Создатель

Зейн догадался, что мистер Томлинсон очень радуется, когда они едят в большой комнате с длинным столом, где сегодня проходил завтрак. Малик заметил: наставник почти не ворчал, пока они готовились к обеду, и позволил себе сделать соответствующие выводы, однако уточнить не решился, чтобы не спровоцировать поездку Луи на ранчо с последующим нападением неких грифов на создателя. Перед трапезой мистер Томлинсон даже вышел ненадолго в сад и принес оттуда красивые, вкусно пахнущие розы, которые они вместе долго расставляли в большой вазе посреди стола. А до этого Луи вытащил длинный моток ткани, отражающий остатки былого величия, и заставил Зейна расстелить его, некоторое время любуясь, как белоснежная, накрахмаленная скатерть выглядит со стороны. Малик хотел увязаться следом за Томлинсоном, чтобы исследовать участок, но наставник не позволил ему выйти наружу, объяснив, что Зейну пока лучше не появляться на солнце. Так что, он прождал его, сидя за столом и попивая вкуснейший горячий шоколад. Зейну очень нравилось помогать. А еще смотреть за тем, как наставник ведет хозяйство. Луи позволил ему понаблюдать за приготовлением супа и даже великодушно разрешил порезать лук, правда, только под его присмотром. Разрезание лука почему-то очень расстроило Зейна — во всяком случае, объективных причин для слез он больше не видел. Наставник же напротив был очень доволен: как-то странно посмеивался, пока он осторожно работал ножом и тер глаза рукавом. Обеда Зейн ждал с нетерпением. Во-первых, создатель должен был есть вместе с ними, во-вторых, ему очень хотелось рассказать про свой успех с луком. Помимо супа Луи успел сделать мясо под грибным соусом и суфле, и Зейн почти подпрыгивал на стуле, пока они ждали Лиама. Он не помнил чувство голода, и оно было для него в новинку, а запах обеда так дразнил ноздри, что сил не было никаких терпеть. Создатель пришел к ним немного уставшим. Последние пациенты чуточку утомили его, поэтому он тоже ждал обеда, чтобы набраться сил и после заняться своими делами, заодно провести время со своим творением и понаблюдать за ним. На сегодня прием был окончен, если, конечно, в деревне не произойдет несчастный случай. Но тогда им всем придется не сладко. Перед едой он налил себе бренди с содовой, но Зейну попробовать не позволил, из чего Луи вполголоса сделал вывод, что про их будущий поход на футбол Лиаму лучше не знать. Частично Пейн все-таки его услышал и явно остался не доволен. – Опять ты за свое, – сказал он, возвращаясь за стол и принимаясь за суп. – Зейн толком еще ничего не знает, а ты ему уже мозги пудришь. Он посмотрел на Зейна и благосклонно ему улыбнулся. Малик немного зарделся, когда создатель обратил на него свое внимание. У него почему-то приятно закололо в груди и в ладонях. Он понял, что немного затосковал, пока Лиам принимал пациентов, и ему тоже очень нравится обедать в этой комнате, если это значило, что создатель тоже будет сюда приходить. – Мозги пудрить — твоя прерогатива, – непринужденно отозвался Луи, ковыряясь с ложкой в тарелке. – В деревне четыре девицы на выданье, и я насчитал трех, посетивших нас сегодня. И еще двух веселых вдовушек. Поди флиртуешь там, а, доктор Пейн? – насмешливо поинтересовался Луи, играя бровями. Лиам даже не изменился в лице. Впрочем, скулы у него слегка порозовели. – Понятия не имею, о чем ты, мистер Томлинсон, – небрежно ответил Лиам, постукивая пальцами по столу. – На люстре паутина, лучше бы ей занялся, если есть лишнее время, вместо того, чтобы глупости болтать и ими же забивать голову Зейна. Луи спокойно пропустил его слова мимо ушей. На люстре в столовой не могло быть паутины. – Я теперь «мистер Малик», – похвастался Зейн, на мгновение отрываясь от супа. Лиам снова одарил его улыбкой, с радостью отмечая, что он держит ложку уже более умело. – А что значит «флиртовать»? Суп был такой вкусный, что у него слезы наворачивались, и Малик искренне не понимал, как можно есть что-то настолько лакомое с такими серьезными лицами и при этом еще бодро вести беседу на отвлеченную тему. – Это значит просто мило общаться, – опередил Томлинсона Пейн, предостерегающе взглянув на приятеля. – И ничего больше, – почти по буквам добавил он. Все-таки первый день после рождения — не самое лучшее время, чтобы узнавать о подобных вещах. Особенно от Луи, который наверняка в красках объяснит все про «веселых вдовушек» и другие сомнительные развлечения. Лучше уж с чего попроще начать. Иначе его прекрасное