Английский порок

Шторы были плотно задёрнуты. Изая не сразу понял, что уже утро, когда открыл глаза. Он сонно сощурился и медленно повернулся на бок, к окну, всматриваясь. На полу была тоненькая полоска света, которая шла по всей длине штор. Это указывало на то, что утро уже началось. Орихара повернул голову в другую сторону — к двери, по привычке ожидая увидеть там Уильяма, но там не было никого. Только сейчас граф начал вспоминать, что произошла небольшая смена власти и теперь его камердинером стал Шизуо, который к тому же не хотел и не умел ничего делать. Ему, конечно, была обещана помощь, да и этого Изая вряд ли мог. А если и мог, то не слишком хотел. Изае больше хотелось, чтобы всё было сразу. Чтобы приступить к «вербовке» Шизуо в свои ряды, но, по видимому, теперь придётся ещё и потратить время на обучение такой простой работе. Улёгшись на живот, Орихара свесил руку и прикрыл глаза. Он чуть было не уснул, но вовремя опомнился. Сонно промычав, он вытянулся на кровати и медленно приподнялся, дотягиваясь пальцами до кнопки около кровати. Пришлось немало постараться, чтобы сделать это. Теперь он понял, что кровать надо бы сдвинуть немного в сторону, иначе очень уж тяжело нажимать на кнопки, если находиться в кровати. Конечно, на то не было расчета изначально. Ведь всегда к моменту пробуждения уже стоит верный камердинер в дверях, да ждёт указаний. Изая вдавил кнопку и закрыл глаза, продремав несколько минут, пока не услышал короткий стук, а затем скрип двери: — Изая? — Шизуо непонимающе смотрел на дремлющего Орихару. — Для тебя — господин. — Ну да, — сложив руки на груди, он нахмурился. — Наверное, я должен был прийти раньше. Уильям не сказал мне. — Да. Начинай запоминать, — Орихара лениво перевернулся и медленно выпрямился в спине, сложив руки на колени. — Утром ты меня будишь. Во столько, во сколько я буду говорить тебе с вечера. А до этого даёшь указание сделать мне чай. Вид его зависит от погоды, времени суток и моего настроения. — Понял, — кивнул Шизуо, посмотрев в сторону, пока Изая зевнул. — Чай заказал, потом приходишь, разбудил, помог собраться, выбираешь одежду на день, иногда я сам выбираю, — Орихара посмотрел на Шизуо. — Потом уходишь и приносишь готовый чай, если его не могут принести другие. Если могут, то остаёшься и… эй, что за скучающий вид? — Я слушаю, — Хейваджима повернул к нему голову. — Просто смотреть не хочу на тебя. — Почему? — Потому, что ты меня бесишь, и ещё ты, оказывается, совсем худой. Смотреть на тебя неприятно, — сощурившись, сказал Хейваджима. — Мне помогает множество одежды, — Орихара кивнул с совершенно спокойным лицом. — В этом есть и плюсы. Мне не приходится носить корсет, как большинству аристократов. Особенно тем, что постарше. Спорт для бедных, а едим мы много, так что корсеты нередки. Кстати, тебе он тоже ведь не был бы нужен, будь ты богат. — Напоминаешь о том, что видел меня голым? — Ты не был голым полностью, — Изая улыбнулся. — Да и почему бы не напомнить, чтобы ты знал, что так нельзя делать. Но я не мог не заметить, что ты в хорошей форме. Обычно болезни и голод делают из нищих… кого-то моего вида. Только лицо у них осунувшееся, худое… — …и даже так не столь противное, как твоё, — хмуро дополнил Шизуо. — Не груби, — Орихара сел спиной к двери и Шизуо, а потом встал с кровати. — А лицо у меня красивое. Это нельзя не признать. Я ведь так молод. — Ну, если женские черты лица и худоба — красиво для мужчины, то думай так и дальше, — Шизуо хмыкнул, а Изая повернулся к