мы не целовались

— в жопу иди, — сказал сунён и сам потянулся к вону, чтобы поцеловать. ответить очень хотелось, но губы у сунёна оказались мягкие, сладкие после шоколадного мороженого, которое они купили по дороге из школы, и вону решил, что ещё успеется. сунён вцепился ему в волосы одной рукой, а на другую намотал его галстук и иногда дёргал за него, видимо, чтобы позлить вону, только получалось как-то наоборот — вону не злился, а просто страшно завёлся. — во сколько мама приходит? — на всякий случай уточнил вону между поцелуями. раскрасневшийся сунён нелепо заморгал, а потом все-таки ответил: — в пять. вону кивнул и расстегнул верхние пуговицы на его рубашке, просунул руку в ворот и прижал ладонь к коже под ключицами. сунён тяжело выдохнул, и у вону внутри совсем что-то отказало: он подмял сунёна под себя и потёрся членом о его бедро. застонал, испугался, но сунён словно понял его выражение лица и выгнулся, прижимаясь ближе. — завтра, — начал сунён, но замолк и, запрокинув голову, часто задышал ртом. вону мазнул губами по его открытой шее и сжал член сунёна через школьные брюки. — знаю, — прохрипел вону, — ничего не было. сунён кивнул и полез целоваться снова — и чем ближе был его оргазм, тем более обессиленным, ватным казался сунён. в какой-то момент он перестал отвечать на поцелуй, а просто стонал вону в рот и только изредка лениво шевелил языком. вону расстегнул на нём штаны и вытащил из трусов возбуждённый член. вону облизал ладонь, чтобы было удобнее дрочить сунёну, а сам всё тёрся о его твёрдое бедро. сунён дергался, вздрагивал от каждого прикосновения. он вцепился вону в запястье мертвой хваткой и звал его по имени — почти хныкал. — я здесь, — зашептал вону, и сунён, сморгнув набежавшие слёзы, задрожал и кончил. вону отстранился и сунул руку себе в штаны. член стоял колом, и вону кончил спустя минуту — все это время он не отрывал взгляда от сунёна, который лежал под ним и пытался отдышаться. — ничего не было, — сглотнув, напомнил сунён. вону сжал руки в кулаки, но кивнул.