создание пойдет по наклонной раньше, чем вообще вскарабкается в гору. Луи на несколько секунд застыл с открытым ртом в какой-то странной полуулыбке, плавно перерастающей во что-то очень ехидное. – Я тоже хочу мило общаться с создателем, – жизнерадостно сказал Зейн, с надеждой поднимая глаза. Он ждал этого все утро и весь день. Лиам прикрыл нижнюю часть лица тыльной стороной ладони, внимательно глядя на свое создание из под пальцев. Зейн в ответ смотрел на него невинными глазами, чуть-чуть склонив голову на бок, и Лиаму показалось, что они одни в комнате. – О, да, – с внезапной радостью отозвался Луи, вырывая из транса сразу обоих — и создателя, и создание. – Пофлиртуй с ним, Лиам. К собственному неудовольствию и удивлению, Лиам почувствовал, как ладони вспотели, что случалось с ним крайне редко. Он нетерпеливо убрал волосы назад, заодно «проветривая» руку, и выдохнул, с досадой взглянув на Луи. Зейн почувствовал себя немного смущенным. Ему показалось, что понимание этого слова все-таки от него ускользает, несмотря на то, что создатель все ему объяснил, и Зейн опустил взгляд в тарелку. У него ощутимо горели уши, но он постеснялся уточнить, что значит эта метаморфоза, подозревая, что над ним снова посмеются. – Не собираюсь я этого делать, – наконец, ответил Лиам, пытаясь снова вернуться к ужину, но раньше, чем успел посмотреть в тарелку, встретил внезапный, очень болезненный взгляд внимательных карих глаз. – Почему? – грустно спросил Зейн. Он казался очень расстроенным. – Какое чудесное создание, – покачал головой Лиам, любуясь опущенными веками с длинными ресницами и ровным швом на смуглой шее. – Я и так достаточно мило с тобой общаюсь, разве нет? – ласково спросил Пейн. Зейн кивнул, заметно успокаиваясь. Наверное, ему хотелось бы, чтобы создатель общался с ним еще более мило и часто, чем сейчас, но обозначить свое желание в целую, логичную мысль никак не мог. «Тему перевел», – хмыкнул про себя Томлинсон. Зейн успел похвастаться своими успехами в нарезке лука и составлении розового букета, и Лиам воспринял эту новость с таким энтузиазмом, какой у себя раньше не замечал. Даже когда он уехал учиться или стал врачом, ему не было настолько радостно. Это все вдруг стало таким мелким, по сравнению с достижениями Зейна. У Зейна функционируют пальцы! У Зейна нет проблем с координацией! Зейн имеет понятие о красоте! Лиам смотрел, как двигается его челюсть, как он поднимает и опускает ложку, как он делает глотки воды, еле заметно разминает затекшую шею, и все внутри него замирало от радости. Это его творение. И оно прекрасно. Он прекрасен. Лиам почти жалел, что принимал сегодня пациентов. Надо было остаться с Зейном и в живую увидеть его первые открытия: он с таким восхищением рассказывал про горячий шоколад, что Лиам на мгновение забыл о том, что это просто шоколад и молоко, и подумал, что же это за напиток такой волшебный, который привел Малика в такой восторг. Впрочем, Лиаму повезло — он смог увидеть, как Зейн с опаской пробует мясо с грибным соусом, а потом, распробовав, начинает поглощать обед, почти не жуя. Оставалось только догадываться, как Зейн отреагирует на его любимую курицу с приправами, но у Лиама были самые теплые надежды на этот счет. – А все-таки мисс Смит достаточно хороша, да? – спросил Луи некоторое время спустя, когда они принялись за суфле. – Луи, – предостерегающе проговорил Лиам, отрываясь от еды. Ему не понравилось, куда Луи клонил всю трапезу. Уж очень явно сыпались его намеки, потому что это был уже третий, если не четвертый раз за обед, когда Томлинсон приводил разговор в эту сторону. Зейн робко прислушался, незаметно замирая. Он очень смутно понимал, о чем речь, но уже осознал, что ему не приятно и страшно, когда создатель говорит таким тоном. Даже если он обращается не к нему. – А у отца её много денег, я слыхивал, – добавил Томлинсон, явно на что-то намекая. – И футбольную команду поддерживает приличную, – заметил он, будто это имело какое-то значение. – Мне не нужны деньги, – решительно отмахнулся Лиам. Ему даже глаза не захотелось закатывать. И он зря надеялся, что тема закрыта. – Жизнь вообще-то не ложе из роз, – покачал головой Луи и укоризненно махнул ложкой в его сторону. – Тебе нужны деньги, Лиам. Нам всем очень нужны деньги. Тем более, теперь нас трое. – Придумаем что-нибудь, – оптимистично отозвался Лиам. Его взгляд скользнул к единственному окну в столовой. Сад буйно разросся. Если бы кто-то ухаживал за ним, было бы очень