Глубины твоего сознания: 12 месяцев в Шармбатоне

      Ruelle — Until We Go Down       Снова темный коридор. Снова шепот в голове, приказывающий закрыть глаза. Снова сад, шум водопада, железные двери и озеро. Снова тугие жгуты на руках, словно она - марионетка в руках у того же дьявола. Ничего не поменялось. Только появилось ощущение какой-то странной легкости, будто она парила в небе. Ей захотелось вприпрыжку идти по саду, но на ногах будто оковы, не дающие отпрянуть от земли выше, чем положено. Это так странно. Легкость внутри, а тяжесть наяву. Всё происходило быстрее, чем раньше. Она не останавливалась посмотреть на красивые растения, осмотреть сад. Просто уверенно спустилась вниз к озеру. Снова рука потянулась к водной глади. И снова чужая рука, затянувшая ее на самое дно.       Это не так манило, как раньше. В следующее же мгновение она оказалась полностью под водой. Что-то не отпускало ее руку. Теперь она могла разглядеть силуэт. Это женщина, можно даже сказать девушка. Девушка с аккуратными формами и длинными волосами. А лица не видно. Под водой очень темно.       Она почувствовала, как ей не хватало воздуха, но девушка продолжала тащить ее на самое дно. Взгляд вверх. Свет с поверхности удалялся от нее. Температура воды заметно снизилась, попытаться выбраться нет смысла, все конечности окоченели. Из последних сил она потянула руку к свету, но из-за темноты не увидела ее. «Закрой глаза» — повторил голос. Она послушала его, где-то внутри себя понимая, что если бы она и попыталась ослушаться — это бы не помогло. Сейчас лучше закрыть на всё глаза. Она почувствовала, как ее свободную руку словно окутали теплые, но такие мерзкие на ощупь жгуты, похожие на дьявольские силки. Обе руки сжали крепче. Фраза голоса больно ударила по ушам изнутри:       «Сегодня мы не пойдем ко дну».       Гермиона проснулась с громким вздохом, широко распахнув глаза. В нос ударил ядреный запах настоек и приторно-сладкой туалетной воды, больно знакомой. Она увидела перед собой обеспокоенные лица друзей. С двух сторон на койке сидели Гарри и Джинни, крепко сжимающие ее руки. Это бы сильно напугало ее, не чувствуя она их тепла. С ней ее друзья. Вот только не все.       — Где Рон? — первое, что спросила она, а затем увидела удивленные лица. — Где он?       Джинни только открыла рот, чтобы ответить, но из-за ширмы появилась фигура мадам Помфри.       — Мисс Грейнджер, вы уже проснулись!       Она была недовольна. Это сразу стало ясно по её виду. Но почему? Гермиона вспомнила прошедшую ночь, когда приходила к целительнице за усыпляющим. Она взяла зелье, поблагодарила Помфри, вышла из лазарета и… заблудилась в коридорах. Наверное, мадам думала, что Гермиона выпила лекарство, хотя ей запретили это делать до следующего сна. Подойдя к кровати с тележкой, она спросила:       — Как ты себя чувствуешь? — ожидая ответа, друзья обернулись на Гермиону. Она лишь поджала губы. Спину до жути ломило, кончики пальцев еле заметно, но очень ощутимо тряслись. — Ты ударилась головой, девочка моя, не самое приятное утро в твоей жизни, да?       И правда. Она кивнула и приподнялась на локтях, однако Гарри тут же встал с кровати и надавил на плечи, чтобы она легла обратно. Этим он вызвал лишь недовольный взгляд Гермионы и мадам Помфри, которая тут же начала высказываться:       — У мисс Грейнджер могли сильно пострадать кости, Поттер! — вскрикнула она, уперев руки в бока. — Разве ты не помнишь, как на втором курсе я растила тебе кости в руке? Хочешь, чтобы и другие это испытали? — Гарри стыдливо потупил глаза, а Помфри начала сгонять ребят с ее кровати. — Девочке нужен отдых, идите уже!       — Но мадам Помфри! — Джинни поднялась с койки и сложила руки перед женщиной, будто молясь. — Можно нам несколько минут поговорить? Пожалуйста!       — Ох, хорошо, — она махнула рукой, взялась за поручень тележки с колбами, наполненными лекарствами, и скрылась в своём кабинете, что-то недовольно буркнув себе под нос о том, что «раньше подростки не такие были».       Наконец, Гермиона поднялась и села на кровати, схватившись за голову.       — Может ты объяснишь нам, что произошло? — напомнил Гарри о том, что никто ничего не знает. Гермиона вздохнула.       — Вчера… Стоп. Прошлой ночью или… Сколько я спала?       — Чуть меньше пяти часов, — тихо ответила Джинни, присаживаясь обратно на своё место. Это ни о чем не говорило Гермионе. Она не соображала.       — У меня не всё хорошо со сном. Не высыпаюсь, — она начала снова врать. — Той ночью я пошла к мадам Помфри за усыпляющим зельем. Она дала мне его, но сказала, что пить его уже нельзя, иначе я просплю больше положенного. Я хотела вернуться в спальню, но, кажется, забрела не в тот коридор и… упала в обморок. Наверное, переутомление.       — Этой не переутомление, мисс Грейнджер, — выскочила мадам Помфри. — Я ведь сказала, что у зелья мгновенный эффект! Пить его в коридоре было вашим самым глупым решением!       — Я не пила его, мадам! Честно! — убедила ее Гермиона. — Почему вы мне не верите?       — Вся твоя мантия в фиолетовой жидкости, Гермиона, — встряла в разговор Джинни, кивая на мантию, что висела на спинке стула возле кровати. Только сейчас Гермиона заметила, что на ней ее старая пижамка, похожая на длинную белую рубашку. «Видимо Джинни попросили принести что-то из моей одежды, а она полезла в шкаф» — подумала про себя Гермиона, а Помфри помотала головой, отрицая слова девушки.       — Не в этом дело. Я обнаружила в крови усыпляющее зелье, его ни с чем не спутать! Но его было совсем немного.       — Может, я могла случайно открыть колбочку и зелье попало мне на пальцы, а там уже как-то пошло?.. — предположила Гермиона.       — Вполне возможно, — согласилась Помфри, всё еще обхаживая её со всех сторон. — Тебе нужно отдохнуть еще несколько часов. Отлежишься здесь еще одну ночь, а завтра можешь идти на занятия. А у вас, молодые люди, — обратилась она к Гарри и Джинни, — осталось пару минут, а потом чтобы духу вашего тут не было! — пригрозила пальцем женщина, как Гермионе и покинула лазарет, закрыв за собой двери.       — Так где Рон? — снова вернулась к вопросу Грейнджер. — Почему его тут нет?       — Гермиона… — аккуратно начала Джинни. — Он был здесь пару часов назад, но потом пришла Падма, сказала, что её попросила Парвати, что той сказала Лаванда, которую Симус попросил передать Рону, что Дин ждет его в Большом Зале. И он ушел, — стало так грустно, что человек, который ей уже больше, чем друг, променял ее на разговор в столовой. Джинни, заметив ее поникший взгляд, поспешила ее приободрить. — Гермиона, мой братец не отличается особым умом. Ты же понимаешь, что он и с мамой нашей не захочет говорить, если где-то далеко ему предложат перекусить, — она улыбнулась.       — Он обязательно навестит тебя позже, — Гарри всем видом показывал, что даже если Рон и не захочет навестить — Поттер его заставит.       — Спасибо вам, — улыбка друзей передалась и самой Гермионе. — Только давайте не будем распространяться об этом случае? Мало что надумают, может я гуляла ночью? — Грейнджер засмеялась, а Гарри и Джинни переглянулись.       — Гермиона… — неуверенно начал парень, но тут двери лазарета раскрылись и на пороге появился Колин Криви со своей огромной колдокамерой, а за ним два близнеца Уизли, оттаскивающие надоедливого мальчишку чуть ли не за ноги. К слову — Фред и Джордж лежа на животе оттаскивали его. Грейнджер ослепила вспышка. Колин успел сделать снимок. В щели меж дверей виднелись лица учеников, пытающихся разглядеть что-то в Больничном Крыле.       — Пошел вон! — прохрипел один из близнецов.       С горя пополам, они выгнали Колина из лазарета, схватив его за мантию. Они закрыли за собой двери и облокотились на них.       — Мы задерживали их, как могли!.. — сказал Фред, тяжело дыша.       — У тебя много фанатов, Гермиона! — продолжил Джордж. — Кстати…       — Доброе утро, Гермиона, — в один голос сказали Фред и Джордж, улыбнулись и помахали ей рукой. — Как самочувствие?       — Лучше не бывает, — пробормотала она себе под нос, потирая глаза. Перед ней всё еще мелькали пятнышки от резкой вспышки. — Что там за люди? Гарри, может ты договоришь?       — Ты ведь кричала, — ответила Джинни вместо Гарри. — Разве ты ничего не помнишь? Ты всю школу разбудила криком!       — Джинни, нет, — переубедила ее Грейнджер. — Я просто упала и всё! Никакого крика не было. Или?.. — они переглянулись между собой, затем рыжая повернулась к Гермионе и пожала плечами.       — Значит ты не можешь ответить, почему кричала? — раздался писклявый голос от дверей. Фреда и Джорджа нет. На их месте стояла низкая старушка, одетая в розовую кофточку. Новый профессор по Защите от Темных Искусств, да и к тому же генеральный инспектор Хогвартса — Долорес Амбридж. Она мерзко улыбалась, сцепив пальцы рук перед собой. За ней всё та же кучка учеников, интересующихся произошедшим. Вот только сейчас, перед открытыми дверями, они не рисковали и с места сдвинуться. Подвергнуться гневу Амбридж, а потом сидеть в ее кабинете — худшее наказание.       — Я повторяю свой вопрос, мисс Грейнджер, — снова заговорила она. — Вы не можете ответить, почему кричали? — Долорес имела неприятную окружающим привычку переходить с «ты» на «вы» в считанные секунды, показывая тем, что меняет свое отношение к человеку в худшую сторону.       — Нет, профессор, — кратко ответила Гермиона, удобнее усевшись на скрипучей кровати. — Что вы здесь делаете?       — Профессор Дамблдор, — она медленно развернулась к дверям, проигнорировав вопрос ученицы. В толпе показался Альбус Дамблдор, сцепивший руки за спиной и не спеша входящий в лазарет. Он всем своим видом давал понять, что не хочет слушать эту розовую жабу, но… — На моем уроке предполагалась контрольная работа, остальные занятия сорваны, учителя сидят без дела в своих кабинетах, ученики ленятся и также толпятся без дела в Больничном Крыле!       — Что вы хотите сказать этим? — не понял ее директор.       — Занятия сорваны из-за какой-то девчонки, которая явно лжет и симулирует болезнь! — громче рявкнула Амбридж. Улыбки на ее пухлом лице будто и не было. Губы плотно сжались и, кажется, она была очень недовольна происходящим.       — Вы не имеете права упрекать учеников во лжи, Долорес! А тем более в притворстве больными! — вновь появилась мадам Помфри. Она недовольно замахала руками, пытаясь выгнать из лазарета профессора по ЗоТИ. От греха подальше. — Вы тоже идите! Нечего тут толпиться! — крикнула она толпившимся у дверей и посмотрела на Гарри и всех Уизли, присутствующих в Больничном Крыле. — И вас это тоже касается!       Спустя несколько секунд в лазарете осталась только Гермиона. Но так думала она.       — Не знал, Грейнджер, что ты можешь за одну ночь всю школу на уши поставить.       Ледяной голос, в котором не проскакивало ни капли эмоций. Гермиона обернулась на голос человека и увидела того, кого меньше всего хотела видеть сейчас. С кем меньше всего хотела остаться наедине.       — Здравствуй, Малфой.       Он лежал на койке в другом конце лазарета, накрытый белой простыней и читающий газету. «Ежедневный Пророк», кажется. В нем только и писали о Гарри Поттере. Все вспоминали гибель Седрика Диггори в прошлом году. Кто-то верил Гарри, кто-то верил газетам.       — Что ты здесь делаешь? — спросила Гермиона. Ей вот совсем никак не хотелось сидеть здесь в тишине, но и общаться с Драко Малфоем… В ситуации хуже этой она просто не могла оказаться. Он с громким звуком опустил газету, и Грейнджер увидела его лицо.       — Тебе так интересно?       — Честно? Нет, — он вздохнул и, явно через силу, сказал:       — Я заболел, Грейнджер. Вопросов нет? — она только открыла рот, чтобы возразить. — Отлично, — и он спрятался за газетой.       Стало тихо. На улице темнело мучительно долго. Тиканье часов, перелистывание страниц газеты Малфоя, бурлящие зелья в кабинете Помфри, да еще и радостные возгласы первокурсников во дворе школы — это невероятно давило на нервы Гермионы. Когда ей это всё в край надоело, она уверенно поднялась с кровати и принялась заправлять за собой постель. По привычке.       — Милая пижамка, Грейнджер, — бросил ей Малфой. — Только рукава одерни, а то первокурсников распугаешь.       Осознание сказанного Малфоем дошло до Гермионы не сразу. А когда она поняла — глаза ее широко раскрылись, и она с ужасом посмотрела на парня. Тот вопросительно поднял брови и ухмыльнулся, возвращаясь к газете. Гермиона содрала мантию со стула, любезно выстиранную Помфри, и, немедля, покинула лазарет. Ей нужно было проветриться.       — Мисс Грейнджер! — послышался за спиной голос целительницы. Гермиона обернулась и мысленно сдержала себя: «Только бы не закричать». Любое общение сегодня раздражало ее.       — Да, мадам Помфри? — она натянула на лицо любезную улыбку.       — Мистер Малфой правильно заметил. Я хочу поговорить с вами об этом, — женщина аккуратно взяла ее руку и задернула рукав, но Гермиона отстранилась и сложила руки на груди. — Мисс Грейнджер! Вы что-то скрываете?       — Нет, вы что! Просто… — она думала, какие слова подобрать. На ум ничего не приходило. — Просто я…       — Гермиона, пойдемте, — женщина кивнула в сторону ее кабинета. — Вам нужен отдых, а завтра поговорим, — Гермиона не могла противоречить мадам Помфри. Она измученно застонала и последовала за женщиной.       Снова войдя в лазарет, Гермиона словила на себе ухмыляющуюся улыбку Малфоя и насмешливый взгляд, так и спрашивающий «Вляпалась, да?». Она вернулась на своё место, сняла с себя мантию, кинула обратно на стул и завалилась на кровать, свернувшись на ней клубочком и укрывшись белой простыней. На улице уже стемнело. Часы на ее тумбочке показывали без пяти минут десять. Только сейчас Гермиона заметила на этой же тумбе колбы со злополучной бурлящей фиолетовой жидкостью. Она потянулась рукой к зелью, откупорила пузырек и вдохнула запах.       — А я бы не советовал, — снова подал голос Малфой.       — Помалкивай, — бросила она ему, прищурив глаза.       Она уже поднесла горло склянки к губам, как снова раздалось в голове: «Сегодня мы не пойдем ко дну». От испуга Гермиона сильно сжала колбу. Послышался звонкий скрежет. Колба треснула и Гермиона отложила ее обратно на тумбу.       — Вот именно.       — Да заткнись ты уже! — крикнула Гермиона Малфою.       — Не смей затыкать меня! — блондин скривил губы, будто от отвращения и выплюнул. — Грязнокровка.       На этом их содержательный диалог закончился. Грейнджер больше не прикасалась к зелью, хоть иногда и поглядывала на колбу. Малфой заснул. А Гермиона терпела, старалась не спать. К черту такие сны. Она может походить внешностью на панду с мешками под глазами, может пугать других поведением, может злить учителей невнимательностью. Но она будет больше времени проводить за книгами и покажет свою силу. Не будет спать. Это лучше, чем просыпаться так каждое утро, то с чувством страха, то с ранами. Гермиона до сих пор чувствовала холод в руках и озерную воду в горле.       И всё-таки она заснула, снова переживая все кошмары, будто они происходили наяву.

