мы не целовались

сунён просыпается в больничном крыле. просыпается — и сразу же хочет умереть. — господи, что вообще может так болеть, — стонет он, обращаясь к высокому каменному потолку, но ответ приходит откуда-то сбоку. — ты влетел в одну из башен на поле и проломил опорную балку, — отзывается смутно знакомый голос, но сунён не может сообразить кто это. у него слабо пульсирует в висках, и он зажмуривается, надеясь прогнать это чувство. ему не было так плохо, даже когда они с сынкваном тайком напились огневиски прошлым летом. впрочем, с осуждающим взглядом отца сынквана этому никогда не сравниться. — чувство, что у меня каждая кость сломана. долгую минуту ответа не следует — сунён даже успевает решить, что голос ему просто померещился. — ну, это не так далеко от правды. на этот раз сунён поворачивает голову и осторожно щурит левый глаз. — ох. сокмин выглядит усталым и нервным, будто он плохо спал. сунён, наверное, ни разу не видел его без привычной улыбки — будто у сокмина никогда не бывало плохих дней. — привет, — сокмин неловко машет сунёну. уголок его губ робко дёргается вверх, а потом опускается обратно в ровную растерянную линию. — что ты здесь делаешь? — спрашивает сунён. только сейчас он замечает, как тихо и хрипло звучит собственный голос. — жду, пока ты проснёшься? сунён открывает второй глаз и выразительно зыркает на сокмина. — окей, я понял, — сокмин неуверенно почёсывает затылок. даже не надо стараться, чтобы заметить, насколько ему неуютно. — я хотел извиниться. за бладжер. я не хотел, чтобы тебя... так. сунён хмыкает. в висках снова начинает ныть, и он прижимает ладонь к щеке. — это же квиддич. я знал, на что иду, — отвечает сунён серьёзно. и это правда. они все в курсе, насколько опасная это игра. насколько это жестокий спорт. это не первый раз, когда сунён калечится, когда его калечат. — ты просто делал свою работу, — добавляет сунён, и взгляд сокмина становится совсем грустным. — твои друзья заходили, но ты ещё спал. они придут после занятий, — говорит сокмин после минутного молчания. его голос слабо дрожит. — шоколадные лягушки? — тут же интересуется сунён и в первый раз видит, как сокмин улыбается. — принесли, — и он кивает в изножье кровати: на тележке рядом с ним навалена куча сладостей, среди которых сунён различает яркие края открыток. он довольно хмыкает, а потом снова поворачивается к сокмину. — так кто всё-таки выиграл? — спрашивает сунён, и по одной только паузе всё понимает. — блин, — бормочет он, но без особого сожаления. сокмин смотрит на него почти испуганно. — я попал в тебя, и почти сразу хансоль поймал снитч, — сокмин всё беспокойно мнёт пальцы, и сунён отвлекается на это. у него красивые руки, но, наверное, жёсткие от биты. в голову лезет муть про то, что если сокмин так хорошо управляется с битой, то— сунён громко хрюкает от смеха. — что? — вскидывает бровь сокмин. у сунёна начинают теплеть уши и шея, и он торопливо качает головой. — всё в порядке. поздравляю, — вполне искренне говорит сунён. сокмин кивает и поднимается со стула, но почему-то медлит уходить. сунён смотрит на него выжидающе, прижавшись щекой к больничному одеялу, слабо пахнущему какими-то лекарствами. сокмин издаёт какой-то страдальческий звук, больше всего похожий на "ыгх" или что-то вроде этого. — я пообещал, что позову тебя на свидание, если мы выиграем, — торопливо выдаёт он, а потом замолкает, переведя дух. сунён никак не реагирует долгое мгновение, и, видимо, поэтому сокмин добавляет многозначительное: — вот. сунён растерянно открывает рот, долго молчит, потом закрывает. у него сейчас точно уши розовые, как платье на портрете дамы, закрывающем вход в гриффиндорскую гостиную. — ну, я не уверен, что смог бы пойти, даже если бы захотел, — начинает сунён и мысленно хлопает себя по лбу, когда после его слов сокмин просто деревенеет от напряжения. — но я бы пошёл с тобой на свидание, когда в принципе смогу ходить. сокмин моргает с глупым видом. потом закрывает рот ладонью, но он из тех, кто улыбается всем лицом — сунёну это нравится. — тогда потом, да? — с надеждой спрашивает сокмин, и сунён, не удержавшись, подмигивает ему. сокмин краснеет, машет ему на прощание и уходит, то и дело оглядываясь назад. сунён натягивает на голову одеяло и хихикает в душную темноту. мамочки.