Создатель

До Лондона Зейн так и продолжал смотреть в окно, и рука Лиама все еще ласково грела его пальцы. Это было приятное, волнительное чувство единения и нежности. Создатель был рядом с ним, во все глаза смотрел на те же прекрасные виды, простирающиеся на сотни миль вперед, словно тоже видел это все впервые, периодически негромко объясняя что-то, точно предугадывая вопросы Зейна. Удивительно, как легко он понимал, что именно могло заинтересовать его создание. Словно они были единым целым, продолжающим друг друга, как звенья одной цепи. Зейну нравились эти моменты. Создатель склонялся прямо к его уху, теплое дыхание щекотало ушную раковину, и слова уверенно проникали точно в сознание Малика, заполняя его голову. «Это пашня, – вкрадчиво шептал Лиам. – Здесь выращивают пшеницу». В такие моменты Зейн был готов слушать о чем угодно. О сельском хозяйстве, о пастбищах, о производстве льна, о легкой промышленности, о науке и медицине, обо всем на свете. Его рука была в руке Лиама, его чуткий слух был обращен к создателю, и они были вместе в эту удивительную минуту узнавания. Несколько раз поезд останавливался, и все маленькие станции походили друг на друга, как братья-близнецы. Зейну даже казалось, что по ним бродят одни и те же люди, но это, конечно, никак не могло быть правдой. Просто они вели похожую мирную жизнь. И все-таки рассматривать их было занятно и интересно. За станциями располагались такие же поля и не очень густые рощицы, а уже вдали помещались деревеньки и городки. Наверное, в них тоже были свои особняки и свои врачи, но Зейн чувствовал, что таких, как его создатель, точно нет нигде на свете. В отличие от предприимчивого наставника Малик не выходил на станциях, уж очень понравилось ему смотреть на все из окошка, но Луи заботливо приносил ему разные интересные предметы с многочисленных перронов по пути. Он жевал спелые яблоки, засовывал за щеку вкуснейшие леденцы, нес за пазухой местные газеты со странными объявлениями и вообще после победы в полемике с незнакомцем чувствовал себя прекрасно. Вместе с собой мистер Томлинсон выводил и собак, чтобы в поезде не случилось никаких казусов, и они возвращались довольные и веселые. Зейну тоже достались яблоки с перрона, которые создатель предварительно вытер салфеткой, на всякий случай. Фрукты оказались свежие, сочные и чуточку кисленькие. От них пахло цветами и ягодами, будто Луи принес их не со станции, а прямо из их сада. Сок мгновенно наполнил Зейну всю ротовую полость, и он даже зажмурился от радости узнавания. – Неужели так вкусно? – спросил Лиам. Зейн радостно кивнул и хрустнул еще одним кусочком. – Дай попробовать. Раньше, чем Зейн успел протянуть ему яблоко, создатель наклонился к его губам и легко поцеловал, слизывая сладкий яблочный сок. От удивления Малик приоткрыл рот, впуская внутрь теплый язык. От его прикосновений всему телу было щекотно. Вкус яблока все еще играл на губах, когда Лиам отстранился. – И впрямь замечательно, – заметил доктор Пейн, мягко улыбнувшись Зейну. Малик смущенно зарделся и робко поцеловал создателя в щеку, пытаясь выразить всю нежность, что была на сердце. Ему нравилось касаться его, чувствовать приятное тепло, разливающееся по коже после их прикосновений. Лиам тут же опустил руку на его плечо и прижал поближе к себе, почти сгребая в охапку, чтобы Зейну было удобнее смотреть в окно, опираясь на него. – В жизни не видел тебя влюбленным, – заметил Луи, почесывая довольного Плутарха за ушами. Он старался уделять время сразу всем собакам. – Ну, может быть, один раз, когда забыл занавесить зеркало в гостиной... – Очень смешно, – миролюбиво ответил Лиам, целуя хихикающего Зейна в макушку. – Я очень счастлив, не приставай ко мне. Луи только фыркнул в ответ, перебрасывая Аристотелю очередное печенье. Лондон встретил их скупым солнышком, приветливо выглядывающим из-за облаков, и приятной свежестью легкого городского ветерка. Поезда призывно гудели, выпуская в воздух клубы дыма, тяжело останавливались и также нелегко трогались с места, постепенно набирая скорость. Они напоминали большие-большие игрушки, но теперь Малик знал, что внутри них есть маленькие комнатки, в которых можно с комфортом доехать в любое место на свете. Разминая затекшие ноги, Зейн не переставал с любопытством озираться по сторонам. На станции было очень многолюдно — он никогда в жизни не видел так много людей сразу, даже когда почти все деревенские пришли, чтобы посмотреть на него. В тот раз он думал, что это слишком, а сейчас понимал — это даже не все люди в Лондоне. У всех были чемоданы и другая интересная поклажа, которую люди несли в руках. У кого-то оказалась даже клетка с птицами. Собаки тут же почувствовали себя в своей тарелке и начали натягивать