красиво, как в те времена, когда Лиам был маленьким мальчиком. Но следы прежнего ухода еще были видны, и сад даже в таком виде был достаточно красив. – Всегда можно заняться огородом, – нашел выход он. Если Лиам и рассчитывал, что Луи загорится этой идеей, то явно ошибся. – Мне заняться, да? – хмыкнул Томлинсон, кривя губы в усмешке. – Ну, допустим. Допустим, на мои плечи ляжет еще и огород, – кивая головой, фыркнул Луи. Он даже будто допускал эту мысль. – По крайней мере, будет что в рот положить. А содержание особняка и твои развлечения в подвале мы тоже оплатим овощами? – Если возить их в город... – И этим тоже заняться мне? Все лето выращивать овощи, чтобы потом торчать на рынке. А давай и Зейна подключим, – предложил Луи. Он странно всплеснул руками. Вроде бы улыбался, но эта улыбка никак не успокаивала Зейна и не казалась ему доброй. – Уверен, ему понравится целый день стоять на ногах и торговать зеленью за гроши. Да, мистер Малик? – Томлинсон посмотрел на него так, что он вздрогнул. – Хорошую затею подкинул создатель? Зейн неуверенно кивнул, бросая быстрый взгляд на Лиама, и молча закопошился в тарелке. Пейн выдохнул. От одной мысли, что его прекрасное создание в самом деле будет торговать овощами, его затрясло, и он выдохнул почти с яростью. Пауза была слишком болезненной. – Я ведь доктор, – наконец, сказал Лиам. – Вот и бери соответствующую плату за прием, иначе мы окажемся в богадельне, – резко заметил Луи. Зейн бросил на него испуганный взгляд. То, как говорил Луи в этот раз, сильно отличалось от того, как он ворчал до этого. Ему это не понравилось. А еще ему не понравилось слово «богадельня». От него веяло чем-то страшным, неприятным, почти липким, будто это самое худшее, что могло бы с ними случиться. Он робко посмотрел на Лиама. Казалось, создателя тоже пугает это слово. Может, ему просто не нравилось, каким тоном с ним говорит мистер Томлинсон. Зейн понадеялся, что дело действительно только в этом, и тут же успокоился. Конечно. Создатель ведь не может чего-то бояться на самом деле. – Я не могу брать много денег с пациентов, – страдающим голосом проговорил Лиам. – Это рабочие люди. Многие из них в самом деле живут исключительно своим хозяйством, в этом нет ничего зазорного. Лицо Луи выглядело так, будто он сейчас засмеется, но этого не случилось. – Это бездельники и проходимцы, которые целыми днями шатаются по особняку, доктор Пейн, и даже не думают оплатить консультацию, – отрезал Томлинсон, резко ударив ложкой по тарелке. Часть суфле оказалось на скатерти. Это остудило их. Несколько секунд они смотрели на пятно, прежде чем Луи бросил на него салфетку и откинулся назад на стуле, скрещивая руки на груди. У него заметно подергивалось веко. – Почему Вы ругаетесь? – робко спросил Зейн, когда понял, что Луи не собирается продолжать свою мысль. Это было не похоже на мистера Томлинсона, но он старался не думать об этом. – Мистер Томлинсон не очень доволен тем, как я планирую расходы, – объяснил Лиам и, подбадривая Зейна, улыбнулся. Зейн перевел взгляд на Луи. Весь его вид говорил: «Было бы что планировать», как-то сразу понял Малик и даже удивился, как у него это получилось. Он уже заметил, что ему с трудом удается понять чужие эмоции. – Поэтому ты хочешь, чтобы создателя съели грифы, да, мистер Томлинсон? – уточнил Малик осторожно. – Что? – вырвалось у Лиама. В горле у него застрял нервный смех, но что-то внутри с облегчением раскололось. По крайней мере, Луи и Зейн подружились, и Томлинсон больше не рассказывает Зейну про гомункулов и не затрагивает всякие скользкие темы. Можно не беспокоиться, что Зейна что-то расстроит или кто-то в лице Луи обидит его, пока он занят работой. Нет, конечно, Томлинсон вовсе не злой. Но иногда его заносит, тем более, что и причины для этого есть. А Зейн еще слишком... наивный, чтобы понимать это. Но Лиаму меньше всего хотелось, чтобы эти проблемы касались его создания. Если бы было можно, он бы сделал все, чтобы ему не пришлось беспокоиться о деньгах и будущем. – Отчасти, – кивнул Луи, возвращаясь к суфле. – Это не самое худшее наказание для доктора Пейна. И, кстати, я серьезно намерен заняться сегодня побелкой террасы, так что, сам смотри за своим творением, – заявил Томлинсон, снова погрозив Пейну ложкой. – Можно подумать, я бы доверил его тебе, не будь я занят, – улыбнулся Лиам и подмигнул Зейну. Зейн не знал, что значит, этот жест, но на всякий случай повторил его. Двумя глазами. Все внутри него ликовало от счастья.