нему, слегка растерявшись не то от наглости не то от насмешки. — Я ещё… не совсем мужчина, потому что мне всего двадцать. Просто… не сформировался пока, — вздёрнув подбородок, оспорил Изая. — Мне двадцать два, и два года назад я не был таким как ты. Это просто гены. Тебе досталась женственность, поздравляю, — усмехнулся Шизуо, глядя на Орихару. Возникла небольшая пауза, в которой Изая пытался понять, как ему реагировать, а Хейваджима просто ждал той самой реакции. Орихара понимал, что должен что-то сделать с этой наглостью, но так же и знал, что враз это не решить. Ему лишь нужно побольше находиться с Шизуо, чтобы со временем «перевоспитать» его, направить в нужное русло всю его способность к остроумию. Как и способность к нечеловеческой силе, природа которой не была ясна Изае до сих пор. Вспомнив, что он всё ещё в одной только рубахе и нижнем белье, Орихара поставил руки в бока и заговорил: — Лучше займись своей работой. Я из-за тебя не собираюсь пропускать свои дела. И кроме того, я не закончил тебе объяснять суть работы. Тебе ведь нужно знать. — Да, я понял. Чай, потом будить тебя, потом идти за чаем… — Если его могут принести другие, то ты остаёшься. Помогаешь с утренними процедурами, потом с одеждой. — Ты не можешь одеваться сам? — Могу, но не стану. Таковы правила, и меня всё устраивало. Как раньше, так и сейчас, — Орихара пожал плечами. — Сегодня я сам выберу себе одежду. Иди распорядись по поводу чая, а потом вернись и подготовь мне ванну. Хейваджима нахмурился и покинул комнату. После множества ступеней и поворотов он появился на кухне, передавая распоряжение. Все слуги уже были готовы, знали, в какое время и какой чай, потому, благодаря затянувшемуся разговору между Изаей и Шизуо, чай был уже готов. Хейваджима забрал поднос, удивляясь количеству разных тарелочек, ложек, чайничков и чашек. Посмотрев вверх, он мысленно просил у бога в помощь большой запас терпения. На пути к кухне и обратно его мысли занимал лишь вопрос: «Как же готовить эти самые ванны?». — Ты быстро. Видимо, чай уже был готов. Мои слуги знают своё дело, — Орихара улыбнулся, кивнув в сторону чайного столика. — Поставь там. — Да. Кроме того, удивительно, но они тебя ещё и любят, — оставляя поднос на столе, сказал Шизуо. — Это так удивительно? Они просто знают своё место, а за это получают хорошего господина. Не в каждом доме слуги живут так, как у меня. — Теперь что? — Ванны. Я же сказал, — Изая обошёл кровать, совершенно не волнуясь, что всё ещё в таком виде, и сел на край кровати, наполняя чашку из маленького заварного чайника. — И как мне это сделать? — А это вопрос к Уильяму. Поэтому я и позвал его, — Изая посмотрел за спину Шизуо, и тот тоже обернулся, чтобы увидеть Уильяма. — Доброе утро, господин, — поклонившись, заговорил юноша, после чего прошёл дальше, сразу разъясняя, но не глядя на Шизуо. — За этой дверью скрыта ещё часть спальни господина, здесь обычно стоит ванна. Иногда её уносят на глобальную чистку. Но чаще всего после каждой процедуры нужно самостоятельно её ополоснуть. Если надо — очистить. — Понял, — отозвался Шизуо, открывая ту самую дверь и осматривая небольшое помещение. — Это что-то вроде пристройки к комнате, да? — Очевидно, — всё ещё не глядя на Шизуо, сказал Уильям, поворачиваясь к ванне и объясняя дальше, пока Шизуо был во внимании. — Значит отсюда взять вот это и… Через полчаса и тихого бормотания Шизуо о том, что работа камердинера самая не нормальная, не нормированная и выматывающая, ванна была готова. Хейваджима проводил