поводки, пытаясь гонять воробьев, прыгать по лужам и оглушительно лаять, но Луи ловко держал их при себе, умудряясь невозмутимо контролировать еще и тяжелые чемоданы, которые также были поручены именно ему. Здраво рассудив, что перед долгим путешествием в город-порт надо бы хорошенько пообедать, Лиам повел их в таверну, располагающуюся неподалеку от станции. Она предназначалась для усталых путников из разных уголков Британии и была очень кстати, если хотелось поесть и отдохнуть. Правда, Зейна немного напугала огромная свиная голова, прибитая над входом, но создатель объяснил, что это для антуража. В забегаловке в это время было не очень много людей, пахло солодом и дымом, а еще едой, обильно сдобренной маслом, луком и приправами. Пока Луи с нешуточным рвением пристраивал чемоданы на хранение, Лиам провел Зейна к широкому и высокому столу, за которым прятался хозяин таверны, лениво протирающий бокалы какой-то тряпицей. За его спиной располагались многочисленные бутылки, а также деревянная бочка с краником. Зейн никогда не видел так много алкоголя. – Это барная стойка, – мельком объяснил Лиам, легонько подталкивая Зейна к высокому стулу и помогая устроиться. Почти все в помещении пили пиво из высоких кружек и курили ароматные сигары, попутно переговариваясь о чем-то своем. Запах казался Зейну тяжелым, но весьма и весьма приятным. Это был не просто табак, но еще и какие-то интересные отдушки, делающие воздух ароматным и пахучим. Создатель курил совершенно другие сигары, они пахли чуть крепче, но так как мистер Томлинсон не позволял даже вынимать их в особняке, Зейн никогда еще не бывал в таком дымном помещении. К тому моменту, когда усталый Луи появился в таверне, бармен уже опустил перед ними большие тарелки с рыбой и крупными ломтиками ароматной, хорошенько поджаренной картошки вместе со свежим зеленым горошком, а также маринованными огурчиками и кусочками лука. У Зейна моментально потекли слюнки, когда он увидел поданную на стол еду и почувствовал её аппетитный запах. Только сейчас Малик понял, насколько успел проголодаться во время путешествия на поезде. Не успел Зейн приняться за еду, на стойке появились стаканы, до краев наполненные пивом. Оно пенилось, распространяя дивный хмельной аромат и призывая сделать глоток. Малик, на всякий случай, повертел головой — стакана было три, и один из них предназначался именно ему. Создатель уже приступил к трапезе и даже не сказал трактирщику, что для одного из них полагается чай с ломтиком лимона. Зейн с удивлением и смутным волнением понял, что сегодня ему, наконец, разрешат попробовать пиво. Но сперва все равно полагалось перекусить. Рыба оказалась потрясающей. Хрустящая панировка снаружи и невероятно сочное содержимое без косточек внутри. Каждый кусочек казался ему удивительно вкусным и нежным — не слишком промаслено, но хрустко и аппетитно. Зейн с наслаждением распробовал свежие ломтики картофеля, поджаренные во фритюре, но большее внимание, конечно, уделил именно рыбе. – Я ничего вкуснее в жизни не ел, – вырвалось у него, когда он с удовольствием пережевывал рыбный ломтик. – Еще бы, – расплылся в довольной улыбке трактирщик. – Я сам готовил. Семейный рецепт, между прочим, – похвастался он и, наконец, заметил в дверях Луи, который продолжал держать Аристотеля, Плутарха и Сократа на поводках. – Заводите собак сюда, мистер, я их накормлю. – Вот спасибо, благородный джентльмен, – Луи радостно завел собак в подсобное помещение, и трактирщик увел голодных питомцев на кухню. Когда Томлинсон опустил взгляд на барную стойку, его усталое лицо сразу же прояснилось. Он обожал обедать в тавернах. – Еда! Ну, наконец-то! Зейн уже давно заметил, что мистер Томлинсон старается отзываться хорошо о еде, которую приготовил не он. Чаще всего деревенские женщины добродушно приносили им свои гостинцы, и он всегда нахваливал их на разные лады, прежде чем отнести подарки на кухню. Скорее всего, все эти спектакли устраивались для того, чтобы Зейн и Лиам поверили в это и согласились съесть принесенные закуски на ужин. Но на этот раз Малик был солидарен с его восторгом от всей души. Уж очень вкусной была рыба, которую приготовил хозяин таверны. – Ешь медленно, Зейн, – сказал доктор Пейн, нежно коснувшись его руки. Малик поднял голову и увидел, что создатель ласково ему улыбается. – И пей не очень большими глотками, ладно? – Хорошо, создатель, – уверенно кивнул Зейн, отправляя в рот несколько свежих горошинок. Они были очень нежными и идеально дополняли рыбу. Все в этом блюде было прекрасно и идеально сочеталось между собой, создавая изумительную симфонию. – Как же это вкусно! Лиам снова улыбнулся ему, а затем внезапно наклонился и невесомо коснулся кончиком носа его щеки. – Улыбайся