Английский порок

В спальне Изаи было очень тихо. Он лежал на кровати уже час и всеми силами старался уснуть. Он любил спать в полной тишине, но почему-то сейчас эта тишина почти звенела в ушах, раздражая. Орихара повернулся на бок, поправляя одеяло, но так всё равно не стало лучше. Когда он понял, что шансов уже нет, то встал с кровати с тихим вздохом. Достав из сундука рядом коробочку шахмат, он поставил их на стол у окна и повернул голову к часам. Время было не слишком позднее, поэтому он, уверенный, что слуги ещё не спят, подошёл к кнопкам у кровати, нажимая на одну из них. Накинув на себя длинный пиджак, чтобы не находиться в одной только спальной рубашке, Орихара вернулся к столу и начал расставлять шахматы на доске. В дверь постучались ровно тогда, когда он ставил на доску последнюю фигуру. — Входи, Уильям, — Изая мимолётно улыбнулся. — Прошу прощения, — вошедший юноша коротко поклонился. — Не думал, что Вы проснётесь в такое время. — Я вообще не спал, — не глядя на слугу, Орихара кивнул на место перед собой. — Садись. — Вы хотите, чтобы я снова сыграл с Вами? — Уильям сел на указанное место, немного волнуясь. — Думаю, ты мог бы уже привыкнуть. Не первый раз зову тебя во время бессонницы, — Изая взглянул на него. — Прошу простить меня, но я играю многим хуже Вас… — У меня нет выбора. Пока есть только ты, — спокойно ответил Орихара. — Начинай первым. — Хорошо, — юноша кивнул и переставил одну из пешек на клетку вперёд. — Что нового у нас есть? — словно бы между делом спросил Орихара. — По дому или о Вашем новом подопечном? — Уильям опустил руки на колени, ожидая, пока Изая сделает ход. — Обо всём. — В доме всё как прежде, господин, — тихо сказал юноша. — О случае прошлой субботы никто не говорит. Вероятно, уважаемый Хейваджима не распространялся об этом. Даже я ничего не знаю об этом. — Как благородно с его стороны, — Изая усмехнулся и тоже шагнул пешкой, открывая другую фигуру. — А что насчёт его общения с остальными? Он всё ещё из кожи вон лезет, чтобы помочь? — Да. — Вторая неделя уже почти прошла. Пора бы ему выдохнуться. — Он помогает всем, кому успевает, и ничуть не выглядит недовольным, — юноша почти сразу сделал свой ход. — У него в голове крайне прочно засело быть слугой. И при всём этом он абсолютно не поддаётся контролю, удивительно, — Орихара медленно отстранился от доски, опираясь на спинку стула. — Нельзя допускать, чтобы он привыкал к этому. — Мне следует вмешаться, господин? — Уильям посмотрел на своего хозяина. — Нет, я сам, — Орихара не задумываясь переставил фигуру офицера. — Скажи, а что Оливия? — Судя по слухам, она очень увлечена, господин. — Слухи? — Стивен много говорит. Обо всех, — юноша опустил голову. — Да. Это в нём и забавляет. Уильям посмотрел на Изаю, собираясь что-то сказать, но потом передумал. Он только молча переставил фигуру на доске и снова кротко посмотрел на Орихару. — Если тебе есть что сказать… — Изая поднял взгляд от доски. — …говори, пока я сонный и не столь строгий. Да и вряд ли я когда-то был строг к тебе. — Никогда не были, господин. Я лишь боюсь показаться невежливым. — Хм, — Орихара опустил глаза, задумчиво изучая доску. — Ты забавляешь меня не меньше Стивена, если именно это тебя волнует. Твоя простота очень для меня интересна. Все, кто здесь работает, нравятся мне. Вы все такие… такие люди. — Я не… — М? — Изая посмотрел на слугу, всё ещё оставаясь где-то в своих мыслях. — Тебя ведь это интересовало? Нужен ли ты мне? — Я лишь боюсь остаться без дома и работы, господин. — Это очевидно, Уильям. Как и то, что ты заинтересован и в других вещах относительно меня, — Орихара всерьёз посмотрел ему в глаза. — В любом случае, для меня весь интерес в том, что все вы так предсказуемы и одновременно остаётесь загадками для меня. Кроме, конечно же, нашей домашней зверушки, которой пора бы понять, что работа за 5 фунтов в месяц… не самое лучшее достижение в жизни*. — Однако осмелюсь предположить, что для слуги это достаточно большая зарплата. Кроме Вашего дома, я бы нигде не встретил такого. — Ты меня перехваливаешь. Но я, вероятно, один из немногих, кто против, чтобы его слуги умерли от голода или плохо работали бы от недостатка сил. Но это не от альтруизма, понимаешь? — Орихара слегка улыбнулся. — Простите, нет. — Вернёмся к твоим интересам. Ты мне сам расскажешь или я могу угадать с первой попытки? — Изая всё ещё смотрел в глаза юноши, что только заставляло