мы не целовались

— классно, да? — чан забрасывает руки за голову, потягивается, так что его футболка немного задирается над краем штанов. кожа там кажется совсем нежной, и чонхан, не удержавшись, тычет чану в живот пальцем. — ай, — дёргается чан и пытается отмахнуться от чонхановой руки. — ну что ты. — смотри-ка, правда качаешься, — улыбается чонхан и, схватив чана за запястье, утаскивает к себе на диван. — дети так быстро растут. — ну хён, мне же не пятнадцать давно, не зови меня ребёнком, — чан недовольно дует губы — и это вот вообще не прибавляет ему серьёзности. — так что, тебе понравилось? — ага, только дёрганье ногой странное, — отзывается чонхан, обняв чана за плечи. тот сразу опускает взгляд и хмурит брови — чонхан мысленно стонет: опять сделал замечание о том, чем чан больше всего гордится. — но в целом выглядит хорошо, — говорит он мягко и целует чана в висок, надеясь отвлечь его. — правда? — ага. чан расплывается в улыбке. чонхану до сих пор странно от того, что при всём его таланте и бесконечном трудолюбии, чану так необходимо чужое одобрение. — думаешь, что возьмёшь первое место? — да, я хорошо подготовился. сунён-хён много помогал, без него было бы не так круто, — чан, увлёкшись, начинает размахивать руками. — мы уже на следующий фестиваль почти придумали номер. чонхан смеётся и ерошит ему волосы на макушке. — покажешь? — конечно, хён, — чан забавно округляет глаза. он всегда такой энергичный, но чонхан от него не устаёт, наверное, они просто как-то уравновешивают друг друга. — а поцелуешь меня? у чана дёргается уголок губ, будто он хочет улыбнуться, но не решается. чонхан гладит его по шее, тёплой и сильной, и чан доверчиво льнёт ему в ладонь. — а целоваться уже не ребёнок, да? — всё-таки смеётся чан и наклоняется к чонхану. они целуются недолго и неторопливо, и во всех их прикосновениях больше чего-то ласкового, чем сексуального. чан кусает чонхана за губу, а тот тихо мурчит ему своё "чан, чан, чан-и". — придёшь смотреть? — спрашивает чан потом, положив подбородок чонхану на грудь. с этого ракурса его лицо кажется чуть удивлённым, но обнадёженным. — может быть, — улыбается чонхан, и чан бессовестно щипает его за бедро. — ты же сам говорил, что тебе важно всё, что я делаю. — когда это я такое говорил? — вскидывает брови чонхан. глаза чана хитро блестят. — наверное, когда напился на дне рождения сынчоль-хёна. чонхан прячет лицо в ладони. уже месяц прошёл, а его знакомые продолжают извлекать из памяти какие-то сомнительные, постыдные эпизоды. — ты, кстати, говорил, что любишь меня. очень серьёзно, — говорит чан будто в шутку, но чонхан слишком хорошо его знает, чтобы не услышать перемены в голосе. он трогает чанову щеку, нежную и тёплую, и кивает: — люблю. очень серьёзно. чан прикрывает глаза и жмётся к чонхану теснее. — ты самый классный, хён.