Перемен требуют наши сердца

— Джунмён, привет, как дела? Как спалось сегодня? — высокий смуглый альфа ровняется с омегой, интересуясь совершенно искренне, улыбаясь солнечно и приветливо. Поправляет рукой смоляные волосы, что спутались от ветра. Джунмён громко выдыхает. Опять он, этот назойливый мальчишка. Бегает за ним уже целый год. Как вступил в университет — так и привязался, как банный лист. Ходит по пятам, словно собачонка, и всё роняет бесконечный поток фраз: «Тебя провести?», «Не хочешь сегодня пройтись вечерком в кафе? Говорят, там очень вкусный кофе!», «А у тебя сегодня сколько пар? Может, погуляем, Джунмён-а?». Омегу это раздражало сначала, но потом он уже и привык. Его друзья всё шутили, мол, влюбил мальчугана в себя по самые уши. А Джунмён ничего не мог поделать. Он не воспринимал его, как альфу, как мужчину. Джонин был для него скорее липучкой-соседом по улице. Ведь сам он уже почти оканчивает третий курс, да ему же скоро и работать нужно будет, и альфа должен быть у него таким, словно стена каменная. Уперся в неё, спрятался — и спокойно на душе. А Джонин… Джонин ещё такой ребёнок. Восемнадцать лет. Куда ему до Джунмёна, старшего на два года, которому уже не интересно гонять с мячом или просиживать всю стипендию в Старбаксе. — И тебе привет, — роняет он совсем равнодушно, считая каждый метр до университета, — тебе ещё не надоело? — Не надоело что? — спрашивает альфа, искренне не понимая вопроса. — Ждать меня каждое утро возле этого перекрёстка, Джонин… — бурчит омега, хмуря брови и даже не поворачиваясь к Джонину, который, то и дело, заглядывает хёну в глаза. — Не-а, — просто отвечает альфа, улыбаясь от чего-то. Что такого в том, что ему нравится хён? Разве альфы не должны добиваться омег? Разве они не должны ухаживать, провожать-встречать, уделять внимание? — С тобой идти в универ интереснее. Джунмён ничего не находит для ответа, поэтому просто фыркает и осматривается по сторонам. Вот уже виднеется крыша университета среди деревьев, ещё совсем чуть-чуть. Как же повезло, что они на разных факультетах: Джунмён на иностранных языках, а Джонин — на экономическом. А то в таком случае ему пришлось бы, наверное, повеситься. Неловкая пауза слегка напрягает обоих, да и Джонин сегодня не слишком сговорчив от чего-то, а Джунмён продолжить разговор не имеет никакого желания. — Мённи, подожди! — слышно где-то из-за спины, и Джунмён облегчённо выдыхает, узнавая голос одногруппника и лучшего друга-омегу вот уже несколько лет. — Бэкхён, не представляешь, как я рад тебя видеть! — слегка наиграно восклицает омега, явно намекая на того, кто стоит сбоку. — Джонин, и ты здесь, Мён тебя ещё не прогнал? — шутливо толкает альфу в бок Бён, хохоча. За это Джумён его и полюбил. Этот омега такой шумный, что с ним не соскучишься — это точно! Любую неловкую ситуацию он с легкостью превращает в целое представление КВН. — Он не прогонит! — обиженно тянет Джонин, поглядывая на Джунмёна в поисках утверждения, но тот даже и не смотрит в его сторону. Бэкхён снова улыбается, трепля по волосам младшего. Всё-таки ему немного жаль этого безответно влюблённого. Они доходят вместе до университета, бурно обсуждая последние новости, точнее, бурно обсуждает только Бэкхён, а остальные просто молча слушают. Джонин на прощание пытается обнять омегу, но тот упирается ладошками ему в грудь, отвечая: «Джонин, не надо», и альфа послушно убирает руки, бросая тихое «Пока». — Чего ты так невзлюбил его? — спрашивает друг, когда они уже проходят в аудиторию и садятся за парту. — Мальчишка он, Бэкки, — отвечает Джунмён, вытаскивая на парту тетрадь с конспектами и ручку. — Да не такой уж и мальчишка! Не слушай лопоухого. Пусть говорит, что угодно, и друзья пусть смеются, что у тебя такой вот хвостик, Мён, парень же бегает за тобой уже целый год! — Бэкхён даже