами этих лет. Душевно обняла, сделала кофе. С укоризной сказала мне, что Поттер пришел под утро и сказал, что был ночью у меня. Я подтвердил.       Дафна рассказала мне, что Поттер оповестил её о приезде Астории. Гринграсс-старшая сказала, что ей это не нравится, а я попытался аккуратно сказать, что возможно, Астория приехала отдохнуть.       А потом явилась Грейнджер, моя головная боль и причина моей ссоры с Асторией. — Добрый день, Дафна, я...— она в буквальном смысле лишилась дара речи, когда прошла на кухню, и увидела сидящим лицом ко входу меня. Черт, как же уместно выглядел Нотт в своих джинсах с футболкой, и хвостом на голове на этой маленькой уютной кухне. — Здравствуй, Грейнджер, — в один голос поприветствовали её мы. Она присела напротив меня, и осмотрелась, разведывая обстановку. По напряженной спине Дафны и по мне, хотя я уже перевел взгляд с неё на свой кофе, она поняла, что настроение у нас не очень-то и хорошее. Я сидел, немного ссутулив плечи, отчего ткань пиджака была неудобно натянута на них, стесняя движения, пальцы выбивали неровный ритм по столешнице. — Кофе будешь? — Дафна вопросительно посмотрела на неё, и она не могла не заметить грусти в её глазах. Она уже хотела было кивнуть, когда я перебил её, чисто на автомате вспомнив, какую порцию эспрессо она должна была выпить по моей милости, проснувшись. Сердце-то не железное. — Ей лучше чаю, — она уже открыла рот, чтобы возмутиться такой наглости, но захлопнула его обратно, поняв, что я даже не смотрю на неё. Я смотрел, только из-под упавшей на глаза челки. Чаю так чаю, в остроумии мы и потом можем посоревноваться. — Что-то случилось? — неуверенно спросила она, когда молчание затянулось. — Астория, — коротко ответила Дафна и поставила перед ней чашку. — Что с ней? — С ней? Ничего. Гарри рассказал мне, что вы видели её вчера. Это странно, я не понимаю, что она здесь забыла. Тео говорит что она просто приехала отдохнуть, но... — Я сказал, что не исключаю такой возможности. — Но я слабо в это верю. Что могла потерять чистокровная британская волшебница в Вегасе? — Возможно, тоже, что и мы с тобой? — Мы с тобой это другое. Ты бежал от осуждения, Гарри бежал от славы, и я вместе с ним. Что здесь делает она?!— Дафна немного повысила голос. — Она приходила к тебе?— подала голос она, вклиниваясь в их диалог. — Нет, — Гринграсс удрученно покачала головой. Мы несколько минут помолчали, а потом Дафна продолжила, — я хочу навестить родителей. Они сейчас во Франции. С Гарри я еще не разговаривала, как вы думаете, он не будет против?       Мы с Грейнджер переглянулись. Нам в голову пришла одна и та же мысль. Если Дафна уедет во Францию, то хотя бы за её безопасность можно будет не переживать. — Думаю, что не будет, — пожала плечами она. И обратилась ко мне, — а у тебя что нового? Я не видела твоей машины возле дома, ты забрал палочку? — Если бы, — я фыркаю, и продолжаю, — нового пока ничего. Пропал мой лучший юрист, как ты знаешь, и не лучший тоже пропал. В офисе всем сказал, что отправился по моему заданию, да так и не вернулся. А машина... Сейчас подъедет, где-то через часик.       Она кивает головой, не зная, что сказать. Да и что тут скажешь?       Мы снова молчим, и в какой-то момент я замечаю что внимательно, задумчиво смотрю на неё. — Я хочу выйти, покурить. Грейнджер, составишь мне компанию? — она слегка недоуменно смотрю на нас, но кивает головой. Дафна слегка улыбается ей.       Мы с Грейнджер выходим на улицу и заходим за угол дома. Она видимо, что-то вспоминает. Уголок губ непроизвольно приподнимается в улыбке. — Мерлин, я, кажется, все еще пьяный, — бормочу я, облокачиваясь о стену, и упираясь в нее затылком. — Чему ты улыбаешься? — спрашиваю я, и мои губы тоже трогает слабая улыбка. Ей идет улыбка, хотя я на полупьяную голову даже не могу вспомнить, видел ли я её искреннюю улыбку раньше. — Да так, вспомнила кое-что. И да, мне кажется, что я тоже еще немного пьяная. — Я вижу, тебе подошли вещи, которые я передал? — я снова окидываю её взглядом, на этот раз оценивающим, и на секунду задерживаюсь на груди, впрочем, довольно быстро возвращаясь к лицу. — Да. Спасибо за вещи, но, я бы попросила тебя перестать делать...так, — не может она сказать мне "Нотт, пожалуйста, не надо покупать мне нижнее белье". — Как так? — Так! — она начинает закипать, и я вижу, как алеют её щеки. — Ты могла аппарировать сюда голая, как вариант. Ну или вообще не вылазить из постели, пока не придет твой герой и не спасет тебя, — ухмыльнулся я, — я бы с удовольствием так и сделал. — А в роли героя ты, что ли? — ляпает, не подумав. — Ну вообще я имел ввиду Поттера с твоей милой сумочкой, но, твоя идея мне нравится даже больше, как раз и мое желание бы исполнилось, — хмыкаю я, а её щеки алеют еще сильнее. В поисках возражений (оправданий?) она на мгновение уходит в себя, и не замечает, как я откидываю сигарету, наклоняюсь к ней, и, положив одну руку ей на талию, притягиваю к себе. Касаюсь губами её губ, пальцами второй руки зарываясь в её волосы. Она открывает губы мне навстречу, продолжая стоять столбом. — Ну так как, Мио?— шепчу я, и, не дождавшись ответа, ухожу в сторону дома.       Понимаю, что сам не понимаю, что творю, но, идя к дому, глупо улыбаюсь самому себе. Губы Грейнджер хранят на себе вкус чая, и чего-то сладкого. Я не знаю, и знать не хочу, что со мной происходит, но, позволяю списать все на похмелье.