Английский порок

Уильям вошёл в поместье Орихары через главную дверь. Снял пальто, повесил на руку и посмотрел по сторонам со всей свойственной ему серьёзностью. Холл был чист и пуст. Удовлетворённо кивнув, он прошёл прямо, к главной лестнице, и вскоре был у двери кабинета Изаи. Постучавшись, он дождался разрешения и вошёл. Поклонился господину, приветствуя его, а после этого достал из внутреннего кармана пиджака конверт. Орихара слегка усмехнулся и подошёл ближе, забрав его из рук с короткой благодарностью. — Можешь идти, — скомандовал граф, возвращаясь к столу и оборачиваясь на дверь, чтобы убедиться, что остался один. Этот месяц Изая работал на износ, иногда засыпая в кабинете, но почти каждый раз был благородно разбужен Шизуо. Тот, конечно, делал это не во благо графа, а во своё. Ему просто нравилось смотреть, как Орихара хмурится и недовольно косится на него в моменты пробуждения; нравится видеть это недовольство на чужом лице от осознания, что он уснул за работой и проспал рабочее время. Учитывая, что и будил-то Шизуо не сразу. Не сказать, что это чтобы он подольше смотрел на спящего Орихару, скорее — он себя уверял — тянул время, чтобы разбудить позже и полюбоваться растерянностью из-за упущенного времени. Изая снял очки, протирая сонные глаза, а затем открыл конверт, вынимая оттуда сложенный лист бумаги: «Дорогой друг, приношу тебе слова благодарности за письмо с документами. То было как раз вовремя, как, впрочем, каждый год раньше. Всё ещё покупаешь их у того бедняка на краю Лондона? Я и моя жена, повторюсь, безмерно тебе благодарны, и будем благодарны всякий будущий год. Жду твоего пожелания, как и всегда, и вместе с этим сообщаю о согласии приехать на приём в твоё поместье через месяц. До встречи, дорогой друг. Шинра» Изая плавным движением откинул лист на стол вместе с конвертом и слегка улыбнулся, посмотрев в потолок. Он недолго просидел так, откинувшись на спинку кресла, и сам не заметил, как уснул. Сегодня, видимо, этого было не избежать, как и вчера, позавчера и почти каждый день весь этот месяц. Вообще, этот месяц был не лёгким и для Шизуо, раз он камердинер, но тот не засыпал на ходу и не жаловался на усталость. Хотя мог бы, ведь это был адски тяжёлый месяц как минимум для его психики. К виду полуголого графа утром и вечером привыкнуть было нетрудно, а вот свыкнуться с прихотями и приказами — иногда странными — заняло больше времени, и всё равно сейчас он не до конца привык. — Тук-тук, — безэмоциональный голос за дверью принадлежал Шизуо. — Изая. Когда ответа не последовало, Шизуо вошёл в кабинет и нарочито громко хлопнул дверью, отчего только задремавший Изая вздрогнул и приоткрыл глаза, а потом медленно снял очки. Потирая их руками, он выпрямился и окинул на Шизуо не самым довольным взором. — Сквозняк, — понимая, что его ложь очевидна, сказал Шизуо с вежливой улыбкой и после изобразил взволнованность. — Ой, господин спал. Прошу прощения. — Думаю, мы оба уже жалеем, что ты мой камердинер. — Ну, не я выбрал себя на эту должность месяц назад, — Хейваджима посерьёзнел, но был абсолютно спокоен, оставляя поднос с чаем на столе Изаи. — Твой послеполуденный чай. — Уже позже, чем «после полудня», — не глядя на Шизуо, сказал Орихара. Его голос был не слишком сонным, но сильно уставшим. — И суббота. Мне распорядиться, чтобы почистили и подготовили рояль? — Да, давай, — граф согласно кивнул, повернув голову к своему камердинеру. — Ты стал спокойнее. — Нет, просто свыкся. Во всём есть плюсы. — И каковы они для тебя? Со мной-то всё понятно, я ведь такой злой, против твоей воли хочу тебе помочь в достижении богатства, — Изая говорил с иронией, но выглядел спокойным или даже серьёзным. Его беспокоило, что план всё ещё не двигается с места. — Для меня, — Хейваджима опёрся руками на стол по обе стороны от подноса, — хотя бы имеется возможность