Я прожду тебя всю жизнь

      16:55       Раздражительный стук продолжается уже минут пять. Доктор с умным видом пялится в какие-то бумажки и пособия, натянув на нос очки и ритмично постукивает ручкой по столешнице. Он выглядит как типичный врач из фильмов – серьезный, с прямой осанкой, седина немного припорошила его виски, брови сдвинуты и между них пролегла глубокая морщина. Меня слегка потряхивает – всегда поход в больницу заставлял волноваться. А теперь я боюсь еще больше, потому что на мне вообще могут поставить крест. Но мама убедила меня сходить на прием. Это так напоминает мне тот день, когда она помогла мне переступить через свой страх и вновь войти в арт-центр Хенни-Унстад. Теперь так же, мама протянула мне руку помощи, сопровождая в больницу. Но в итоге осталась ждать меня в машине. Как можно до конца побороть страх, если он присутствует в каждой частичке нашего мира? - Так значит, галлюцинации участились? – говорит доктор, смотря на меня поверх очков. - Да, - потерянно отвечаю. - Как давно это происходит? - Ну… - задумываюсь, хаотично копошась в мыслях. – С месяц, наверное.       После моих слов доктор делает себе какие-то пометки, а затем снова смотрит на меня. - Почему ты так долго не наблюдался? - Я…я… - тяну, не зная, что ответить. – Мне было лучше. – Мужчина серьезно смотрит на меня с каменным лицом. Я напрягаюсь от его взгляда и изучаю пол. Черт, вот это тупик. – Я думал, что мне лучше… - Вот именно, что «думал», - недовольно говорит доктор, возвращаясь к своим бумажкам. – Смешанные состояния – это очень серьезно, и, чтобы улучшить твое здоровье, необходимо регулярное лечение. - Но я принимаю лекарства, - возражаю, после чего он снова одаряет меня сердитым взглядом поверх очков. - Лекарства нужно чередовать, и, по-видимому, эти препараты тебе не подходят, - говорит он, растягивая слова. - И как быть? - Назначим другие, - равнодушно отвечает тот. – Но, пускай ты не можешь контролировать свои состояния, твоя окружающая среда все равно играет немаловажную роль. Как ты живешь… - доктор начинает листать бумажки, и, найдя нужную, тыкает в нее пальцем и продолжает: - …Эвен? Часто ли пьешь, куришь? Может быть травка? Скандалы в семье?       В голове на бешеной скорости проносятся воспоминания: семья разваливается, Исак ушел, без косяка обхожусь только последнюю неделю, в пятницу убежал голым из отеля в центре города, разгромил свою комнату, пытался покончить жизнь самоубийством… - Все хорошо. Я веду себя хорошо, - быстро сообщаю, а доктор мне не верит. Он скрестил руки на груди, откинулся на спинку кресла и смотрит на меня, сердито поджав губы. – Ну, может быть и не так хорошо. - Эвен, - вздыхает он и поднимается со своего кресла, выходит из-за стола и подходит ко мне. – Ты должен быть честен со мной, если хочешь, чтобы лечение помогало, а не делало хуже. - Я все больше перестаю чувствовать себя собой во время приступов, - признаюсь, и на душе становится так паршиво. - Это все из-за твоей халатности, - констатирует тот. - Нет же, я очень хочу, чтобы мне стало легче! Просто в некоторые периоды мне кажется, что в этом просто нет смысла. - Например? - Например, сейчас. Сюда меня заставила прийти мама, потому что она переживает, что я снова захочу утопиться. Но мне, в общем-то, все равно. - И ты хочешь это сделать?       В ответ я пожимаю плечами. - Просто иногда кажется, что нет другого выхода. Мне надоело чувствовать себя изгоем. - Эвен, биполярное расстройство – это заболевание, а не ошибка человека или вся его сущность, - вздыхает он и медленным, вкрадчивым тоном продолжает: - Это то, что можно держать под контролем с помощью комбинации различных медицинских препаратов, выполняющих свою работу внутри человека, - он наклоняется ко мне, и я чувствую, как из его рта сильно пахнет ментолом. – Ты не виноват, что заболел. И никто не виноват, что это случилось. Многие люди живут с этим обычными жизнями, просто иногда бывают в депрессии или в эйфории. Да, в тебе соревнуются два состояния, которые постоянно хотят главенствовать. Но ты должен помнить, что ты – это ты, что бы ни происходило. Ты все еще обычный человек и в любой ситуации останешься им, Эвен.       