***

      — Альбус! Я оказываю только первую медицинскую помощь, а эту девочку нужно отвести в Мунго!       — Мадам Помфри, хочу напомнить вам, что вы обязаны лечить учеников. Вы не выполняете своих обязанностей? — прицепилась к чужому разговору Амбридж. — Вы не можете справиться с зельем в крови какой-то девочки?       — Не в этом дело, Долорес! — крикнула Помфри. Она редко так кричала. Амбридж всех выводила из себя. — Альбус! — снова обратилась она к директору. — Моё зелье тут не при чем! Усыпляющее действует не так! Она не проспала и пяти положенных часов, что уж говорить о норме в шесть? Это не с зельем что-то не так, это в девочке! Ей нужно в Мунго или… Свяжитесь с французскими целителями!       Мадам Помфри всегда волновалась за учеников и трепетно к ним относилась. Но она очень редко отпускала больных в Мунго, уверенная в своих возможностях излечения. Сейчас же она расхаживала по кабинету Дамблдора, не понимая, что дальше делать.       — Хорошо, Поппи. Я сейчас же напишу письмо мадам Максим.       Дамблдор не особо интересовался одной ученицей, его волновала безопасность всех учеников школы. Но он настрочил короткое письмо перед самой Помфри.

***

      Возле самой дальней кровати лазарета, спрятанной за ширмой, скопилось около десятка учеников школы чародейства и волшебства. Естественно, пройти за ширму разрешено было лишь единицам. Только одному человеку. Специально приглашенному. За тонкой тканью лежало бездыханное, как казалось со стороны, тело Гермионы Грейнджер. На самом деле она просто спала, даже не подозревая, что еще одно утро пройдет в окружении множества учеников, из которых она и не всех знает.       Тот самый приглашенный человек вышел из-за ширмы. Женщина-великан, от которой так и веяло легкостью, обратилась ко всем присутствующим:       — Ге’гмионе Г’гейнджер необходимо лечение и дополнительное обучение со мной.       В лазарете повисла тишина.       — Мадам Максим! — крикнула Минерва МакГонагал и торопливо, приподнимая своё зеленое платье, зашагала за великаншей. — Мадам! — она остановилась и приготовилась слушать. — Мы можем организовать еженедельные поездки мисс Грейнджер в вашу школу.       — Нет, Мине’гва. Молодой леди нужны ежедневные занятия со мной! Завт’гашним ут’гом мадмуазель отп’гавится вместе со мной в Ша’гмбатон.

***

      The Pretty Reckless — Just Tonight       Она чувствовала, что что-то не так. Ощущение и легкости и тяжести, что было в прошлый раз, испарилось, будто его и не было. Она чувствовала чужое присутствие. За ней кто-то следил. Пользуясь моментом свободы, она зашагала совершенно в противоположную сторону от железных ворот. Сад был похож на лабиринт. Она не обращала внимания на боль от веток кустов, бьющих ее по лицу. Она бежала с закрытыми глазами. Сквозь было веки видно яркий свет, и она открыла глаза. Она стояла на том же месте, откуда бежала.       Она сделала несколько кругов и всё равно вернулась на изначальную точку. Ей не убежать отсюда. И вновь она спустилась по склону и, уже по своей воле, протянула руку к озеро. Но никто не забирал ее, не тащил на дно. Она почувствовала на своем плече чью-то руку. От нее исходило тепло. Из-за солнца, так ярко светившего ей в лицо, она увидела лишь темный, до боли знакомый, силуэт высокой женщины. Она поднялась с колен и пошла за ней. Они вдвоем снова прошли по лабиринту в саду. Впереди туман, и женщина испарилась в нем, будто ее и не было.       