периодически мстить. По мелочи, разумеется. Шизуо выпрямился, непроницаемым взглядом окинув Изаю. Орихара же слегка улыбнулся. — Если ты это о своих попытках отомстить мне с помощью прерывания моего сна в рабочее время, то ты только пользу приносишь. — Хорошо, если ты так думаешь. Но я вижу, что ты вымотался, устал и плохо соображаешь. А это приятный вид, и ещё приятнее, когда я вижу, как не нравится тебе, что ты засыпаешь на рабочем месте. Когда я тебя бужу, это зрелище того стоит. — Хорошо, если ты так думаешь, — повторил за ним Изая. — Если ты уверен, что причина твоей помощи в этом, — Орихара встал со своего места и обошёл Шизуо, взяв в руки какую-то коробочку со столика. — Уверен, — Шизуо нервно повёл бровью. — Да, конечно, — Изая кивнул, но всем видом давал понять, что не согласен. — Сменим тему. Возьми. — Что это? — с недоверием покосившись на коробочку, спросил Шизуо. — Я узнал, что ты раньше курил. Не спрашивай, откуда я знаю. Так что вот. Всяко лучше травы и газет. Это один из первых вариантов настоящих сигарет. Не трубки, не папиросы, а сигареты, — гордо проговорил Изая, вручив в руки коробку, после чего вернулся к столу. — Это… — Хейваджима нахмурился, переваривая немного скомканную речь Изаи, а потом развернулся и поставил коробку перед ним на стол. — Нет, не нужно. — Что? Ты бросил? — Нет, мне просто не нужно это от тебя. Мне отлично подойдёт «трава и газеты», если ты думаешь, что именно это бедные и курят. Ты не подкупишь меня, Изая. — Я и не пытался, — Изая развёл руками и честно посмотрел на Шизуо. — Честно говоря, я лишь рассчитывал, что ты примешь этот скромный подарок в честь месяца работы. — В честь месяца работы твоим камердинером? Зачем? И месяц был вчера, так что ты опоздал, — Хейваджима сложил руки на груди, отступив на шаг. — Ты считал? — Что? Нет. Нет, ты просто… — Хейваджима впервые запнулся в словах, хмурясь. — Пойду, отдам распоряжение подготовить рояль. Время уже. — Ладно… — рассеяно проговорил Изая, проводив его немного удивлённым взглядом. Шизуо с хмурым лицом вошёл на кухню и опустился на стул, вздыхая. К нему почти сразу же подошла Оливия, присаживаясь напротив и заглядывая в лицо. Девушка с сочувствием смотрела на Хейваджиму, ожидая, пока он посмотрит на неё в ответ, а потом заговорила: — Вы в порядке? — она легонько коснулась его руки. — Да, не стоит волноваться, — вежливо улыбнувшись, он убрал свою руку и встал со стула. — Простите, я должен идти. Я лишь хотел предупредить, что нужно подготовить рояль. Осталось меньше часа. Оливия проследила, как Шизуо вышел из кухни, а после опустила глаза в пол, сложив руки в замок с немного грустным выражением лица. Конечно же, он этого не видел. Хейваджима просто без оглядки покинул кухню и никто не видел его до момента, когда Изая был готов играть на рояле. Все уже привыкли, что Шизуо появляется в это время самым последним из всех, кто подслушивал, потом тихо и вежливо всех отправляет работать, каждый раз выдумывая всё новые оправдания. Но сам никуда не уходит. Стивен, что являлся главным сплетником и другом Шизуо, говорил, что как-то видел Хейваджиму внутри комнаты во время игры Изаи, но ему никто не поверил. Хейваджима вошёл в комнату, по обыкновению не спрашивая разрешения. Он не помнил, сколько раз уже наблюдал за игрой Изаи, но предполагал, что это пятый или шестой раз. Орихара взглянул на Шизуо, когда шел мимо него к роялю. Недавно он узнал от Уильяма, что слуги частенько бывали под его дверью в попытке узреть или подслушать его игру на рояле, так что случай с Шизуо, оказалось, не был единственным. Однако теперь Изая мог быть уверен, что кроме камердинера больше нет никого. Однажды, когда он только садился за игру, он слышал, как Шизуо шёпотом уговаривал слуг пойти и заняться «более важными делами, чем эти глупости с подслушиванием». По какой-то причине это