Я сижу в полном ступоре, даже дышать перестал во время речи доктора. Мне так страшно (страх – может быть, это мое второе имя?) и такие внутри противоречивые чувства, я даже не могу разобрать, как я реагирую на это все. Могу сказать только одно – умереть теперь захотелось уж точно. - Но…но как мне… - слова застревают в горле. - Как снова почувствовать себя собой? – пытается угадать тот. И да, он попадает в точку.       Я киваю в ответ. - Есть ведь друзья и семья, которые проявляют понимание и помогают принять самого себя в реальном мире. У тебя же есть друзья, Эвен? – доктор присаживается на край стола и изучает меня серьезным взглядом, а я смотрю на его ботинки и вжимаюсь в спинку кресла. – Есть любимый человек? – хватаюсь за подлокотники. – Кроме родителей есть кто-нибудь, кто может тебя поддержать?       Я молчу, даже посмотреть в глаза доктору не в состоянии. Он ведь врач, должен наоборот приносить пользу, а не наносить удар за ударом. У меня нет друзей, любимый человек меня оттолкнул. Пора бы уже понять, что в этом мире каждый сам за себя, что люди сами по себе одиноки.       Только я открываю рот, чтобы ответить (хотя не знаю, что и отвечать), как в кармане начинает звонить телефон. Тихо пробормотав «Извините», я лезу в карман, чтобы отключить звонок, и от имени, которое высвечивается на дисплее, сердце уходит в пятки. Я смотрю на экран, сердце колотится как заведенное, доктор изучает меня своим тяжелым взглядом. А потом я собираю всю силу в кулак, но на «отбой» нажать так и не могу, поэтому просто отключаю звук и засовываю звонящий телефон обратно в карман, пытаясь не думать о том, что Исак только что звонил мне. - Биполярное расстройство – это не вирус, он не передается, - говорит мужичина. – Не нужно шарахаться ото всех, боясь, что сделаешь больно. А я вижу, что ты именно это и делаешь…       Кажется, я больше не слышу, что говорит доктор, в голове пульсируют только одни вопросы.       «Исак звонил мне. Звонил мне. ЗВОНИЛ. Мне стоит перезвонить?» - …В конце концов, других людей с биполярным расстройством, с которыми вместе можно попытаться найти баланс в этой жизни…       «Что Исак хотел сказать? Что все кончено?» - …существуют разные тренинги, и на них ходят такие же люди, как и ты, и не стыдятся этого…       «Может быть, он хотел встретиться и поговорить? Может быть, он хочет меня увидеть?» -…разные терапии, которые помогают научиться себя контролировать. Эвен? Ты меня вообще слышишь?       Я дергаюсь и фокусирую взгляд на враче. Кажется, все это время я смотрел на него, но ничего перед собой не видел. - Да, - хрипло отвечаю и прочищаю горло. – Я подумаю надо всем, что вы сказали. - Ну-ну, - говорит тот и возвращается за стол. – Я выпишу тебе новые лекарства, те ты больше принимать не будешь, - доктор что-то чиркает на листке с печатью и протягивает мне. – И еще совет, - говорит он, когда я забираю бумажку из его рук. – Просто живи, как бы тяжело ни было. Другой жизни все равно не будет.       19:10       Зацепившись за порожек при входе, я спотыкаюсь и практически «впадаю» в свою комнату. Чертыхаюсь, хочу включить свет, но, поднеся руку к выключателю, я быстро передумываю и иду к окну. На улице уже темно, мрачно завывает ветер, напевая свою унылую песню. Проходят только первые дни зимы, а уже отчетливо чувствуется ее присутствие. Фонари ярко горят, освещая уютные улочки города, и видно, как у лампочек кружит мелкий и редкий снежок. Так быстро. Я и оглянуться не успел, как наступила зима. Быть рядом с Исаком было слишком здорово, чтобы обращать внимание на летящий мимо окружающий мир.       Тик-так, тик-так, тик-так, тик-так, тик-так. Часы отбивают ровный ритм, словно метроном. А в одиночестве дни такие медленные. Я прислонился лбом к окну и смотрю вниз. На улице никого. Только редкий прохожий в такую непогоду скорее спешит домой. Снег усилился и ложится на землю неравномерно, наметая в углы домов и зацепляясь на голых деревьях. Снова так одиноко и пусто, сердце изнывает от пыток. Какой же я все-таки болван, думал, что мне под силу развернуть сценарий, написанный кем-то выше нас. Я решил править миром, обладая лишь бумажным щитом и деревянным мечом. Может быть, я полюбил человека, которого даже не существует? Или влюбился в свою мечту, за которой, как в далеком сентябре, исподтишка наблюдал, не зная, как стать ближе. Но, если я закрываю глаза, я клянусь, что могу услышать, как мое имя звучит из его уст, как эти самые уста смыкаются с моими. Нет, это была реальность. И я не знаю, что хуже: быть влюбленным в мечту и не иметь возможности к ней прикоснуться, или вкусить ее и потерять навеки. Я так хотел доказать самому себе, что способен хотя бы кого-нибудь удержать рядом с собой, однако все вышло как всегда.       