Английский порок

Шизуо долго сомневался. Он аккуратно держал в руке чашку и был напряжён. Конечно, по нему этого нельзя было сказать. Никаких трясущихся рук или взволнованно бегающего взгляда. Но Хейваджима не мог не признать для себя, что совсем запутался, а кроме этого — волнуется. Трудно было понять, о чём думает Изая, да и вряд ли желание его матери, чтобы они пили чай вместе, могло бы быть для графа значимым. Даже при его очевидной любви к ней. Шизуо смотрел в свой чай и чувствовал приятный запах. Он не разбирался в видах зелёного чая и временах суток, когда и какой пить. А ведь должен бы, как слуга и камердинер. Тем не менее, запах ему нравился и, наверняка, на вкус чай был не хуже. Удерживая чашку в руке, он немного опустил её, придерживая пальцами второй руки, опуская её почти на уровень колен. Он посмотрел на Изаю искоса: тот был спокоен, улыбаясь своим мыслям и одной рукой опираясь на кровать позади себя, отчего ткань его жилета слегка натянулась, а во второй он держал чашку, слегка её покачивая. Когда он повернул голову к Шизуо, тот отвёл взгляд и посмотрел в свой чай. Изая усмехнулся: — Если есть что сказать — я весь внимание. — Я… нет, — Шизуо нахмурился, подбирая слова. — Просто не понял, что ты делаешь. Ты, конечно, мамин сынок, но не настолько. И мы с тобой не в лучших отношениях. — Это акт доброй воли. Как раз из-за наших «не лучших» отношений. Хейваджима повернул голову, в упор глядя на Изаю. Немного подумав, он отвернулся и поднёс чашку к губам, отпивая немного. Орихара проследил за этим его движением, но Шизуо не заметил, отвлечённый вкусом чая. И это было правда вкусно. Он немного понял, почему англичане так много и часто пьют чай. Трудно было даже представить, сколько ещё бывает разных видов чая и насколько они вкусные, если даже этот, казалось, был идеальным. — Знаешь, Шизу, — Изая всё ещё смотрел на него. — Что? — Шизуо повернулся к нему. «Шизу?!», — Хейваджима повёл бровью с некоторым недовольством. — Я подумал, что это странно. То, что мы друг друга недолюбливаем. — В этом нет ничего странного. Просто ты неприятный. Мне с такими, как ты, всегда было трудно, — Хейваджима сказал это сравнительно спокойно. — Это я понимаю, но ведь это просто я, а ты это всего лишь ты. Мы абсолютно беспричинно питаем неприязнь друг к другу. Просто от одного лишь того, что мы разные люди, — Орихара всё ещё улыбался ему. — Ты переворачиваешь ситуацию. — Разве? — Мы не просто разные. Мы почти противоположны, — исправил Шизуо. — Противоположности должны притягиваться, разве нет? — Не в нашем случае. — Я думаю, у нас есть шанс на нормальное общение. Однажды, — изобразив всезнание, говорил Изая. — Мы уже идём в этом направлении, разве не видишь? Хейваджима взглянул на него и немного сощурился, а потом отвернулся и встал с кровати, оставляя чашку на подносе: — Видимо, ты устал. Лучше поспи до вечера, пока твой отец не придёт. — Да, можно бы, — сказал Изая, продолжая смотреть на Шизуо. — А ты? — Я, конечно, буду тут. Или я могу куда-то пойти? — Нет, не можешь. Небезопасно разгуливать тут. — Думаешь? — Уверен. Я не доверяю здесь как минимум слугам, как максимум — семье. Ну, кроме, наверное, матушки, — Орихара усмехнулся. — Слугам не доверяешь, но чай пил, — Шизуо обернулся на Изаю, но тут же посерьёзнел, когда увидел, что ему стало плохо. Словно в подтверждение подозрений Шизуо, Изая нахмурился, уронил чашку с чаем и упёрся в кровать обеими руками. Он поднял взгляд на Шизуо, выражая молчаливое: «Кажется, ты прав», а потом закрыл глаза и почувствовал приземление спиной на кровать. Хейваджима с недоверием взглянул на него. Выждав несколько секунд, он подступился на несколько шагов с небольшой неуверенностью. — Эй, что это? Что такое? — Шизуо хмурился. — Просто… — Изая открыл глаза и медленно растянул губы в улыбке. — Просто шутка. — Ты… — Шизуо резко развернулся и быстро оказался на другой стороне комнаты возле дивана. — Забавно вышло, правда? — Изая сел и подвинулся на кровати, подогнув ноги под себя. — В этом нет ничего смешного. В следующий раз это случится всерьёз, а я тебе не поверю. Только что ты навредил себе, — обернувшись, сказал Шизуо. — Ты обязан будешь меня спасти и делать для меня всё что нужно, пока я твой хозяин. — Ты мне не хозяин. — А, вот как? Подожди… — Орихара несерьёзно призадумался. — Ты живёшь в моём доме, не платишь за еду, не платишь за покупки формы, подчиняешься моим приказам и сопровождаешь меня на выездах. Кто я, если не хозяин твоей жизни? — Кто угодно, кроме. Изая не нашёл что сказать, поджав губы и глядя на Шизуо нечитаемым взглядом. И на этом их общение закончилось. Они не говорили весь остаток дня, а тем более — когда в комнате появился отец Изаи, чтобы сыграть в шахматы, как обещал сыну. Хейваджима иногда смотрел на них во время игры, но в его взгляде не было интереса. Орихара не знал этого и не видел взглядов, потому что игра с отцом требовала не только внимательности в ходах, но и крайне строгого соблюдения этикета поведения. По большей части всё дело было в том, что Изая, кажется, не смел и вдохнуть, пока был под вниманием Орихары-старшего. Шизуо и Изая не разговаривали, даже когда ложились спать. Молчание стало настолько принципиальным для них обоих, что Орихара не стал даже говорить, во сколько его нужно разбудить, а Шизуо не спрашивал. Ночью им обоим было трудно спать. Может быть, причиной было то, что они спят в одной комнате, может их молчаливая ссора, а может и вовсе всё вместе. Шизуо лежал боком на диване, обернувшись в одеяло полностью, и смотрел в окно. В это время Изая тоже не спал: он лежал на спине, повернув голову к другому окну — к тому, что ближе всего к кровати. Это была одна из редких ночей, когда в лондонском небе почти не было туч и можно было видеть луну. Её свет проникал через неплотно закрытые шторы. Обычно, окна закрывались ими полностью, но сегодня Изая не хотел зашторивать их до конца, словно знал, что ему будет на что посмотреть. Полоски света были бледными и попадали на пол и спальные места молодых людей, но саму луну было видно только с кровати Орихары. Хейваджима думал об этом, когда смотрел в окно, но не хотел что-либо предпринять, чтобы тоже посмотреть. Изая понимал, что не только он не спит. Следствием своей бессонницы он считал волнение от того, что находится в чужом доме, да ещё и не один в комнате. А для Шизуо он не мог найти причины, он лишь знал и даже мог видеть, что тот не спит, смотрит в окно. Хейваджима же мог только догадываться, что Изая не спит, а вот смотреть на него, даже под оправданием проверки догадок, он не собирался. Он планировал продолжать молчать и просто делать свою работу, а в остальном игнорировать Изаю. До тех пор, пока это будет возможным. Но всё изменилось, когда неожиданно заговорил Изая. Кажется, граф и сам не ожидал, что заговорит первым: — Я хочу спросить, а ты ответь. — Ага, — коротко отозвался Шизуо с дивана, не прекращая усиленно смотреть в окно. — Ты сказал, что я… — Изая