Намеренное пси-явление

***

      Белая пелена на протяжении нескольких минут неустанно покрывала собой поезд, будто густая пена. Минуты шли, а пейзаж за окном так и не менялся. Ожидание начинало все сильнее раздражать Андора, ведь это та вещь, которой он занимался в загробном мире чаще всего. Не считая попадания в неприятности и падений. Но все рано или поздно находит свое вознаграждение, так произошло и в нашем случае. Облачная пленка внезапно, будто по чьему-то приказу, сменилась видами местного «Рая». В серые уставшие глаза Андора бросилась небесная бездна. Настолько глубокая и яркая, будто картина, нарисованная знаменитым художником, желавшим остаться в истории навечно. Но, вместе с тем, синева несла в себе нечто неприятное, что-то неподходящее для человеческого глаза, а может быть что-то, что отвергала сама душа. Весь этот размах видимого в одном лишь окне вагона заставлял чувствовать Андора себя неуютно. Может быть это было от того, что он банально долгое время был заперт в стенах каменной тюрьмы под названием «город». А может быть ответ таился в том, что многие люди, как и наш герой чувствуют себя ничтожно по сравнению с подобными картинами, когда будто само естество мира давит своим величием на и без того чувствующего себя мелким и ничтожным человека.       Но все эти ощущения перешли на второй план, ибо в поле зрения появилось нечто намного интереснее: по мере продвижение вагона все выше и выше над облачной пучиной в окнах начали появляться парящие острова, странной формы, похожие на… «Ракушки?» — промелькнула догадка в голове Норда. И она оказалась верной. Это были огромнейшие ракушки как у морских улиток, полностью белые, с небольшими выступающими щипами на верхнем крае. — Что это? — задал вопрос Норд, будто сам себе, но ответ пришел от молчавшего до этого Аджаба. — Рай. Будь готов к худшему. — Что ты имеешь ввиду? — насторожился Андор, но не успев опомниться отскочил от окна, потому что вагон стремительно и в опасной близости проехал мимо одной из подобных ракушек. — Черт! — Просто жди и узнаешь, — напряженно бросил сквозь шум за окном Сандан. Норд не мог знать, почему генерал был так напряжен или, может быть, даже напуган, но один тот факт, что подобное создание могло быть напугано, заставляло самого проникнуться напряженной атмосферой.       Тем временем поезд начал снижать свой ход и приближаться к другой ракушке, большей, чем другие. Она имела стеклянный купол на своей верхушке с геометрическими узорами, будто глаз стрекозы. Около ее основания из окна можно было увидеть что-то вроде станции для поезда. Точнее платформу с позолоченными перилами и винтовой лестницей, уходящей прямо по ходу завитков ракушки вверх. Заглядевшись на данное сооружение, Андор и не заметил, как поезд принял привычное горизонтальное положение и надобность в ремнях безопасности отпала. Зато Аджаб уже вовсю вышагивал по вагону какой-то известный только ему одному ритм в нервном напряжении. И вот, наконец, произошло то, чего так долго ждал Андор и чего избегал Аджаб. Поезд прибыл к своему месту назначения. Двери с характерным шипением открылись и предоставили выход на белоснежную мраморную станцию. — На выход, — бросил Сандан и дернув Андора за рукав его пиджака. — Не тяни, не тупой, сам уже понял, что пора, — фыркнул брюнет. Генерал тяжело выдохнул и пошел вперед. Только вышедшего наружу Норда сразу же настиг ветер, схожий с прибрежным, такой же игривый, но не жестокий. Волосы вновь надоедливо захлестали по лицу, как тогда, когда-то в самом начале этой «пестрой истории одной серой души». Оглянувшись вокруг, Андор подметил, что особо тут «не побегаешь». Вещь под платформой вдалеке расположилась та самая облачная бездна, а потому лучше было быть осторожным, ведь, что иронично, здесь мертвые тоже могли «умереть».       Тем временем, пока Андор предавался столь полу-философским размышлениям, Аджаб уже стоял на втором уровне лестницы и ждал, пока его спутник уже, наконец, соизволит пойти. — Между прочим, я впервые в Раю, так что не торопи меня, — ответил на раздраженный взгляд Андор, но тем не менее все же поспешил нагнать генерала во избежание дальнейших гневных гляделок в его сторону. Лестницы, казалось, едва хватало на двух людей, а потому Андор не стремился приближаться к перилам и предпочел прижаться к извитой поверхности ракушки, словно скалолаз. — Если мне не изменяет память, — вдруг начал Аджаб, — у нас был уговор. Андор разочарованно фыркнул, ведь его надежды на плохую память Аджаба не оправдались: — И что ты хочешь у меня узнать? Сразу говорю по вопросам Александра Распильного… — Как зовут ту женщину? — вдруг перебил его генерал. В голове Андора произошел маленький диссонанс. Ведь в данной ситуации, да и при таких обстоятельствах он ожидал каких угодно вопросов, но только не таких. — Эм, ее зовут Ева. Фамилию не знаю. — Ева значит, — Сандан как-то прокрутил одно из своих колец на руке, — она человек? Нет, следует спросить… Она душа? — Нет, насколько я знаю. Она — бывший ангел-хранитель тех близнецов, которых ты взбесил недавно. — Ладно. Спасибо за информацию, — Аджаб нервно закашлял. Андор в свою очередь уже во второй раз за несколько минут впал в ступор. Этот адский таракан сказал «спасибо»? — Не стопорись, мы почти пришли, — вывел брюнета из ступора ранее упомянутый таракан. Андору оставалось последовать указанию, ведь интрига Рая была раскрыта еще не до конца.       Спустя еще пару пролетов двое спутников прибыли к будто футуристической белой двери с панелью управления как у домофона. Аджаб начал набирать какое-то число, до которого Норду не было дела, но было то, что его напрягло. Теперь Сандан не просто нервничал — его руки натурально тряслись. И это заставило нутро брюнета напрячься как перед нападением маньяка. Послышался писк. Щель между створками двери на секунду осветилась белым блеском, после чего дверь отворилась. До напряженного сознания Андора донеслось нечто, чего он не ожидал. Музыка. Классическая музыка, вроде Моцарта или Лунной сонаты Бетховена, только мягче и светлее. Звук струился, будто прямо в голову, отчего казалось, что источник музыки был повсюду. Но помимо нее слышался мужской бархатный и торжествующий голос, что вторил: «Вечный покой дарую усопшим, и да сияет им вечное солнце и безгранное небо. Да упокоятся они в мире Моём безгрешном. Воспоется же имя Мое в час раскаянья и отпуска зла. Ибо на чистой земле Мне грешники не нужны».