Что-то жужжит, будто целый рой пчел. Я так и стою, как зомби, упершись лбом в стекло, и не могу сообразить, то ли это у меня в голове прожужжало, то ли это под окнами проехал тяжелый автомобиль, от которого задребезжали стекла. А потом, краем глаза я вижу, словно свет маяка посреди моей комнаты то появляется, то исчезает. Оборачиваюсь и вижу свой телефон, с мигающим экраном от уведомления, заливающий светом всю комнату.        Я теперь боюсь входящих сообщений. Хотя это было и раньше. Издевки и угрозы приходили мне чуть ли не каждый день. И я знаю, что в этой школе никто ничего обо мне не знает, но все равно, хоть и в субботу я предпринял попытку оборвать последние нити, связывающие меня со всем, что было в прошлом, я все равно страшно боюсь даже его шепота в мою сторону. Но я все равно иду к телефону, который валяется на тумбочке у двери, и продолжает требовательно мигать, подзывая меня к себе.       «Я пытался до тебя дозвониться. Надеюсь, что с тобой все в порядке. Перезвони мне, когда сможешь ♥»       Не был бы я в состоянии депрессии, не знаю, как бы отреагировал. Но сейчас, то сладкое волнение, эйфория, страсть, и безумная любовь к этому ершистому парнишке полностью перекрываются во мне отчаянием, безнадежностью и болью, которую он поселил в моем сердце своими словами, а мои монстры подхватили это и закружили, добавляя новых акцентов. Сейчас я почему-то уверен, что он пишет мне только из жалости. Будто что-то влезло ему в голову и нашептало, что теперь я – его бремя, которое ему придется нести до конца своих дней. Будто я пес, и «мы в ответе за тех, кого приручили».       Вот же гадство. Какая же чертовщина творится со мной. Сейчас я мало похож на того, кем был, и на того, кем мог стать. И я вспоминаю слова доктора. Такое ощущение, что он – специалист в таких щепетильных вопросах – просто не знает, с чем имеет дело. Потому что он понятия не имеет, каково это – быть биполярным. Депрессию трудно понять. Она невидимая. И это не «чувствовать себя немного грустно». Моя депрессия – это не грусть от того, что в жизни что-то идет не так. Пусть это тоже присутствует, но моя депрессия – это то, что не пройдет, и даже не собирается проходить, пока та сила внутри меня не щелкнет пальцами и не скажет, что я свободен. И вот, я так ждал, чтобы Исак проявил внимание ко мне, попытался связаться и узнать о моем самочувствии. Не потому, что я так хочу, чтобы обо мне заботились. Нет. Я наоборот не хочу быть объектом опеки. Моя депрессия – это грусть, когда даже тусклый луч света пробивается преисподнюю. И сейчас я не могу порадоваться сообщению Исака, наоборот, это только еще больше меня огорчает. И, что бы ни говорил доктор, я не могу воспринять это просто как болезнь, потому, что все процессы, что происходят во мне, уже стали частью меня, и мне иногда даже кажется, что у меня что-то вроде раздвоения личности или шизофрении. Будто что-то потустороннее подселилось в мое тело, пытаясь вытолкать мою настоящую душу и завладеть мною. Я проживаю две жизни, в которых одна личность всегда боится встретить другую. И одна из этих личностей уверена, что никакого светлого конца в нашей с Исаком истории не случится. И что все воспоминания и чувства об Исаке надо бросить в ту самую яму прошлого, куда я постарался выбросить все из своей головы. Чтобы обрести что-то навсегда, нужно это потерять, чтобы остаться вместе, нужно расстаться, каким бы диссонансом это не отдавало. Потому что прошлое, как в петле времени – в наших мыслях – будет повторяться бесконечное множество раз. Бесконечное множество Исаков и Эвенов в других Вселенных будут вечно счастливы.