последнего нервничать больше. — Прошу прощения, я не… я понимаю, что Вы, вероятно, обо всём догадываетесь, но я никогда не сделаю ничего плохого. Я лишь работаю и не хочу это потерять, — взволнованно объяснился Уильям, опуская глаза. — Если я тебя в чём-то уличил, это не значит, что ты уволен или наказан, — Изая прокрутил фигуру пешки между пальцев. — Посмотри. Эта фигура как ты. Она просто пешка. Король и Королева не волнуются, когда пешка о чём-то думает, или желает чего-то, чего не стоит желать. Изая улыбнулся уголками губ и с характерным стуком опустил пешку, сделав свой ход на доске. После чего он указал пальцем на фигуру офицера, оказавшуюся за пешкой, и продолжил говорить: — Иначе дела обстоят с Офицерами и им подобными, — Орихара в воздухе описал пальцем круг, возле оставшихся важных фигур. — Им больше не о ком волноваться, кроме как о пешках. Ведь только пешку можно поставить перед собой. А Королю и Королеве и без того есть за кем прятаться, выступая только в безопасные места со стопроцентным шансом сбить соперника с доски. — Простите, я не… — Поэтому, — Орихара продолжал. — Хочу я или нет, а я всегда в курсе того, что мои слуги думают обо мне. Или чего они хотят. Даже в случаях, когда всё вместе. — Всё… вместе? — Уильям озадачено переспросил, а когда пришло осознание этих слов, то тут же стушевался. — Я ведь говорил Вам, я никогда не стал бы… — Да, я знаю, — серьёзно сказал Изая. — Так же я знаю, что ты всё равно человек. Дай я тебе шанс, и ты бы им воспользовался. Поэтому ты больше не будешь моим камердинером. Без работы не останешься, но и прежней заниматься тебе нельзя. Не хочу трепать свои нервы и «искушать» тебя. Шах. Теперь твой ход. Кажется, я побеждаю слишком быстро. — Простите, — опустив голову, юноша сделал свой ход, понимая, что проигрывает. На слова Орихары он, конечно, ничего не мог возразить. — Я не стал бы отстранять тебя без причины. И не стану никому докладывать о твоих… интересах. Если это можно так назвать. Я лишь не хочу марать репутацию. А ты, прости, не из тех, кто смог бы держаться спокойно на людях, если бы что-то произошло, — Изая невольно вспомнил того, кто смог бы, но потом мотнул головой, отгоняя мысли. — Я понимаю, господин. — Ты расстроен. Но вот что, — Изая посмотрел на него. — Чарльз уходит в увольнение по собственному желанию, поэтому его вакансия дворецкого свободна. К тому же, тебе станет намного легче докладывать мне происходящее в доме. — Правда? Значит, я не понижен? — Нет, я лишь дал тебе понять, что теперь не хочу, чтобы ты находился слишком близко. Больше ты не можешь следить за моей одеждой, переодевать меня, готовить ванны и помогать их принимать, ну, и прочее. Я доверяю тебе работу дворецкого, доверяю свой дом. Но себя тебе я больше не доверю, — сказав это медленно, с расстановкой, Изая улыбнулся как ни в чём не бывало. — Позволите спросить кое-что? — подняв голову, тихо сказал Уильям. — Хорошо, давай. — Кого Вы назначите на моё место? — Это ведь не ревность? — Изая хитро улыбнулся. — Я пока не решил. «Думаю, это хорошая возможность сменить обязанности для Шизуо. Так он лучше будет видеть, как живут ненавистные ему люди. Это может помочь заинтересовать его…» «Другое дело, как преподнести это так, чтобы не отказался» — Обо всех твоих новых обязанностях поговоришь с Чарльзом, — сказал Изая, сдвигая в сторону шахматную доску, на которой уже давно была неподвижная картина его победы. — Можешь идти. И передай, чтобы Шизуо завтра утром ко мне явился. — Как угодно, — юноша встал с места, поклонился, и вышел из спальни, прикрыв дверь. Изая просидел за столом ещё немного, о чём-то думая, а потом вернулся в кровать, не задувая свечи. Утром его разбудил Уильям, но помогать ему с утренними процедурами не стал, ведь это больше не входило в его обязанности. Этим утром Орихара справился сам, рассчитывая, что это единственное утро, когда у него нет камердинера. Он был в полной уверенности, что всё получится. После завтрака он перешёл из спальни в кабинет, где уже стоял его новый рабочий стол. Этот был не хуже предыдущего, хотя по тому Орихара немного скучал. Усевшись, он взялся за работу, ожидая, когда к нему пришлют Шизуо. Орихара неплохо поработал, просидев несколько часов за документами, прежде чем в его дверь постучались. Усмехнувшись, он разрешил войти, догадываясь, кого сейчас увидит. — Ну, доброе утро, — Орихара не встал из-за стола, только подняв голову, когда в