запнулся, посмотрев на Шизуо. — Ты сказал, что я тебе не хозяин, но кто угодно, кроме этого. Не хочу придираться, но, кажется, ты преувеличил. Это ведь имеет такой широкий спектр возможностей. — Ты верно сказал, — Хейваджима всё ещё не смотрел на него, но чувствовал на себе взгляд. — Ты действительно придираешься. — Я хочу уточнить. Ты так говорил об этом, что я совсем не могу понять, кем же мне себя считать. — Изая, на улице ночь, а я собираюсь поспать. Тебе надо решить это прямо сейчас? — Шизуо нахмурился. — Да, именно так. Считай это приказом. Ты должен ответить. — Мне нечего тебе сказать. Я просто хотел, чтобы ты оставил меня в покое. Кроме того, ты меня обманул и разозлил, — Шизуо сел на диване и посмотрел в сторону Изаи. — Разозлил, — повторил Изая, посмеявшись. — Ты не имеешь на это права, ты простой слуга. — Да, и ты не устаёшь это повторять. Себя убеждаешь в этом или меня? — Хейваджима безотрывно следил за лицом Изаи, которое стремительно менялось. — Понятно. Можешь не отвечать. До завтра, Шизуо, — Изая выдавил улыбку и отвернулся в другую сторону, закрывая глаза, чтобы спать. Хейваджима поступил так же, только с меньшим показушничеством. Он укрылся теплее одеялом и закрыл глаза. Утро наступило быстро, и как и всегда Шизуо проснулся первым. В дверь тихо постучали, и он открыл. Служанка поинтересовалась насчёт завтрака, на что получила несколько коротких указаний. Закрыв дверь, Хейваджима зевнул и оделся в форму, а потом пошёл будить Изаю: в привычной строгости сказал ему, что время утра и пора вставать. Сегодня они вернутся домой. Поместье Изаи было домом не только для самого хозяина, но теперь и для Шизуо. Пусть было множество вещей, которые ему не нравились, но он привык к своей новой комнате, привык к тому дому. И считал это своим местом независимо от того, что ещё он думал об этом особняке. А вот в доме герцога ему было некомфортно каждую минуту этих неполных суток. И неизвестно, оттого ли, что здесь всё чужое, или это просто атмосфера дома недостаточно уютная. Слишком много строгости в интерьере, слишком много безликих картин на стенах, слишком мало вложенной в это души. Орихара открыл глаза, сонно моргая. Он уже начинал привыкать к утреннему виду лица Шизуо, склонившегося перед ним. Было странно думать вечерами о том, как утром он откроет глаза и перед ним будет Хейваджима, но нельзя было не признать, что такие мысли возникали с завидной регулярностью. Орихара сел на кровати и сонно сощурился, посмотрев, как Шизуо методично и спокойно складывает в чемодан одежду из шкафа. Усмехнувшись, он потянулся и лёг обратно на кровать спиной, перекатываясь на живот, ближе к Шизуо: — Доброго утра не пожелаешь? — Я никогда не желаю, смирись, — не отрываясь от работы, ответил Шизуо, убирая вещи Изаи. — Когда-то надо начинать. — Чего ты хочешь от меня? — Шизуо выпрямился и посмотрел на него. — Ты вроде на меня в обиде, а я тебя игнорирую. Отлично ведь было. — Тебе, может, и было. Если тебе хорошо игнорировать меня, то я буду делать всё, чтобы это не было так, — Изая усмехнулся. — И мне не нужно от тебя чего-то. Почему ты думаешь, что все от тебя чего-либо хотят? — Не все хотят. Но вот ты без причины не липнешь. — Я не липну. — Липнешь. Ты никак не можешь оставить меня в покое. Можешь лучше издеваться или убить, чем прилипать вот так. — О, нет, это ты выдержишь и даже бровью не поведёшь. Но другое дело, когда человек, который тебе очень не по душе, постоянно находится рядом, — Изая был доволен