Она больше не чувствовала себя защищенной. Она ушла в туман, начала хватать ртом воздух, кричала, звала женщину. Только пыталась. Из ее уст не исходит ни звука. Воздуха становилось всё меньше, будто она втягивала его в себя. Туман охватил ее со всех сторон, и ее настигла темнота. Из-под ног ушла земля, и она провалилась в темноту.       Она проснулась. И снова в Больничном Крыле. За ширмой виднелись силуэты кучи людей. Самое странное, что увидела Грейнджер — высокая великанша мадам Максим — директор французской школы Шармбатон. Она о чем-то беседовала с Минервой МакГонагалл.       — …Завт’гашним ут’гом мадмуазель отп’гавится вместе со мной в Ша’гмбатон.       — Какого черта? — случайно вслух спросила Гермиона и тут же заткнула себе рот рукой.       — Мадмуазель! — мадам тут же обернулась на девушку. — Леди не должна позволять себе подобных скве’гнословий!       — Простите, мадам. Что вы здесь делаете? — осмелилась она спросить, поднимаясь с постели.       — Я скажу к’гатко: с этого дня вы — ученица Ша’гмбатона. Может смело паковать вещи.       С этими словами она развернулась и вышла из лазарета, а за ней и деканы всех факультетов. Минерва недовольно звала ее: «Олимпия! Стойте!». Пользуясь случаем, за ширму забежали Гарри и Джинни. Рона снова нет рядом. Черт. «Как он мог?» — подумала она. Тут появилась и Помфри. Она подошла к Гермионе с виноватым взглядом.       — Я не хотела, чтобы тебя отправляли в другую школу. Прости, — женщина кинула на ее кровать чистое постельное белье, чтобы та потом поменяла его и могла со спокойной душой уходить. — Чего вы тут столпились? Это вам не Большой Зал! Расходимся! — замахала она руками, выгоняя остальных.       — Что сейчас, черт возьми, было? — шокировано спросила Гермиона, смотря то на Гарри, то на Джинни. Всё происходило слишком быстро. — И где, Мерлин его подери, Рональд Уизли?!       — Гермиона, подожди, — Гарри выставил перед собой руки, словно опасаясь, что подруга сейчас выйдет из себя и будет громко кричать. — Помфри была очень… обеспокоена тобой и… Дамблдор написал письмо, — слова неуверенно вылетали из уст Поттера, и он постоянно поглядывал на Джинни, будто убеждаясь, правильно ли он всё говорит. — Письмо мадам Максим.       — Французы ведь славятся колдомедициной, и вот они решили… — пауза. — Получается, решили отправить тебя в Шармбатон, — продолжила Уизли, после чего сорвалась с места и обняла Гермиону. — Мне жаль, и вообще, мы сами еще ничего не понимаем. Тебе надо поговорить с Дамблдором.       — Спасибо Джинни. Но вы не ответили. Где…       — Ай, да отпустите уже! Я и сам могу, — в открытых дверях показались три рыжие макушки: Рон, собственной персоной, и близнецы Уизли, тащившие его за собой чуть ли не за шкирку. — Фред, мне больно! Джордж, хватит! — он отмахивался руками.       Гермиона выпрямилась и сложила руки на груди, ожидая его слов. Он остановился в нескольких метрах от нее и почесал затылок.       — Доброе утро, Гермиона! — он неуверенно улыбнулся. — Как ты себя чувствуешь? Слышал, тебе немного нездоровится.       — Немного нездоровится? Немного нездоровится?! — она медленно подходила к нему. Чувства дают о себе знать, эмоции так стремятся дать знать о себе. — Ты идиот!       — Почему идиот-то? Гермиона, успокойся, перестань кричать, — Рон говорил совершенно спокойно. — Почему ты так злишься?       — Да потому, Рональд, глупая ты свинья, что меня переводят в другую школу! — подходя, она надевала на себя мантию, а под конец стукнула рыжего по плечу. Рон непонимающе посмотрел на друзей. Близнецы Уизли, стоящие с двух сторон от него, добавили ему, по очереди дав младшему братцу подзатыльник.       — А что я сделал-то?