Уильяма до дверей, захлопнув за ним с тем же тихим бурчанием о том, что тот должен перестать вести себя так, словно Шизуо ему лично подгадил. Ведь во всём была вина Изаи. Но на него никто не мог сердиться. Видимо, потому и Уильям всю обиду и гнев переносил на Хейваджиму. — Полагаю, ванна готова, — утвердительно сказал Орихара, отвлекаясь от чашки чая. — Ну да, — Хейваджима заглянул за дверь пристроенной маленькой комнатки, чтобы ещё раз проверить. — Хорошо, — Изая встал с кровати, проходя мимо Шизуо и коротко глянув на него. — А ты воду проверил? — Да. Изая вошёл в комнатку и повернулся к Шизуо, который пришёл вслед за ним. Слегка улыбнувшись, он приподнял руки, глядя на Хейваджиму с молчаливой просьбой снять с него рубашку. Тот вздохнул и посмотрел вверх, ступая на шаг вперёд и одним движением снимая её через верх. — Бог не поможет тебе, можешь не смотреть в небо. Я пытался молиться, ещё ни разу не помогло, — с полуулыбкой проговорил Орихара. — Я не к богу обращаюсь, я просто не желаю смотреть на тебя, говорил же. В таком виде так точно, — отозвался Шизуо, но поверх его безэмоционального тона чувствовался налёт презрения. — Очень жаль. Неудобно будет спинку мне тереть, если не смотреть в это время, — Орихара отвернулся, руками обхватив свои плечи от прохлады, обернулся на Шизуо, всё ещё смотрящего куда-то в сторону вверх. Стянув с себя бельё, Изая влез в воду и вытянул ноги вперёд. — А я думал, что ирония не к лицу. — Не к лицу она только тебе, потому что ты слуга. А мне можно, — Изая прикрыл глаза на секунду, а потом запрокинул голову, посмотрев на Шизуо позади. — Выходит, что ты без помощи не только переодеться не можешь, но ещё и помыться? — Шизуо опустил взгляд в глаза Изаи, но тот сразу отвернул лицо, когда это случилось. — Я всё это умею, но в моём положении могу себя баловать. Ты тоже мог бы, но… ой, подожди, ты же не хочешь быть богатым. — А, в этом твой план? — Шизуо присел на корточках, усмехнувшись и оказываясь совсем близко к лицу Изаи. — Хочешь держать меня поближе к себе и показывать, как хороша жизнь аристократа. Не сработает. — Может, не сработает. Но я действительно хочу видеть… — Изая повернул лицо и немного сощурился с насмешливой улыбкой. — Видеть, как ты день за днём будешь всё больше понимать, от чего отказался. А пути назад уже не будет. Ты никогда не сможешь заработать достаточно, чтобы не нуждаться в еде, одежде, собственном доме. Всегда только у кого-то на побегушках. И не факт, что до конца дней твоих хозяином всё ещё буду я. Так что да, мне нравится этот план, даже если ты не передумаешь. Твои мучения — высшая награда. Шизуо отвернулся и поднялся, отходя от ванны и Изаи. Повернувшись в сторону полок у стены, он нахмурился, задумчиво разыскивая там что-то, однако мысли его были не о поисках, а о словах Изаи. Он пытался понимать, что это лишь провокации, что Орихара надеется на победу, на то, что зацепит этим мысли Шизуо. Он признавал, что отчасти граф смог это, но вот переубедить — он был уверен — не получится никогда. Но кто мог знать, что так грустно будет всерьёз подумать над тем, чем закончится его жизнь. — Ищешь, чем спину мне потереть? Это здесь, — сказал Изая, выпрямляясь и повернув голову к Шизуо, затем подтянул к себе ноги и положил руки на коленки. — Искал, чем тебя придушить. — Не смешно, Шизуо, — лениво сказал Изая, посматривая на него через плечо. — Я уже «Шизуо»? По фамилии было легче, — Хейваджима вернулся к ванне. — Из твоих уст звучит как обзывательство. — Нет, просто имя