голос слегка повышает. — Что-то ты часто говоришь про Чанёля в последнее время, друг мой, — хитро щурит глаза омега, поднимая красноречиво брови. — Сейчас не обо мне, — фыркает Бэк, пиная омегу в плечо, — а о тебе, дурак! — Что ты хочешь от меня услышать? — слегка нервно спрашивает Джунмён, смотря прямо в глаза своему другу. — Что ты хотя бы попробуешь! — Бэкхён даже подпрыгивает на месте от того, что нужно всё разжевывать. — Нет, нет и ещё раз нет, Бэкки, не выдумывай. Я жду сильного, уверенного в себе альфу, со сногсшибательным запахом и обескураживающей улыбкой, — мечтательно протянул Джунмён, опираясь щекой о руку. — Ой, таких не бывает, идеальных не бывает, — Бэк пытается достучаться до сознания этого упёртого барана, но тот даже и не услышал последние слова, погружаясь в свои фантазии. — За что мне это, Господи! Когда пары заканчиваются, Джунмён неохотно прощается с другом у выхода. Бэкхёну надо куда-то там пойти, потому что: «Срочно-срочно, очень срочно, Мён, не спрашивай». Омега лениво переплетает ногами, ступая по дороге, изученной до каждого камушка и ямки. Всё-таки годами ходить туда-сюда сыграло своё. Он уже морально готовится к тому, чтобы встретиться с кое-кем (и так ясно, с кем). И Джонин не заставляет себя долго ждать, выскакивая прямо перед глазами омеги, улыбаясь ярко-ярко. «И как же он ещё не сдался?! Вопрос на миллион!» — думается Джунмёну. — Хён, устал за сегодня, да? — альфа чуть ли не бегает вокруг старшего, заглядывая в глаза, и всё время у-лы-ба-е-тся. — Устал, — конечно, краткость — сестра таланта. — Хочешь, куплю тебе мятное мороженое? — не унимается Джонин. — Или, может, ты хочешь какое-то другое? — Я не хочу мороженого. — Тогда у меня где-то в сумке есть бутылка воды газированной, я могу поискать, если ты… — Джонин, мне ничего не хочется! — омега даже фыркает, взводя глаза к небесам. Наверное, вымаливает помилование. Джонин молчит. Не знает, что сказать. Похоже, что день у хёна не задался совсем. Ему в голову не залетает даже мысль о том, что, возможно, дело вовсе не в чём-то, а в ком-то. Они идут вместе по тротуару, и никто не собирается и слова вставить. Джунмён из-за нервозности, а Джонин из-за микса обиды и непонимания. Сколько раз уже омега жалел, что живёт не в пяти минутах от учебного заведения. Всё было бы тогда намного проще. И когда в глаза бросается знакомый указатель с надписью родной улицы, Джунмён хвалит всех Богов за быстротечность времени. — Иди домой, Джонин, — говорит, останавливаясь возле своего дома. — Хён, почему ты такой нервный, у тебя какие-то проблемы? — беспокойно спрашивает альфа, поправляя лямку рюкзака на плече. — Нет, у меня всё хорошо, иди домой, — омега уже собирается уйти, но Джонин хватает того за локоть, разворачивая к себе, и обнимает, на мгновенье зарываясь носом в мягкие карамельные волосы хёна, вдыхая запах заморских пряностей. Различается аромат кардамона и корицы. Необыкновенный запах, такой же, как и сам хён. — Пусти, — возмущается Джунмён, пытаясь вырваться, и альфа всё же отпускает. — Не делай так больше! — Почему? — Джонин чувствует себя последним дураком, который абсолютно ничего не понимает. — Потому, что мне не нравится! — восклицает омега, пытаясь вложить в эти слова хоть какой-то посыл. — А я тебе нравлюсь? — прямо, как никогда, спрашивает Джонин, и Джунмён на миг теряется. Он молчит несколько секунд, и только когда перестает хмуриться — отвечает так, чтобы не обидеть уж сильно этого ребёнка. — Мне… мне нравятся блондины, — он говорит первое разумное, что приходит ему в голову, и поспешно сбегает, оставляя Джонина одного на улице. Альфа достает мобильный телефон и рассматривает свои тёмные волосы в отражении большого экрана. Они чернее ночи. — Разве волосы имеют значение?! — интересуется он сам у себя. Цвет волос не дает ему покоя весь вечер.