***

      — Не могу поверить, что тебя отправляют в Шармбатон! — возмущалась Лаванда, сидя на своей кровати и негодующе надув губы. — Думаю, я бы лучше смотрелась в их форме, — самодовольно сказала она, поглаживая себя по кудрявым волосам. — А ты как думаешь, Парвати? — спросила девушка другую соседку.       — Что? Да, ты бы прекрасно смотрелась в их форме! — согласно кивнула Парвати и вернулась к чтению какой-то книги. Она, похоже, на автомате выдала эту фразу. Внимательней взглянув на задумчивую Парвати, Гермиона поняла, что та читала совсем не книгу, а письмо, чьи края выглядывали из-за обложки.       — Я тоже не могу поверить, что меня отправляют в Шармбатон, — грустно пробормотала себе под нос Грейнджер, затягивая небольшую бисерную сумочку, увеличенную изнутри заклятием. — Осталось только ждать.       Грейнджер села на кровать и начала наблюдать за часами, которые отсчитывали время. «Нет, так нельзя!».       Гермиона поднялась с кровати и вышла из спальни, направляясь к кабинету директора, где, предположительно, сейчас находилась мадам Максим. В гостиной она встретилась с удивленными взглядами других гриффиндорцев. Завидев в дальнем углу Гарри, Симуса и Дина она подошла к ним.       — Привет, Симус, Дин, — поприветствовала она парней и обратилась к Поттеру. — Все уже знают, да? — он кивнул. — Черт! — Гермиона сжала кулаки от злости и вышла из гостиной через проход в портрете. Наоборот же, в башню Гриффиндора заходил Рон, встретивший ее взглядом, полным обиды и непонимания.       Коридоры Хогвартса были пусты. Амбридж снова разогнала всех то по гостиным, то по кабинетам. И чего ей неймется? Гермиона огибала коридоры один за другим и вот уже поднималась на платформе со статуей горгульи. Она занесла руку, чтобы постучаться, но дверь открылась сама, и Гермиона увидела ту, с кем и хотела поговорить.       — Мадам Максим, — поздоровалась она.       — Зд’гавствуйте, мадмуазель. Вы к Дамблдо’гу? — поинтересовалась Олимпия. — Его сейчас нет в кабинете.       — Нет, мадам. Я хотела поговорить с вами о моем… переходе в Шармбатон.       — Думаю, со временем ты всё поймешь, — она мило улыбнулась. В ее взгляде проскочила жалость, смешанная с беспокойством. Олимпия отвернулась от Гермионы и направилась к комнате для гостей.       — Но мадам! Я не могу оставлять школу из-за каких-то ваших личных проблем! — осмелилась выкрикнуть ей Грейнджер.       — П’гостите? — она медленно развернулась и с недоумением посмотрела на девушку. — Личных п’гоблем? Между п’гочим, мадмуазель, без п’гактики и нужных занятий, кото’гые вам п’госто необходимы, вы т’геснете, как фа’гфо’говая чашка и п’гев’гатитесь в кучу осколков, — от каждого слова, произносимого женщиной, у Гермионы проносился холодок по коже. — Миледи, вы когда-нибудь видели чашку, соб’ганную из осколков?       Грейнджер отрицательно покачала головой, опустив взгляд.       — Вы могли просто объяснить мне, — как испуганный ребенок прошептала она.       — Видишь? Считай, на тебе уже есть маленькая т’гещинка. И не бойся так, это всего лишь на год! Подумай, сколько нового появится в твоей жизни после Ша’гмбатона! — она мечтательно посмотрела куда-то в пустоту, немного улыбаясь.       — Ответьте, — уже тверже попросила Гермиона. «Как умело она уходит от вопроса!» — мысленно восхитилась она. Олимпия, видимо, больше не хотела выслушивать Грейнджер, села на ближайшую скамью и вздохнула.       — Как известно многим, в моей школе есть целебный источник. Есть болезни, кото’гые никакие лека’гства не вылечат.       — И чем же я больна? — Гермиона сложила руки на груди, ожидая ответа.       — У этого недуга нет названия. Вам ведь снятся кошма’гы, Ге’гмиона? Я п’гава? — и тут же девушка свесила руки, презрительный и недоверчивый взгляд сменился удивленным.       — Как вы узнали?       — У всех свои сек’геты, — она загадочно улыбнулась и хихикнула. — Это не п’госто сны, мадмуазель. Это п’гоявление одной из ваших слабостей и с этим надо бо’готься. Более я не могу вам сказать. Сложите все вещи, отъезд сегодня ночью, — с этими словами мадам Максим подорвалась с места и, приподнимая пальцами юбку, быстрым шагом скрылась в коридоре.       Гермиона вздохнула и села на скамью, облокотившись о каменную стену. Кирпичи были ужасно холодными и по затылку прошли мурашки. Она прикрыла глаза. «Это всего лишь на год», — повторяла она себе, — «Всего один год».

