After the war...

      Рассвет следующего дня окрасил комнату золотыми бликами. Северус открыл глаза. Он чувствовал себя совершенно здоровым. Следовало бы закрепить успех порцией общеукрепляющего зелья, но для того, чтобы рассчитать концентрацию и дозировку, надо было встать и оценить свои силы. Северус откинул одеяло и сел, спустив ноги на пол. Моментально навалилось головокружение. Справившись с недомоганием, он медленно встал, держась за столбик балдахина. Преодолев новый приступ дурноты, он осмотрелся. Что-то было не так. Очень не так. В комнате витал странный запах. Северус насторожился. Валериана, полынь… Напиток живой смерти. Люциус сварил себе снотворное. И запил его огневиски. Северус не успел понять, что он заметил быстрее — аромат односолодового или саму бутылку. Он застонал. Мощнейшее снотворное в сочетании с алкоголем способно привести к фатальным последствиям. О чем думал этот идиот?!       Преодолевая дурноту и слабость, Северус сделал несколько шагов к постели Люциуса. Похолодевшими от ужаса пальцами он проверил пульс. Не поздно. Хвала Мерлину.       Опустившись на пол, он дрожащей рукой прицелился в дверцу магического сейфа заклинанием редукто, но, тяжело вздохнув, опустил руку, и, снова подняв ее, произнёс: «Алохомора». Магическая защита распознала импульс и расползлась, щёлкнув замком. Дверца открылась. Накатила головная боль. Растирая лицо свободной рукой, Северус приказал: «Акцио, противоядие». Флакончик послушно спикировал к его ногам. Он попытался подняться, но сил на это решительно не осталось. Маг скривился: «Акцио, животворящая жидкость». «К чертям расчёт дозировки, главное — встать», — подумал он, опустошая флакон. Ещё минута, и он встал, приподнял безвольно болтавшуюся голову Люциуса и влил в приоткрытые губы противоядие. Потянулись томительные секунды ожидания. Опустив Малфоя на подушку, Северус нащупал чувствительную точку на его левом мизинце и с силой нажал, побуждая организм быстрее качать кровь по венам. Люциус застонал и открыл глаза. Противоядие нейтрализовало снотворное, но литр огневиски ничто нейтрализовать не могло. Лорд Малфой был мертвецки пьян.       Северус схватил друга за подбородок, заставляя сфокусировать на себе взгляд.       — То, что ты не в себе, я уже понял, — прошипел он сквозь зубы, — осталось понять причину помешательства.       — Ты, — произнес Люциус, и его лицо расплылось в совершенно счастливую глупую улыбку. На лице его визави отразился ужас.       — Люциус, ты что сварил и сколько перед этим выпил? — Северус внимательно осмотрел остатки компонентов на столе. Все верно: корень валерианы, полынь, дремоносные бобы, асфодель. Напиток живой смерти. Амортенция из этого не получится никак. Однако же, все признаки налицо.       Люциус сел в постели, потер глаза и тряхнул головой.       — Снотворное я варил, — ответил он, медленно моргая.       Снейп едва сдержал вздох облегчения. Всё в порядке. Небо синее, трава зелёная, деревья растут снизу вверх, дождь идет сверху вниз, Люциус Малфой никак не мог прознать о его страсти и, тем более, ответить взаимностью. Это его тайна. Настоящая, страшная тайна, которую он все это время тщательно скрывал ото всех. Скрывал в своём сознании и внешних проявлениях.       Страсть была продолжительна и безответная. Все настоящие воспоминания скрыты в надёжном месте, а версия для не в меру любопытных скрывает платиновые волосы за рыжими. Да и осточертевшую копытную тварь удобнее вызывать, исходя из трагически-ложных, тщательно сочинённых воспоминаний. То есть в детстве он действительно был увлечен Лили, но это быстро прошло. И влезать во всю эту историю с её сыном имело смысл, чтобы не оказались раскрыты его истинные мотивы. В противном случае Безносый испепелил бы Люциуса вместе с Драко у него на глазах.       — А какого чёрта ты запивал снотворное огневиски? — осторожно поинтересовался Северус       — Не спалось, — последовал краткий ответ. Северус поднял бровь.       — Подробнее.       Люциус побледнел, как смерть, в его глазах запылала ледяная ярость.       — Призови думоотвод. Немедленно! — заорал он, выдохнул и прошептал, — пока я не передумал.       