Английский порок

Как только дверь зала открылась, пред ними предстала среднего роста светловолосая женщина. Она была немногим младше своего мужа, и возраст, пожалуй, единственное их сходство. Её взгляд и поведение радикально отличались от отношения мужа к людям вокруг. Она широко улыбнулась, приветствуя Изаю и Шизуо. Хейваджима вглядывался в её лицо до тех пор, пока не нашёл подтверждение тому, что это действительно может быть мать Изаи. — Здравствуй, сын, — посмотрев на Изаю, женщина нежно улыбнулась. Изая сдержано кивнул, забегав глазами по комнате, а женщина перевела взгляд на Шизуо. — И Вам здравствуйте. — Доброго дня, — вежливо ответил Шизуо, целуя протянутую руку дамы*. — Какой замечательный молодой человек, — женщина всё ещё улыбалась, глядя на сына, а в её голосе звучали нотки восторга. — И где ты только его нашёл? — Там же, где и всегда, матушка, — ответил Орихара, взглянув на неё. — В трущобах. — Он твой сопровождающий сегодня? — участливо спросила женщина. — Он мой камердинер. Не стоит так акцентировать внимание, — Изая едва заметно улыбнулся. — А что же твои… увлечения? Ты собираешься сделать из него аристократа? — Он не хочет. Вы не первая, кто спрашивает об этом, — улыбка Изаи сменилась на усмешку. — Правда? — женщина посмотрела на Шизуо и добродушно улыбнулась ему. — Ну, я думаю, на всё воля Божья, верно? — Полагаю, да, — ответил Шизуо, слегка кивая в небольшой растерянности от того, что такая прекрасная женщина действительно может быть матерью Изаи. Позади послышался голос главы семейства, созывающий всех за стол. Изая с матерью ушли сразу же, а Хейваджима развернулся, закрывая двери зала. Он отошёл к другой стене, чтобы стоять напротив Изаи, хоть его и было плохо видно за спинами людей. Их обед был сравнительно тихим, разговор шёл в сдержанном тоне. Светские беседы были коньком этого семейства, так что в основном речь шла о каких-либо новостях и чьих-либо успехах. Последнее чаще всего упоминалось с поглядыванием в сторону Орихары-младшего, но тот всегда находил что сказать. Правда, без привычного ему дерзкого тона и прямого взгляда в глаза отцу. Он лишь отвечал на попытки принизить его работоспособность и достижения, указывал на свои успехи и молча принимал советы, которые, вероятно, ему и не нужны были. А если и да, то он вряд ли бы прислушался. Он слишком привык ценить только своё мнение и свои желания. Хейваджима наблюдал за этим, не слишком вникая в разговор, только чувствуя настроение этой беседы: напряжённое. Он молчал и посматривал на Изаю, а тот при случае тоже смотрел на него. Хейваджима всё ещё пытался понять, почему он находится в этом доме. Если дело только в сопровождении, это было бы понятно, но они уже не в пути, Шизуо мог бы пойти и заняться каким-нибудь делом. Или помогать здешней прислуге. Хотя здесь их и без того много, и, кажется, они успешно справляются. За время здесь Хейваджима успел насчитать несколько десятков новых лиц. Он не удивился бы, будь их здесь сотни. Для сравнения он сосчитал в уме всех слуг Изаи, и их получалось около ста. Для его поместья очень неплохо, но это поместье было в пару раз больше и простиралось на мили. Что уж говорить о количестве слуг. Столько ни прикидывай в уме, а всё равно не дотянешь до настоящего их количества. Когда обед закончился, многие разошлись, а Изая подошёл к Хейваджиме: — О чём думаешь? — Орихара заглянул ему в глаза, усмехаясь. Он не заметил, каким внимательным был взгляд его отца в их сторону. — Ничего интересного, считал слуг. — Их больше, чем ты думаешь. Даже я не знаю точно. Несколько сотен. — У тебя тоже не мало. — Это комплимент? — Орихара коротко посмеялся и склонил голову. — Их всего восемьдесят шесть. — Это больше, чем я мог подумать, — Шизуо отвёл взгляд, с