***

      Ни на один вопрос Гермиона не получила ответа. Их появилось еще больше. Грейнджер лишь узнала, что слаба. И что мадам Максим не такая милая, какой кажется. Всего пара фраз, брошенных ею, а Гермиона до сих пор думала над ее словами. «Как разбитая чашка…» — пронеслись эхом в ее голове слова. Она медленно, словно оттягивая момент, спускалась по лестнице в гостиную, где ее должен был ждать эльф, который отведет ее к мадам Максим и директору.       Последний шаг и она в гостиной. Благо, людей здесь не так много. Гарри, Джинни, Рон, близнецы Уизли, соседки Гермионы и пара первокурсников, засидевшихся за домашним заданием в углу комнаты и поедающих батончики.       — Мне пора, — тихо произнесла Гермиона и направилась к друзьям. Каждый обнял ее и пожелал хорошей поездки. — Я позже расскажу вам обо всём.       — Мы будем тебе писать, — убедила ее Джинни, ободряюще положив руку на плечо.       — Мисс Грейнджер… — послышался высокий голосок с хрипотцой от портрета. В проеме стоял низенький эльф с очень большими глазами и на редкость маленькими, не свойственными эльфам, ушами, испуганно прижатыми к голове. — Вас уже ждут. Квик поможет отнести вещи мисс, — он потянул руку к бисерной сумке Гермионы.       — Спасибо, Квик. Не надо. Я сейчас спущусь.       — Квику велено отнести вещи мисс! — твердо пропищал эльф и уперто выдернул сумку из рук Грейнджер. Щелчок пальцев и эльфа уже нет. Гриффиндорцы засмеялись.       — Я пойду, — напоследок кинула она друзьям и направилась к портрету, но что-то вспомнив, развернулась. — Фред, Джордж, — они одновременно посмотрели на нее. — Не кормите первокурсников блевотными батончиками, — она кивнула на трудящихся мальчиков в углу комнаты. — Амбридж узнает — вам не жить.       Услышав ее слова, маленькие гриффиндорцы переглянулись и, прижав руки ко ртам, мигом вылетели из гостиной. Близнецы засмеялись над очередной удачной шалостью, но кивнули, хоть и не очень убедительно. Гермиона покинула башню Гриффиндора.       Во дворе школы стояла массивная карета, заправленная белыми крылатыми кобылами. Возле них стояла мадам Максим, которую нельзя было не заметить, а рядом с ней — Альбус Дамблдор и Минерва МакГонагалл, что-то обсуждающих между собой. У Дамблдора, видно, появился интерес к переходу его ученицы в другую школу на год. Тем более, эта школа — Шармбатон, известная своими тайнами, которые никто не хочет выдавать. Это льстило Гермионе, ведь сколько она сможет узнать, проучившись там год. Ни один другой ученик этим не похвастается.       — Мисс Грейнджер! — радостно воскликнул Дамблдор, завидев Гермиону. — Вижу, вы уже готовы. Заклятье расширения для такой поездки было как нельзя кстати, — тихо добавил он, улыбнувшись, намекая на ее маленькую сумочку. Уголки губ Гермионы приподнялись.       — Прошу, — Олимпия жестом пригласила девушку в карету. Грейнджер кивнула и аккуратно, цепляясь за поручень, поднялась, скрывшись от остальных за толстой бордовой шторкой. Внутри места было гораздо больше, чем казалось снаружи. В длинном коридоре с малиновыми стенами Гермиона насчитала минимум четыре двери. Какая-то из них вела в ее… купе? Она выглянула из-за шторки к учителям.       — Заклятье расширения? — Максим кивнула.       — Твоя комната вторая слева, — ответила на ее мысленный вопрос женщина. «Комната?» — удивленно подумала Гермиона и вернулась в коридор.       Она повернула ручку двери и та открылась. Перед Грейнджер предстала комната в тех же темных цветах. Это было очень странно, учитывая то, что школьная форма учеников Шармбатона была достаточно светлой. «Наверное, скрытность» — предположила Гермиона и продолжила осматриваться. Комната очень сильно походила на купе в Хогвартс-Экспрессе, только здесь был один диван с каретной стяжкой и односпальная кровать. «Не слишком ли шикарно для одной поездки?» — задалась вопросом девушка и аккуратно села на кровать. Мягко.       Выглянув в окно, завешанное такими же шторками, как на входе, Гермиона увидела директора и декана Гриффиндора, стоящих прямо под ее окном. Увидев ее, они помахали на прощание рукой.       Карета тронулась с места, отчего Грейнджер немного пошатнулась. Еще один взгляд в окно. Карета медленно набрала скорость и, наконец, оторвалась от земли. Чувство легкости настигло Гермиону, и она завалилась на кровать, раскинув руки и смотря в потолок, обдумывая происходящее. Путь будет долгим, учитывая, что до магических зон, спрятанных заклинанием, нужно ехать почти целый день. Как, например, ехать из немагического Лондона до Хогвартса. «Всего один год… Один год в Шармбатоне».       — Прощай, Хогвартс…

***

      Всё время поездки Гермиона проводила за книгами, которые она взяла с собой в Шармбатон. Ходили слухи, что в Шармбатоне совсем другой уровень сложности обучения. На четвертом курсе Флер Делакур заикнулась об экзаменах в академии, а после утверждала, что их экзамен, который в этом году должны сдавать пятикурсники в Хогвартсе, намного сложнее.       Двери комнаты Гермионы открылись, и она оторвалась от книжки. На пороге появилась невысокая девушка с длинными прямыми светлыми волосами.       — Прости, я могу войти? Кучер сказал, что я не одна тут и… Можно?       — Да, конечно, проходи, — Гермиона улыбнулась и кивнула на диван напротив ее кровати.       — Валери Риверс, — она легко запрыгнула на диван, села, скрестив ноги в турецкой позе и протянулу руку Гермионе для знакомства.       — Гермиона Грейнджер, — она поднялась, уселась и пожала руку. — Я думала, что одна тут.       — Представь себе, я тоже так думала. Редко кто добирается до Шармбатона уже во время учебы. — от Риверс так и веяло позитивом. — Что ты тут делаешь?       — Сама не знаю, — призналась Гермиона и, неловко улыбнувшись, пожала плечами. — Меня, вроде как, отправили в Шамрбатон на лечение. А ты…       — Я пропустила целый год обучения в своей школе из-за разъездов родителей и скатилась по успеваемости, — она закатила и поджала губы, но всё еще улыбалась. Кажется, ее веселило происходящее, а Гермиону напрягло такое отношение к учебе.       — Из какой ты школы? — Грейнджер села в той же позе, что и новая знакомая.       — Шармбатон. Разве я не похожа на его ученицу? — она засмеялась. А так и не скажешь, что из Шармбатона. Полосатая черно-белая футболка и темные джинсы — скорее магловская одежда, но не что-то из дресс-кода Шармбатона. — А ты, я вижу, из Хогвартса, — Валери кивнула на темно-красный свитер с вшитым гербом школы Гермионы.       — Да, — повисла неловкая пауза. Гермиона поправила волосы, упавшие на лицо во время чтения.       — Мне нравятся твои волосы, — голубые глаза Валери засветились. Гермиона не поверила тому, что услышала.       — Серьезно? Мне уже несколько лет твердят обратное! — Риверс фыркнула и убедила ее:       — Пф, не слушай их! Я более чем уверена, что в твоей школе все ходят с прямыми волосами. Но это ведь так неинтересно! Ты явно выделяешься и смотришься индивидуальной на их фоне!       — Спасибо, — Грейнджер смущенно улыбнулась.       — О боже, нет… — воскликнула новая знакомая, прикрыв ладонью половину лица.       — Что? — Гермиона сразу оживилась и кинула короткий взгляд в окно, задаваясь вопросом — «Что-то произошло?».       — Я тебя смутила! Не принимай так близко к сердцу, это был просто комплимент! — казалось, Риверс сдерживала смех.       Дверь комнаты снова открылась и в проеме появился низкий мужчина с усами, похожий на Флитвика. Одет он был в маленький черный фрак, который смотрелся на нем, как на пузатом ребенке. Он держал в руках поднос. Мужчина кивнул девушкам, щелкнул пальцами, и поднос с блюдами из французской кухни, горячим кофе и бутылкой какого-то напитка вроде вина застыл в воздухе. Мужчина еще раз кивнул девушкам, вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.       — Это было… странно, — протянула Валери и они вместе засмеялись.       «Валери Риверс» — снова проговорила про себя Гермиона, задумавшись. Риверс, Риверс, Риверс…       — Валери Риверс, — девушка приготовилась внимательно слушать. — Ты не картавишь, как французы, говорящие на английском. Валери — имя французское, а Риверс — английская фамилия. Что это за смесь?       — Ого, а ты внимательная! Можешь видеть меня насквозь! — заметила девушка, немного прищурив глаза, будто высматривая что-то в Гермионе. — Мой отец из Англии, а мать француженка. Фамилию решили оставить отцовской, а мама настояла назвать меня в честь бабушки, тоже француженки. И не удивляйся, если в Шармбатоне встретишь не картавящих учеников. У нас все отлично понимают англичан и при разговоре с ними иногда выговаривают «р». Правда, это признак плохой речи… Но кого это волнует, когда рядом нет учителей? Теперь ты знаешь немного о моей родной и школьной семье. Расскажи о своей.       — Вообще-то ничего интересного… — Гермиона сделала паузу. — Мои родители дантисты…       — Маглы? — уточнила Валери, перебивая Гермиону и делая глоток горячего напитка, не сводя глаз с девушки.       — Как ты… — Риверс снова не дала продолжить и перебила.       — Это слишком легко понять, — она отставила кружку. — В мире магии врачей называют целителями, колдомедиками, врачевателями, но у всего этого одно значение, разделение на специальности происходит только в больнице… А у нас в магловском мире разные специальности врачей. Дантисты, хирурги, психологи… — она по одному загибала пальцы на руках.       — Ты маглорожденная? — удивленно спросила Грейнджер. Лицо Валери вмиг стало мрачнее и она презрительно, прищурив глаза спросила:       — А тебя это смущает? Чистокровные так пекутся о чужом роде, лишь бы в знакомых не было грязнокровок!       — Ты что? Нет! Ты ведь сама поняла, что я маглорожденная, — Гермиона запуталась, а Валери, кажется, поняла.       — Прости, я… Я немного вспыльчивая и в эти моменты у меня… Неважно, — делала она паузу между словами, а в следующее мгновение поднялась с места и вышла из комнаты, перед этим повторив «Прости».       «У всех свои секреты» — вспомнила Грейнджер сегодняшнюю фразу мадам Максим и легла на кровать, удобно устроившись на подушке. Но только она спокойно прикрыла глаза, как карета сильно пошатнулась. Да так, что Гермиона широко раскрыла глаза, перевернулась и упала с кровати, а поднос, парящий в воздухе, с громким звуком разбитого стекла упал на пол, замарав махровый ковер. Свет режет глаза из лампочек под потолком.       — Что это было? — Валери появилась в дверях. Увидев лежащую на полу Гермиону и разбитые бокалы, она прижала ладонь ко рту, сдерживая смех. — Если ты хотела выпить в одиночку — могла бы и сказать, не нужно было делать это таким изощренным способом!       Позади Риверс показался тот самый маленький усатый мужчина.       — Мы приехали. Остановка — Академия Шармбатон.       «Вот мы и здесь» — подумала Гермиона, посмотрев в окно. Мужчина опустил глаза чуть ниже, смотря позади Валери.       — Боже, мой махровый ковер!