- Его ждёшь? Чонин помолчал, сделал затяжку и спрятал одну руку в кармане чёрных джинсов. - Его, - прозвучало следом, после паузы. Окурок поспешно затушился о бетонный пол и потерялся в проёме между этажами. - Зря, - только и ответил Чондэ.

"Он сам помог, не проехал мимо, а остановился и даже позволил мне, грязному, с потертой одеждой и обувью, что вот-вот норовила разлететься, сесть рядом с собой..."

Фемида, где же ты, о прекраснейшая советчица Зевса? Где твое правосудие? Какова твоя роль в нынешнем судействе? Молчишь?

- Знаешь, что самое отвратительное? – нарушает тишину Джонин, открывая, наконец, глаза и фокусируя взгляд, - то, что он не признается уже столько времени и врет частенько, что начальник – последняя такая дрянь - заставляет отчеты писать до утра. Но я то знаю, какие он отчеты пишет. Ах, sweet lies, sweet lies, - тянет с горечью последнюю фразу, когда выливает все, как на духу.

Они совсем не похожи между собой: Бэкхён потерял веру в мир, а Чанёль до сих пор верит в судьбу; Бэкхён осмотрительный, отступает при первых признаках опасности, Чанёль же настойчивый, твёрдо возвращает его обратно; Бэкхён - человек, а Чанёль, возможно, не является таковым.