интересом глядя в стену, а потом он заметил взгляд отца Изаи. — Так и надо, что герцог на нас смотрит с желанием убить? — Это не то, что ты думаешь. Он всегда так смотрит, — Орихара отвернулся к двери. — Идём. Покажу тебе спальню. — А где ты будешь жить? — Скорее вопрос к тебе. Мы будем в моей спальне. Она большая, не переживай, — Орихара шёл впереди. — Почему? — Потому, что ты меня сопровождаешь и будешь меня охранять. — В твоём доме тебя нужно охранять? — Мой дом не здесь. Это лишь дом моего отца. В любом месте, кроме своего дома, нужно быть начеку. Когда они были внутри спальни, Шизуо всеми силами старался не удивиться. В ней наверняка вместилось бы две его собственные спальни. Может, больше. Орихара небрежно сбросил пиджак на диван, оглянувшись на Шизуо, потому что он обязан был его подобрать и сложить. Иногда Изае просто нравилось делать что-то такое специально, чтобы смотреть на выражение недовольства на его лице и слушать его тяжёлые раздражённые вздохи. Орихара улыбнулся, думая об этом. Хейваджима с ожидаемым вздохом и хмурым лицом сложил пиджак Изаи, убрав его в огромный полупустой шкаф, где уже были разобраны и сложены вещи графа из чемодана. Орихара прошёл к роялю, улыбаясь и проводя рукой по крышке его с некоторой любовью. Шизуо только сейчас заметил этот предмет и подумал: «Ну да. Рояль в спальне. Чего ещё я мог ожидать?». Он уселся на диван, что был напротив рояля Изаи, предполагая по его размерам, что тут ему и предстоит спать. Ощущение было уютным. Кажется, даже удобнее, чем его кровать в поместье графа. Но всё равно во всей этой роскоши и декоре было что-то неудобное. Что-то, что не прекращало давать ощущение, что ты не дома. Не на своём месте. Шизуо принял это за очередной знак, что слишком большие богатства ему были бы не по плечу. Ну, может только немного. Но это явно было слишком много. Орихара только было уселся на стул возле рояля, как в дверь со стуком вошла его мать. Женщина улыбнулась Изае и подошла к нему, поглаживая по плечу, пока он перебирал старые нотные листы, так и стоящие на своём месте на подставке. — Ты всё ещё любишь играть? — с доброй улыбкой спросила герцогиня, глядя на сына. — Я играю каждые выходные. Если бы Вы бывали в моём поместье, Вы бы знали, — голос Изаи звучал немного резко, и это не понравилось Шизуо, потому что женщина не давала Изае повода так с ней говорить. — Я знаю. Прости, что не могу чаще видеться с тобой. Но… твои сестры и этот дом — это большие трудности для меня. Ты же знаешь, что твой отец совсем не занимается всем этим. Он живёт только работой. — Да. Он мог бы избежать многих бед, если бы… — Орихара запнулся, вовремя вспоминая о присутствии Шизуо. Взглянув на него, он повернул голову к матери. — Я понимаю тебя, — женщина всё ещё улыбалась. — Но я тебя люблю, ты же знаешь, так что мне действительно жаль за всё. — Конечно, — Орихара улыбнулся ей настолько искренне, насколько мог. — Я помню, как много ты играл раньше, почти каждый день по несколько часов, — вспоминая, сказала женщина, отчего Изая почувствовал себя неловко. — Поначалу это отец тебя заставлял, но потом ты полюбил рояль, потому что… — Потому, что рояль — вторая душа человека. Я помню, что ты говорила, — Орихара кивнул матери, а та улыбнулась и погладила его плечо, поцеловав в макушку, после чего отошла в сторону. — Я скажу, чтобы вам принесли чай, — посмотрев на обоих по очереди, сказала дама. Изая кивнул и перевёл взгляд на Шизуо. Тот слегка улыбался, проводив взглядом женщину, а потом тоже посмотрел на Орихару. — Мне вот интересно, — заговорил Изая, когда они остались одни. — А что твои родители? — Мертвы, — отозвался Шизуо, не отводя взгляд от Изаи. Орихара потупил взгляд и опустил голову в клавиши. Он понял, что не стоило заводить об этом разговор. Но Шизуо не выглядел так, словно недоволен этой темой. Он был на удивление спокоен, и это тоже было непонятно Изае. — Они были очень хорошими людьми. Это главное, — дополнил Хейваджима. — Другой родни у меня тоже уже нет, если тебя это волнует. — Наверное, я не должен вообще теперь об этом спрашивать. — Не думай, что я страдаю из-за этого. Они очень помогали, вырастили меня и моего брата. И оставались хорошими родителями до конца своей жизни, пусть она и была не долгой, — Шизуо пожал плечами, удобнее усевшись на диване и закинув руку на спинку. — Ну, это всяко лучше, чем родители при жизни, которые не ведут себя по-родительски. Мои недолго жили, но дали мне больше, чем, очевидно, досталось тебе. — Приличным человеком я мог бы назвать только свою мать. Ты и сам видел, — сказал Изая, подняв взгляд, не выражавший совершенно ничего. — Ну, может с некоторой натяжкой ещё младшая сестра, но это спорный вопрос. — Это заметно, — Хейваджима кивнул и посмотрел на рояль. — Ты собираешься сыграть? — Да. Но пока не решил, что. — Предлагаю седьмой вальс. — Шопена? — Да. — Ты всё-таки что-то да знаешь, — Изая усмехнулся без издёвки. Хейваджима встал и подошёл к окну за спиной Изаи, посмотрев на улицу со второго этажа. Он немного задумался, прежде чем что-то ответить. А Изая его не торопил. Только повернулся вполоборота, замечая, что это не просто молчание. Это была пауза, чтобы собраться с мыслями. Тогда Шизуо заговорил снова: — Да, немногое. У моей мамы это было любимой мелодией. — У вас был рояль? — Изая был в недоумении. — Нет. Только старенькое фортепиано, но играла мама очень красиво, — Шизуо посмотрел на Изаю и немного нахмурился. — Ты почти так же хорош. — Почти? — Изая усмехнулся, глядя на Шизуо. — Да, хвалить ты умеешь, спасибо. Шизуо отвернулся, а Изая, недолго подумав, всё-таки решил сыграть**. Когда мелодия зазвучала, Хейваджима немного удивился: это всё-таки была та самая мелодия, а потом на его лице появилась грустная улыбка. Он не слышал этих нот уже несколько лет, а если и слышал, то это бывало лишь отдалённо, он не приближался к источнику звука. В то время потеря матери всё ещё была тяжёлым испытанием. Но всё меняется, годы идут, боль стихает, приходит осознание правильности всего происходящего. Сейчас от этой музыки возникли только мягкая улыбка и грустный взгляд. Изая немного повернулся, не переставая играть, но быстро отвернулся обратно, опустив глаза на свои пальцы. Он думал, что Шизуо не идёт эта грусть на лице. Это выглядело слишком непривычно и человечно для такого, как Шизуо, который должен оставаться хмурым и напряжённым, если уж его сила выдаёт его за животное. Но Орихара не мог ничего сделать со смущением от того, что увидел его таким. Вероятно, он не должен был. Не просто так Шизуо отвернулся ведь. Ещё Изая думал, что эта мелодия и вправду красива. Он многие композиции любил, искренне любил. И играл их очень хорошо, но почему-то именно сейчас он действительно чувствовал в этой мелодии что-то особенное. Смены темпа, нарастания и снижения звука были необычны, ну, или он так считал из-за Шизуо. У этой мелодии была не только красивая структура. Здесь была душа. Она не была любимой для Изаи, но он понимал, что своя прелесть в этом есть. Эта музыка может рассказать о матери Шизуо больше, чем любые слова, если это была её любимая мелодия. Это был не просто красивый вальс, это была музыка, утягивающая в глубины себя всё больше с каждой звучащей ноткой, а из-за повторов казалось, что она никогда не закончится. И она была не просто бесконечной — вечной в своей прелести и звучании. Душа этой музыки была в каждом движении пальцев Изаи, была в его тихом дыхании и плавных движениях в стороны, была во взгляде Шизуо, когда он