чаще, ладно? – тихо проговорил он, чмокнув Зейна за ухом. – Нет ничего лучше счастья на твоем лице. От волнения у Зейна чуть сердце не выпрыгнуло из груди. Забылась и вкуснейшая рыба, и даже великодушное разрешение попробовать пиво было уже не таким важным. Счастливая улыбка моментально тронула его губы, жар снова заструился по всему телу приятной истомой, как сегодня ночью. Создатель делал его счастливым так легко и быстро, что у Зейна кружилась голова. Раздухарившись, Малик храбро сделал не очень большой глоток пива и чуть не поперхнулся. Напиток оказался очень терпким, даже чуть горьковатым, но, посмаковав его на языке с минуту, Зейн с изумлением понял, что у него весьма и весьма интересное послевкусие. Храбро посмотрев на наставника и создателя, которые расправлялись с пивом весьма умело, Малик сделал еще один глоток. Напиток слегка обжег горло и опустился в желудок бесчисленными пузырьками. Пожалуй, это было даже вкусно и немного кружило голову. Наставник покончил с едой намного быстрее, чем Лиам, все еще смакующий картофель, и Зейн, старающийся жевать тщательно, как его учили, и теперь от скуки вел беседу с каким-то незнакомцем, распивающим уже третий, если не четвертый бокал пива, закусывая луковыми кольцами. – Войны не будет, – уверенно заявлял незнакомец, громко постукивая крепким кулаком по столу. – Кишка у них тонка с нами тягаться! – Какая интересная точка зрения, – нараспев отвечал ему Луи, степенно перекладывая одну ногу на другую. Зейн знал, если наставник говорит таким тоном, значит, он полностью уверен в том, что собеседник — полнейший идиот, и полностью с ним не согласен. А уж если Томлинсон произносил: «Какая интересная точка зрения», то и вовсе считал, что перед ним тупиковая ветвь эволюции. Малику даже стало жалко мужчину, который был твердо уверен, что наставник заинтересован в общении с ним. Луи всем нравился, им можно было по праву гордиться. Щедро расплатившись с хозяином таверны и даже оставив весьма щедрые чаевые, Лиам поинтересовался у него, где можно найти хорошего водителя, и они по его указаниям двинулись вглубь Лондона по узким улочкам. В городе уже во всю кипела жизнь. Зейн увидел большие, натертые до блеска витрины, демонстрирующие всевозможные предметы мебели и одежды, красивые вывески различных магазинов, забегаловок, пекарен и небольших ресторанчиков, светлых парикмахерских и чинных барбершопов, женщин в расклешенных юбках с интересными шляпами на очаровательных головках и строгих мужчин в пиджаках с высокой талией, курящих трубки и сигары. Тут и там продавали свежие газеты, бегали веселые мальчишки в картузах, прогуливались пожилые леди. Периодически проезжали машины. Более плавные и быстрее, чем у них в деревне. За рулем сидели важные мужчины, деловито лавирующие по мостовой. Лондон отличался во всем, словно был иным миром. Из пекарен доносился запах свежего хлеба и булочек, девушки распространяли изысканные ароматы духов. Лиам вел его под руку, но иногда задерживался, чтобы Зейн мог рассмотреть все, как следует. Стоянка автомобилей нашлась довольно быстро. Мимо деловито прогуливались водители, переговаривающиеся о чем-то своем, малопонятном, похоже, даже создателю. Зато Луи прислушивался к разговором с видимым интересом и даже еле заметно хихикал в кулак, когда улавливал интересные выражения. Иногда такие слова употреблял и он сам, правда, всегда просил Зейна не говорить об этом создателю. – Здравствуйте. Нам нужно в Дувр, – сообщил Лиам усатому человеку, который стоял к ним ближе всех. – Это часа три, – лениво протянул он, с аппетитом пожевывая нижнюю губу, как будто она была очень-очень вкусной. Лиам только кивнул, ничего не отвечая. Зейн понял, что это создатель знал и так, как долго им нужно ехать. – Так мы все не поместимся. Зейн хотел возразить, ведь доехали же они до станции, пусть и в тесноте, но Лиам только предостерегающе улыбнулся ему. Чемоданы и Луи с питомцами разместились в одной машине, Зейн и Лиам с ручной кладью — в другой. Создатель не стал садиться отдельно, а подвинулся близко. Его рука непринужденно легла на колено Зейна, распространяя жар по всей ноге и выше. Малику снова начало печь, и он не заметил, как они выехали из города. Побежали знакомые пейзажи сельской местности: поля, деревья, высокий небосклон с белоснежными облаками. Зейн невольно залюбовался. Создатель опустил свою голову на его плечо, чуть потерся об него щекой, уютно устраиваясь. У Зейна заколотилось сердце, неистово забилось, точно птица. Он скосил глаза — веки создателя были опущены, слегка подрагивали, губы оказались чуть приоткрыты. Спокойный и умиротворенный, он доверил ему свой сон, и у них была возможность провести так целых три часа. Зейн уже любил эту поездку.