у тебя такое, — Орихара отвернулся от него, положив подбородок поверх рук, что были на коленках. — Нет, просто ты так его произносишь. — Скажи мне, — Изая лёг на руки теперь щекой, а потом невольно вздрогнул, когда почувствовал прикосновение мягкой щётки к спине. — Что? — Почему ты такой? — Если ты имеешь в виду моё отношение к тебе, то… — Я про твою силу, разумеется, — прервал его Изая. — Мне не важны причины твоей неуважительности. — Я и сам не знаю, — он пожал плечами, вздохнув и продолжая нехотя потирать спину. — В переходном возрасте это проявилось и всё. Но моя семья вполне обычная. Орихара молча кивнул, ничего больше не сказав. Хейваджима не понял причины этого, но не стал продолжать разговор, мысленно радуясь, что наступила тишина, и не важно по каким причинам это произошло. Закончив свою работу, он отложил щётку и поднялся, отступая от ванны. Орихара выпрямился и потом обернулся к Шизуо, посмотрев на него. Хейваджима повёл бровью, не понимая, что это за взгляд такой, но не стал спрашивать об этом, чтобы, опять же, лишний раз не заводить разговор. Однако Изая заговорил сам, совсем тихо, словно общаясь с самим собой, продолжая в это же время смотреть на Шизуо: — Интересно, мог бы я не ненавидеть тебя, если бы ты не обладал такой животной силой? Ты ведь даже не человек… — Думаю, нет. Я бы ненавидел тебя независимо от обстоятельств. Это, кажется, было решено с самого знакомства, — спокойно ответил Шизуо, слегка улыбнувшись, но без издёвки, обычная полуулыбка. — Но даже так, я не знаю, почему я всё ещё хочу, чтобы ты оставался здесь. Орихара отвернулся, медленно ложась обратно на спину. Он снова выпрямил ноги, а руки закинул на бортики ванны, слыша, как падают капли воды на плиточный пол. Шизуо ничего не говорил на это, опустив глаза, потому что он и сам не понимал, почему это происходит. Как до сих пор не мог найти себе достойного оправдания, кроме страха за себя, почему согласился на эту должность. Орихара снова начал говорить после этой короткой паузы: — Ты не воспринимаешь меня, как своего помощника на пути к цели, вверх, но и как своего хозяина ты тоже не хочешь меня принимать. Не подчиняешься моим планам и при удобном случае ломаешь мою дорогую мебель. И всё равно… — И всё равно я здесь, а ты всё ещё можешь считать, что как-то влияешь на мою дальнейшую судьбу, — тихо сказал Хейваджима, посмотрев на него. — Изая, ты для меня не больше и не меньше, чем только зарплата и крыша над головой. Просто способ не оставаться на улице. — Никто не мыслит так глупо, как ты. Слуга есть слуга. Ты должен меня уважать и воспринимать, как часть твоей жизни. И как раз потому, что я даю тебе крышу над головой и деньги. — Будь ты при этом ещё и человеком хорошим, это был бы другой разговор. А пока, единственное, что может отразить тебя, как человека, это твой рояль. Без этого ты — всего лишь аристократ, купающийся в деньгах и мечтающий взять больше власти, чем уже есть. — Ты почти прав. Вот только простая власть мне не нужна. Однако я недавно понял, что мне нужен лишь один её вид: власть над тобой. Над существом, название которому дать невозможно, но вместе с этим, имеющим человеческие эмоции и поведение, — Изая запрокинул голову дальше, взглянув на Шизуо. — Ты никогда… — Шизуо встал перед Изаей и наклонился к нему, улыбнувшись одной стороной губ. — …не сможешь иметь власть надо мной. Никогда. — Вот и посмотрим, — уверенно ответил Изая, потом отвёл взгляд и поднял голову, улыбаясь. — А теперь подлей горячей воды, начинаю мёрзнуть.