повернулся, наблюдая за игрой Орихары. Эта музыка пропитала собой воздух вокруг. Она заворожила слух и теперь была внутри них. Хейваджима закрыл глаза и опёрся спиной на стену позади Изаи, молча слушая до тех пор, пока музыка не закончилась. Изая сыграл последние аккорды и медленно повернулся назад, посмотрев на Шизуо. Тот открыл глаза и опустил на него взгляд, со всей серьёзностью не поленившись поблагодарить его. Орихара молча кивнул в ответ. Шизуо отлип от стены и похлопал его по плечу, когда проходил мимо: — Играешь хорошо. — Хорошо или потрясающе? — Изая улыбнулся. Вместо Шизуо графу ответил его отец, который только что появился в спальне, без стука: — Удовлетворительно, — герцог остановился у рояля с другой стороны от Изаи. — Стоит поработать над ритмом в последней части. — Я так не думаю, — сказал Хейваджима, повернувшись к мужчине. Когда герцог посмотрел на Шизуо, Изая сразу перевёл взгляд тоже на него, а во взгляде был немой упрёк: «не стоило этого делать». — Вот как? Почему же? — Я слышал эту мелодию так часто, как Вы не играли за всю жизнь. В разных её вариациях. Здесь сыграно хорошо. И проблема была не в темпе, а в двух предпоследних аккордах. Они слегка смазаны. Ваша Светлость, — Шизуо сказал это крайне вежливо, постоянно глядя в глаза напротив. — Сын, у тебя интересный слуга. Я таких увольняю или убиваю, но тебе, кажется, нравится, — он посмотрел на своего сына. — Нравится, когда он тебя унижает? А он это делает, я вижу уже сейчас. — Он никого не унижает и он умён. Если бы Вы присмотрелись внимательнее, то это было бы видно, отец. — Ты так считаешь? Ну, раз так, я не стану противиться твоему мнению. В этот раз. Из него вышел бы неплохой аристократ или мертвец. А вообще, я заходил сказать, что вечером приду сыграть с тобой в шахматы, сын, — его отец был серьёзен и не удостоил сына даже усмешкой, просто с молчаливым недовольством покинул комнату. Изая настолько выдохнул и расслабился, что, казалось, даже стал ниже в росте, когда отец вышел из комнаты. Он бросил на Шизуо недовольный взгляд и пошёл к небольшому столику, чтобы подготовить шахматы к следующему приходу отца. Потом им принесли чай, и Орихара с удовольствием налил себе чашку, присаживаясь на кровать. За его спиной уже был подготовлен шахматный столик, а в стороне от него был Шизуо, молча наблюдающий. — Итак, ты разозлил моего отца, — Орихара горько усмехнулся, не глядя на Шизуо. — Я не пытался сделать это нарочно. Он ошибся, и я об этом сказал. — А не надо было. Слуг не для разговоров нанимают. Слуги — никто. Особенно для моего отца. Рабы да пушечное мясо на случай проблем. Ты не представляешь, что такое мой отец. — Думаю, он прекрасно понял, что я не пытался проявить неуважение. Он просто был не прав, и ему это не понравилось, — Хейваджима не выглядел виновато. — Может быть. Но это всё равно не стоило того. Будь он не в настроении, могло быть хуже, — Изая пожал плечами и отпил из чашки, повернув голову к Шизуо. — Иди сюда. — Зачем? — Шизуо покосился на Изаю, свёл брови вниз, но всё же не спеша ступил вперёд. — Просто подойди и всё. Я не кусаюсь, — Орихара смотрел на него с усмешкой. Хейваджима всё ещё не был уверен, хорошая ли это идея, ведь от Изаи можно было ожидать чего угодно, но он всё равно подошёл. Он не особо верил, что у Изаи на уме что-то хорошее, потому что до сих пор что-то приятное в Орихаре только изредка могло проглядываться, а вот с поступками всегда были проблемы. А слова и вовсе оружие в руках Изаи. Он подошёл к кровати, и Орихара сдвинулся в сторону, указывая Шизуо, чтобы он сел. — Матушка сказала, что чай «нам», — Изая спокойно налил ему чашку чая и подал в руки. — Так что держи. Не имею права отказать тебе в этом, моей матушке ты слишком по душе пришёлся.