вызвало улыбку, хоть он и убеждал себя, что у Хейваджимы были и другие причины, более важные, чем оберегать личное пространство графа, даже если он теперь его камердинер. Не может ведь быть, чтобы Шизуо беспокоился за это? «Он ведь сам нескромно приходит каждый раз, а потом стоит здесь и смотрит», — подумал тогда Изая, подтверждая свою теорию о безразличии Шизуо к отдыху его хозяина. Насколько Орихара был близок к правде, знать мог только Шизуо, а выпытать это у него невозможно. Изая не собирался даже попытаться: понимал, что бесполезно. В этот раз, как и предыдущий, Изая не удивился, когда увидел Шизуо. Он уже садился за рояль, когда снова поднял взгляд на Хейваджиму, такой же нечитаемый, как и в момент входа в комнату. Ему было не трудно сохранять спокойствие и игнорировать Шизуо. В первом случае он просто привык, а во втором это было потому, что тот вёл себя крайне тихо и, кажется, даже не двигался. Хорошо, если дышал в это время. Орихара вознёс руки над роялем и коснулся клавиш, начиная игру*. Шизуо немного удивился, когда услышал, что мелодия в этот раз не столь медленная и грустная, как всегда. Безусловно, она не была и весёлой: этого трудно было бы ожидать от Изаи, если судить из прошлых его игр, но всё же эту музыку можно было принять за мажорную хотя бы отчасти. Прогресс это или что-то изменилось, оставалось тайной. А исполнение Изаи было всё таким же безукоризненным. Это было даже немножко скучно: слушать столь идеальное исполнение каждый раз, пусть даже с отклонением к собственной интерпретации. Хотя своё видение у Изаи совсем не было плохим и мало чем отличалось от оригинала — так считал Шизуо, потому что звук казался идеальным. Конкретно эти услышанные варианты различных мелодий, что играл раньше и играет сейчас Изая. Казалось, сам автор не смог бы сыграть это столь хорошо. Орихара услышал тихие шаги и поднял взгляд всего на секунду, но играть не перестал. Он увидел, что это был Шизуо, а удивление своё он скрыл за напускным безразличием. Было неожиданно: Шизуо впервые не стоял на месте, да и к тому же двигался он в сторону Изаи. Сердце его ёкнуло не то от неожиданности не то от волнения, когда Хейваджима встал за его спиной, совсем тихо, абсолютно не мешая, только присутствуя совсем близко. Сначала Шизуо взглянул на подставку для нот, без особого удивления отметив, что там пусто, затем опустил взгляд на руки Орихары. Изая снова посмотрел в клавиши рояля, но теперь пальцы едва заметно дрожали от поднявшегося волнения внутри. Однако мелодия всё ещё звучала ровно и непрерывно, со всеми её подъёмами и спадами звука. Такой уровень мастерства был достижим не для каждого. У него же это, кажется, было в крови. Орихара и сам немного удивился этому, словно играл он уже на уровне подсознания, даже если ощущал, что не столь вдумчиво. Уже. Безусловно, он наслаждался мелодией, которая звучала, но мысли теперь не были так заняты музыкой. Игнорировать чужое присутствие прямо за плечом, было труднее, чем может показаться, хотя по виду его этого не было заметно. Хейваджима следил взглядом за движениями пальцев, за тем, как они плавно передвигались в стороны, наигрывая эту, кажется, бесконечную мелодию. Он немного задумался об этом и, вспомнив что-то, задумчиво улыбнулся всего на секунду, после чего лицо быстро приняло привычный безразличный вид. Мелодия неожиданно прервалась, и он перевёл взгляд на Изаю, вылетая из мыслей. Орихара всё ещё смотрел в клавиши рояля, но его руки уже покоились на коленях. Он чувствовал, как по телу бежит кровь. Чувствовал это неожиданно сильно, как никогда раньше. Настолько, что даже расслабленные руки сейчас ощутимо дрожали. Этого не было видно, но Изая это чувствовал: волнение всего тела. Шизуо свёл брови и медленно поднял руку, коснувшись его плеча, чем, кажется, испугал Орихару, потому что почувствовал под рукой, как