Поведение друга удивляло.       — Акцио, думоотвод — произнес Снейп.       Когда вожделенный предмет появился в комнате, Люциус нетвёрдой походкой подошел к шкафчику со спиртным, достал и откупорил еще одну бутылку айленда, сделал щедрый глоток прямо из горлышка, запнулся на минуту и истерически заржал.       — Я не смогу ничего тебе показать — у меня нет палочки.       — Держи, — не моргнув глазом, Северус протянул Люциусу свою. Люциус затаил дыхание и медленно принял из рук друга палочку как величайшее сокровище мира.       — Такая тяжелая, — ласково шепнул он. Палочка отозвалась снопом зеленых искр. Люциус благоговейно застыл. Северус тряхнул головой, пытаясь понять, что происходит с другом.       Отхлебнув еще огневиски и передав Снейпу початую бутыль, Малфой прошептал заклинание и, приставив палочку к виску, склонился над думоотводом.       Через минуту все было готово.       — Ты только выпей сначала, — нервно хохотнул Люциус, — а то зрелище не для слабонервных.       Северус послушно отпил из бутылки и, поставив её на пол рядом с собой, опустил лицо в думоотвод.       Просмотр занял совсем немного времени. Закончив, Северус с совершенно непроницаемым видом приложился к бутылке. Несколько глотков резкого напитка с ароматом торфа и морской соли вызвали приятное головокружение. Увиденное изрядно его изумило. По всему получалось, что его тщательно скрываемое столько лет чувство взаимно. «Ва-банк» — решил он, отведя волосы от лица.       — Минуту, — кивнул он Люциусу, ждавшему приговора с видом побитой собаки. — Акцио, флакон зелёного стекла с гербом факультета и притёртой пробкой. — Когда нужный предмет оказался у него в руках, Северус сделал еще глоток огневиски и пару минут медитировал над думоотводом, расставляя воспоминания в правильном порядке и подсвечивая сфабрикованные им для поддержания легенды фрагменты. За это время Люциус совсем сник и сидел, опустив голову. — Смотри, — подал ему Северус готовый думоотвод.       Пока Люциус изучал его воспоминания, Северус пил огневиски и думал, к каким последствиям привёдет его откровенность. Спустя несколько минут Люциус отставил магический сосуд и поднял на Северуса ошарашенный, но совершенно счастливый взгляд.       — То есть, это правда — задыхаясь произнес он. — То есть, не она, а я?.. Покажи! — голос Люциуса сбился.       Северус улыбнулся уголками губ.       — Экспекто Патронум.       В белёсой дымке под балдахином кровати развернула капюшон огромная кобра. Его глаза смеялись.       Повинуясь едва заметному движению палочки, кобра свилась кольцами вокруг Люциуса и положила свою треугольную голову на пробор, разделяющий пряди слегка взлохмаченных после сна платиновых волос. Улыбка Северуса стала шире. Люциус ошарашенно поднял глаза. Раздвоенный язык змеи легонько коснулся его губ, и заклинание рассеялось.       Люциус воспринял этот жест как приглашение к действию.       Он поднялся и, слегка пошатнувшись от выпитого, сделал шаг к сидящему на кровати Северусу. Пальцы покалывало, как будто он вторгался в поле действия сильнейшего заклинания. Люциус кивнул в такт своим мыслям. Это было круче, чем магия.       Сердце бешено колотилось, адреналин нейтрализовал действие алкоголя. Следующий шаг он сделать не смог, опустился на колени и, улыбаясь, коснулся ладонями лица Северуса. Тот наклонился ближе, помог Люциусу сесть рядом и мгновение спустя ощутил прикосновение его губ. Обжигающий отчаянный поцелуй рушил границы реальности и заставлял сердце бешено колотиться в груди. Северус запустил руки в прохладные платиновые пряди и, не веря в реальность происходящего, ответил на поцелуй. Буря чувств накрыла любовников с головой. Мягко отстранившись, Люциус нашарил бутылку огневиски, тяжело дыша, сделал щедрый глоток и передал бутылку Северусу.       — Любовь моя, тебе надо беречь силы, — хрипло прошептал он, облизывая припухшие губы. — Мы вернемся к этому чуть позже. В нашем распоряжении теперь целый мир и всё имеющееся в нём время. Ложись.       Медленно лаская друг друга, они допили огневиски и погрузились в сон, совершенно опустошённые счастьем.