кабинет вошёл Шизуо. — Мне сказали, что я должен прийти, — заговорил Хейваджима, стоя у дверей и игнорируя приветствие. — Я сказал «доброе утро», — Орихара посерьёзнел. — Да, я слышал. — Ты должен ответить тем же. — Не должен. — Это правила, — Орихара снял очки, посмотрев ему в глаза. — Я ознакомлен с правилами приличия. И применяю их к тем, кому это важно, — Хейваджима сложил руки на груди. — Мне, значит, не важно? Я твой начальник. — Раз не использую, значит, считаю, что в отношении тебя это не важно. Я ничего не нарушаю, ты меня не уволишь. — Ты должен понимать, что уволить тебя можно просто из прихоти, даже если все правила соблюдены. — Зачем ты звал меня? — со вздохом спросил Хейваджима, прекращая глупый спор. — Верно. Это тема поинтереснее, — Орихара оставался спокойным хотя бы ради целости своего нового стола. — Скажи, как работа продвигается? — Как и любая другая. — С этого дня ты на повышении. Ты всё ещё в услужении мне, только обязанности у тебя будут другие, — Изая внешне был совершенно спокоен, но для себя признавал, что мог поторопиться. Он не был уверен, что достаточно привык к Шизуо, и достаточно ли сам Хейваджима привык к дому и новому хозяину. Не был уверен, будет ли комфортно с Шизуо, а ведь это и есть главная цель работы камердинера. Орихара признавал, что Хейваджима мог бы работать хорошо, но он помнил, как ещё совсем недавно был рад не видеть Хейваджиму слишком часто. Однако теперь он остался без камердинера, а эта вакансия была бы очень кстати для его подопечного. Так быстрее и легче было бы переучить Шизуо. Раньше всё было многим проще. Он всегда знал как действовать, потому что все те, кто был до этого, не были настолько неуправляемыми, а главное — действительно стремились стать аристократами. Между тем Хейваджима заговорил: — Не понимаю. «Так…», — подумал Изая. — «Нужно просто поставить перед фактом» — Ты назначен моим новым камердинером. — Назначен… Погоди, что? Чем тебе Уильям плох был? — Хейваджима нахмурился, ясно давая понять, что не доволен этой затеей. — Возникли трудности. — Я не собираюсь заменять его. Ему нравилась эта работа, а мне нет. — В этом и проблема. Ему слишком нравилось, — Орихара посмотрел в сторону с лёгким разочарованием на лице. — А мне нравится моя работа. Это у тебя развлечения такие? Специально менять должности, если человек рад своей работе? — Хейваджима свёл брови, подойдя ближе. — Он не работу эту хотел, а быть поближе ко мне, — Орихара встал со своего места, хмуро глядя на Шизуо. — Ты ничего не знаешь. Судишь, как будто имеешь право, но я сделал только лучше. У него теперь хорошая должность, а я могу быть спокоен за... себя. Чарльз уволился и это был хороший шанс. — Тогда почему я обязан теперь отказаться от своей работы? Мне комфортно не видеть тебя как можно дольше, — сказав это, Шизуо невольно задумался о смысле слов: «он хотел быть поближе». — Ты сам не раз признавал, что ты просто слуга. Потому тебя не спрашивают, удобно ли. Ты просто делаешь, что я скажу. И я говорю тебе, что теперь ты стал моим камердинером. Я всего лишь пользуюсь моментом, чтобы не оставлять должности пустыми. — Я отказываюсь. — Ты не имеешь права вообще выбирать. Это тебе на будущее. Мой дом, мне и решать, — Изая сел обратно на стул и надел очки. — Теперь уходи. Уильям расскажет тебе о твоих обязанностях. Твоя комната будет через две двери от моей спальни. После комнаты дворецкого. И сообщи, если форма Уильяма тебе не подойдёт. — Я тебя ненавижу, — сказал Шизуо, отворачиваясь и выходя из кабинета. — Взаимно, — Орихара проследил, как вышел Шизуо, а потом расслабился и шумно выдохнул всё скопившееся напряжение. Хейваджима понимал, что выбора у него нет, но и согласиться было трудно. Последнее, что он хотел бы — работать настолько близко к Изае. Ему и без объяснений понятно, что значит работа камердинера. Это будет значит находиться к Изае близко не только в плане размещения комнат, но и в любое другое время. По любому зову он будет обязан прийти, а кроме того сопровождать во время выездов из дома, подносить еду и чай, следить за его одеждой и, как ни звучало бы, телом. Хейваджима ненавидел саму мысль видеть Орихару, но выполнять такую работу, так тесно связанную с ним, было ещё более мерзкой мыслью. Он не мог решить, стоит ли всё-таки настаивать на отказе от этого, рискуя остаться снова на улице, или согласиться и рисковать своими нервами, которые и без того были нестабильны.