собой, улыбаясь и глядя на Шизуо. Хейваджима смотрел на него несколько секунд, а потом вернулся к собиранию вещей Орихары в чемодан: — Смешно, как ты всегда уверен в своих теориях. Но если бы ты хотел знать правду, я бы сказал, что дело не в тебе. Просто я не люблю, когда занимают слишком много моего времени и пространства, и не важно, кто именно это будет. — Значит, той служанке Оливии ты отказал из-за её прилипчивости? — Отчасти, — нехотя ответил Шизуо, раздражаясь, что тема перешла в его личную жизнь. — А что ещё было причиной? — Это только моё дело, — Шизуо закрыл чемодан и поставил его в сторону, недалеко от двери, после чего взял с дивана подготовленную одежду для Изаи и разложил около него. — Вставай, скоро уезжать. — Это и моё дело тоже. Я хочу знать всё о моих слугах, — Орихара проигнорировал необходимость вылезать из кровати. — Обо мне знать совсем всё у тебя не получится, — Шизуо посмотрел на него, когда вся нужная одежда уже была на кровати. — И всё же, — Орихара свесил ноги с кровати, поправив ночную рубашку возле плеч. — Не хочу признавать, но Стивен может быть прав. Она хорошая женщина, такую тебе и нужно, разве нет? Я считаю, что… — А ты не считай, — Шизуо перебил его. — Я сам подумаю о себе. И о том, с кем мне быть. Займись собой лучше. У тебя тоже никого нет, а это важнее, чем жена для какого-то слуги, — Хейваджима вскинул бровь, наблюдая, как Орихара встаёт с кровати и потягивается. — Да, верно. Но женщин у меня было много, а вот жена… Наверное, я просто слишком молод, — Орихара ушёл от ответа, улыбаясь в привычной манере. — Не думаю, что дело в этом. — Ты умело переводишь разговор на меня, хотя изначально речь шла о причинах твоего отказа такой красивой и хорошей женщине, как Оливия, — Изая улыбнулся шире. — От того, что ты узнаешь, ничего не изменится. «Начинает сдаваться», — Изая мысленно усмехнулся и продолжил: — Может быть и изменится. Может, это даст мне чуть больше фактов о тебе. Люблю быть в курсе, что за люди меня окружают, а ты ведь мой камердинер ко всему прочему, — отвернувшись, Орихара нашёл тапочки и обулся. — Мы ещё вернёмся к этой теме. Орихара пересёк комнату и открыл дверь небольшой ванной комнаты. Небольшой она была в сравнении с этой спальней, но вот если сравнить её с той ванной комнатой, что в доме Изаи, то о конкуренции не было и речи. Здесь всё было больше и лучше. Тут даже вода была проведена сразу к ванне, а также имелся своего рода слив, что бывало не для каждой ванны и стоили такие установки немалых денег. А вот в графском поместье всё это было только в планах, пока что пользовались его слуги всё теми же вёдрами, чтобы приносить и сливать воду. Орихара усмехнулся, подумав, что если здесь изменили ванну со времени его детства, то, наверное, тут мог кто-то жить. Вряд ли бы всё это сделали для пустующей спальни. — Я принесу чай, — сказал Шизуо, наблюдая за тем, как Изая любуется ванной. — Пока ты занят мыслями, как удобно тебе здесь будет мыться. — Нет, оставайся, — Орихара обернулся. — То, что тут есть пара установок, не отменяет факта, что ты будешь следить за теплом воды и её подачей. — Почему не сделал этого вечером? У нас не так много времени перед отъездом. — Ну, значит, будут ждать. Мой экипаж. Мне решать, когда в путь, — сказал Орихара со всей строгостью, чтобы дать понять, что не собирается больше спорить. — Ты остаёшься. Шизуо смолчал. Он прошёл мимо графа, одарив сердитым взглядом, и занялся водой, пока Изая пристально наблюдал за ним.