Мгновения

      Он бежит из последних сил. Он убегает, словно он жертва. Он спасается бегством - единственным действенным способом – как трус. Он ненавидит себя за это. Он презирает себя.       Ему хочется спрятаться: он устал бегать. Ему хочется просто исчезнуть: раствориться в этом черно-белом мире. Раствориться в толпе безликих образов: стать одним из них.       Он боится. Ему страшно. Страшно до такой степени, что сердце пропускает удары, что кровь стынет в жилах. Страшно до такой степени, что хочется вопить навзрыд от безысходности.       Такао резко открывает серые глаза и чувствует, как бьется его сердце, отдаваясь тяжелыми ударами во всем теле. Оно стучит слишком быстро, слишком сильно. Кажется, ему пора бы уже давно привыкнуть к такому пробуждению, но он до сих пор не может. Это для него в новинку.       Казунари дышит тяжело, словно в помещении не хватает кислорода, и он в скором времени не сможет дышать. Дышит так громко, что собственные вдохи и выдохи пугают, настораживают. Грудная клетка часто вздымается от учащенного дыхания. Кажется, что легкие разрывает изнутри.       Ему до сих пор страшно.       Он долгое время смотрит в потолок, пытаясь собраться с мыслями, которые никак не хотят выстраиваться в последовательность умозаключений, а лишь сильнее будоражат сознание.       Ему страшно. Очень страшно.       Казунари долгое время не замечает, что кто-то сжимает его ладонь. Крепко и бережно. Он успокаивается только тогда, когда поворачивает голову и видит перед собой сидящего на краю кровати Мидориму, сжимающего его пальцы.       — Снова кошмар? — Шинтаро уже давно обо всем догадался, но он хочет верить, что вдруг он ошибся и с Такао все в порядке.       — Да, — опасения бывшего игрока Поколения Чудес подтверждаются. — Шин-чан, мне страшно.       Такао смотрит прямо в глаза Мидоримы. В глазах Такао – ужас, боль, неподдельный страх.       Мидорима проводит холодной ладонью по мокрому лбу десятого номера Шуутоку, отчего тот прикрывает глаза… и успокаивается.       Ему уже почти не страшно. Страх постепенно уходит.       — Шин-чан, я устал, — последние слова тонут в тишине – их почти не слышно. Шинтаро осторожно обнимает парня и проводит ладонью по его волосам – успокаивает, давая понять, что больше не нужно бояться, все позади.       — Все в порядке, Такао, — Мидорима сильнее обнимает свой десятый номер. — Не бойся. Я с тобой, — шепот такой тихий, что его еле слышно, но Такао слышит.       Такао успокаивается. Он уже не боится.       А вот Мидорима, наоборот, настораживается. Он боится. Боится за Такао, ведь прекрасно понимает, что завтра все повторится. И послезавтра. И послепослезавтра. И неизвестно, когда все это прекратится. Неизвестность этого замкнутого круга пугает еще сильнее.       Такао просто устал от своих кошмаров. Кошмаров, которые повторяются из ночи в ночь.