тот вздрогнул. — Ноты забыл? — Шизуо невольно усмехнулся, а руку убрал сразу же после этого, сам ещё не понимая до конца, почему сделал это. — Кажется, — коротко отозвался Изая и встал с места, не глядя на Шизуо. — Не продолжишь? Ты и пяти минут не отыграл, а обычно как минимум час сидишь, — непонимающе говорил Хейваджима. — Много работы, — Орихара обернулся, когда уже был у выхода, одарив Хейваджиму равнодушным взглядом. — Уверен, что… — Да, уверен, — с плохо удерживаемым раздражением перебил Изая. — О, ясно, — Хейваджима слегка улыбнулся. — Не любишь, когда что-то идёт не так идеально, как ты рассчитывал? Ну, прервался, бывает. Нужно просто продолжать. Или ты не знал той простой истины, что ошибки не должны останавливать? — Эй, кто тут кого учить должен, а? — Изая выдавил усмешку. — Кажется, всё то время, что мы здесь, уроки мне пытаешься преподносить ты, а не я тебе, как должно было быть. Я не нуждаюсь в этом. — Нуждаешься, — сказал Шизуо, и они оба поняли, что сейчас это было практически повторение их слов в первый день, в поездке, только фразами они поменялись. — Я умею проигрывать, понимаю, когда я ошибся, и меня не смогло бы остановить всего лишь то, что я на секунду отвлёкся. Это просто… — Отвлёкся? Ты же вроде ноты забыл, — напомнил Шизуо, отходя от рояля к нему. — Это ты сказал, а не я. — Зато ты подтвердил, а теперь сам себя выдал. Что произошло? — Произошло? Ты не в себе, Шизуо, — Изая ехидно усмехнулся. — Просто отвлёкся и всё. Это со всеми случается. — Не с тобой, — сказав это, Хейваджима мысленно подметил, что в какой-то степени Изая мог быть прав в своих словах «ты не в себе», разве что в более общем понятии. Многое стало иначе за последнее время, вот только думать об этом было слишком накладно. — Откуда ты знаешь? — раздражённо выдал Орихара. — Потому, что ты весьма успешно создаёшь себе имидж идеального и непробиваемого парня. А тут одна секунда — и ты уже на взводе из-за того, что не смог доиграть. Я знаю, что… — Не смей. Что за фамильярность? — Изая выставил перед собой руку, когда Шизуо приблизился слишком близко. — Не смей говорить со мной в таком тоне и доказывать, что что-то понимаешь. Ты. Абсолютно. Ничего. Не понимаешь. — Я понимаю достаточно. — Самоуверенный нахальный идиот, — ответил Изая, и Шизуо удивился. И удивлён он был не столько тоном и словами, сколько тем, что у графа, очевидно, больше слов не нашлось. — Изая. Шизуо схватил его за выставленную руку, сжав запястье с немного не рассчитанной силой, отчего тот коротко зашипел, но выдернуть руку не смог бы, поэтому не пытался. Или только он думал, что это причина его бездействия. Хейваджима продолжил: — Идиотом можешь быть только ты, если считаешь, что я ничего не понимаю. Орихара молча дёрнул рукой, но, конечно, это было бесполезно. Он безразлично отвёл взгляд в сторону, но в выражении его лица Шизуо видел что-то кроме этого напускного спокойствия. Только пока он не мог сказать точно, что это было. Он отпустил его и обошёл со стороны, покидая комнату. Орихара выдохнул и поправил рукав рубашки в том месте, где рука была сжата. «Сам помял, самому и выглаживать теперь», — нахмурив брови, подумал Изая с немного детским недовольством на лице. Он обернулся к распахнутой после Шизуо двери, а потом опустил взгляд, прикоснувшись снова к руке. — «Больно…» Только выражения боли не было на лице Изаи ни сейчас ни даже в тот момент, когда он был схвачен за руку. И это не было от его умелой выдержки. Даже Орихара понимал, что не в этом причина. Как всё обстоит на самом деле он, если и знал, принимать отказывался, потому и думать об этом тоже не хотел. Но когда-нибудь — он знал точно — наступит тот момент, когда придётся заволноваться, а потом… Хорошо, если это придётся только с самим собой обсуждать. Плохо, если об этом станет известно кому-то кроме него. Хуже всего, если Шизуо.