Глубины твоего сознания: 12 месяцев в Шармбатоне

      Ruelle — Bad Dream       Замок. Несколько высоких башен чуть ли не царапали ночное небо, а серовато-синие кровли блестели в свете полной луны. Луна же будто и должна была быть здесь: она висела прямо над самой высокой башней с открытой крышей, словно привязанная к ней невидимой цепью. Кажется, что на фоне темных гор и лесов по контуру всё здание едва заметно сияло голубым светом. Это так красиво. И волшебно.       Замок был огорожен лесом. Целой чащей из множества хвойных и лиственных деревьев, видимых даже издалека. Сам же лес, как и вся академия, стояли высоко на горах. По кривым склонам невозможно будет подняться.       Издалека на белых кирпичных стенах были еле заметны окна. Свет везде потух, и это так отличало Шармбатон от Хогвартса. Там ночью еще можно было заглянуть в окна, увидеть, что с наступлением темноты жизнь продолжается, а здесь… мертвая тишина. И Валери объяснила это, когда они стояли возле конного стойла и ожидали того самого усатого мужичка:       — Слушай, я не знаю, какой ты там была в своем Хогвартсе, бунтарка или заучка, но тут ни о каких ночных похождениях речи быть не может, — со смешком в голосе сказала она, облокотившись о забор, которым ограждалось стойло.       — А если я буду, например, поздно возвращаться из библиотеки, то что?       — Тогда забудь о библиотеке, — тон Риверс резко изменился, и она встала перед Гермионой, преграждая путь и скрещивая руки на груди. — Нарушение школьной дисциплины — настоящее самоубийство! Ты будешь выслушивать гневную тираду не мадам Максим, а мадам Вебер. Она местная надзирательница и жутко ненавидит детей, — ее лицо исказилось от отвращения и, видимо, ненависти к женщине.       — Ты была у нее?       — Пару раз, — Валери поджала губы. — Скажем так, не лучшие воспоминания из моей жизни.       — Юные леди! Лошади готовы! — раздался голос из стойла, и улыбка Валери вмиг растянулась чуть не до ушей, а в глазах засияли веселые искорки.       — Готовы? К чему?.. — не поняла Гермиона, но не успел ей ответить полноватый низкий кучер, как Риверс схватила её за запястье и потянула обратно в сторону карет. Валери взяла в руки лицо Грейнджер и повернула в сторону замка.       — Высоко? — спросила она. Гермиона кивнула. Замок так высоко на горах, на которые еще надо взобраться, и Гермиона не представляла, каким образом это произойдет. — Значит полетели!       — Что? Полетели?.. — она не успела договорить вопрос, как девушка снова затащила ее обратно в конное стойло.       На открытом пространстве осталось три крылатых лошади, остальных же, скорее всего, увели по своим местам на ночь. «Мы правда полетим?» — задалась Гермиона вопросом с каким-то скрытым ужасом. Она ведь боялась летать! Не теряя ни минуты, Гермиону толкнули к дальней кобыле, которая ничем не отличалась от других. С горя пополам, она всё-таки залезла на нее, хоть всё еще и чувствовала себя не комфортно. Она крепко вцепилась в шею животного.       — Успокойся пока, — приободрила Валери, усмехнувшись. — Он даже ворота не открыл. Боишься летать?       — Немного, — Гермиона выпрямилась и попыталась удобнее усесться на лошади. — Вы каждый раз летаете до школы на конях или это только по приездам такой случай?       — Только по приездам, в остальное время то спускаемся по склонам, то другими способами. Мадам Ревиаль, учитель танцев, считает, что для походки полезна пробежка, а пробежка по горам тяжелее, но эффективнее.       — То есть вас заставляют бегать по горам? Это ведь опасно!       — Зато эффективно! — подметила она и легко подмигнула.       — А какие другие способы?       — Боже, ты так боишься летать и гулять по горам? — Риверс засмеялась, а Гермиона угрожающе посмотрела на нее.       — Нет! Просто я должна знать место, где я проведу почти год, — убедила она, нахмурив взгляд, и сложила руки на груди. — Так какие?       — Игроки квиддича долетают до поля на метлах, на уроках конной езды спускаемся на лошадях, медленно, но верно, а до деревни на отдельных каретах для компаний учеников. Не слишком ли тебе много информации за какие-то несколько минут?       — Нет, и не такое было, — Грейнджер усмехнулась, вспоминая, как проводила бессонные ночи за книгами в гостиной, впитывая большой объем информации, как посудомоечная губка.       «Вперед!» — неожиданно крикнул кучер. Лошади одновременно оторвались передними ногами от земли, а затем рванулись вперед, набирая скорость. Гермиону неприятно затрясло, но легкий ветерок, что дул им прямо в лицо, заставил забыть об этом. Они уже были далеко от стойла, и вот лошадь взмахнула огромными белыми крыльями, и они взлетели в воздух. Гермиона вспомнила то чувство, когда летала на третьем курсе с Гарри на гиппогрифе. Это чувство, когда земля очень далеко внизу, а до неба совсем ничего, когда взмахи крыльев летящего животного создавали громкий хлопающий звук, когда волосы не мешались и развевались сзади…       Гермиона попыталась найти взглядом одну из других лошадей, они должны были лететь впереди. И вот она увидела развевающиеся светлые волосы Валери и ее счастливую улыбку. И она тоже заметила Гермиону. Риверс сделала небольшой уклон в бок, и их лошади поравнялись между собой.       — Тебе нравится? — крикнула она, чуть приблизившись лицом к Гермионе.       — Конечно!       Они приближались к огромной площади перед замком, выложенной из белых каменных плит. И на ней тоже совершенно пусто. Тишина. Лошади шли на снижение, и Гермиона этого боялась. Она сильнее уткнулась в шею крылатой кобылы, чувствуя, как ее клонит вниз и кажется, будто сейчас она перевалится через шею животного и упадет. Но всё прошло хорошо. Лошади застучали копытами по камню и сбавили скорость.       — Хух! — спрыгнула с лошади Риверс и погладила ее по длинной белой гриве. Гермиона сделала то же самое. — Вот он — Шармбатон во всей красе! — крикнула Валери, показывая руками на здание перед ними.       Сейчас замок казался еще больше. Площадь освещали фонарные столбы, стоящие по краю. Своими размерами это было больше похоже на целую аллею, если бы не здание, окружавшее всё это. Гермиона заметила огромный мраморный фонтан, который почти закрывал собой вход в саму академию. Вокруг фонтана стояли лавочки, а рядом с ними — небольшие столики из светлого дерева. «Это тот самый фонтан? Лечебный источник?» — спросила Гермиона у себя.       Резные белые двери Шармбатона открылись с тихим скрипом, и в проходе появилась фигура мадам Максим, а вместе с ней еще три женщины. И все одетые, как одна. Только розы, прикрепленные к их голубым блузкам, отличались цветом. