мы не целовались

— ты что творишь вообще? — вопит сунён, когда ему на голову обрушивается что-то тёмное и удушающе тяжёлое. это "что-то" оказывается пледом, который последний год пылился на верхней полке в шкафу. вону издаёт какой-то звук, не смех, конечно, но тоже что-то такое же противное. — ты портишь обстановку в комнате, — говорит вону, и сунён пытается лягнуть его — судя по сдавленному оханью и мягкости плоти, в которую врезается его пятка, он попадает вону в район живота, хотя очень хотел бы причинить максимальный ущерб его члену или хотя бы рту в честь того, что сунёну вряд ли доведётся когда-нибудь дотронуться что до одного, что до другого. — чон вону, ты ужаснее всех, хотя я думаю, ты в курсе и вообще активно работаешь над тем, чтобы не терять первое место, — шипит сунён, пытаясь выпутаться из одеяла, будто муха, попавшаяся в паутину. неужели этот плед всегда был таким огромным? — ха, — закатывает глаза вону и валится сверху на сунёна. — ты говоришь, что я ужасный, но спорим, ты бы визжал, как девочка, если бы я позвал тебя на свидание. сунён не уверен, краснеет он от стыда или от гнева. — я бы пошёл с тобой на свидание и спустя пять минут вылил бы тебе на голову тарелку рамёна, — вону оказывается костлявым, но удивительно тяжёлым, и сунён едва не задыхается под ним. — нет, стой, я бы вообще не согласился на свидание. — сунён-а, я хочу тебе кое-что сказать, — вкрадчиво начинает вону, надёжно придавив сунёна к дивану собой. — опять какой-то тупой факт из википедии? — предлагает сунён и кривится, когда вону давит ему ладонью в центр груди. если у сунёна и колотится сердце, то не потому что его в буквальном смысле оседлал парень, которого он регулярно представляет голым уже несколько лет, а потому что сунёну двадцать один и он уже очень стар. — сунён-а, — почти шепчет вону, наклонившись к сунёновому уху. его дыхание такое горячее. вону такой горячий — спасите, сунён не выживет, если это продолжится ещё хоть сколько-нибудь. — я знаю, что у тебя есть плейлист с названием "я люблю чон вону и хочу потрогать его член". — а, — выдыхает сунён глупо, и весь его мир суживается до этого тихого голоса, до этого тела над ним, до края щеки, которая почти касается сунёновой. — так что? свидание? — спрашивает вону, заглядывая сунёну в побледневшее лицо. — господи, — шепчет сунён и жалеет, что не задохнулся под этим несчастным пледом.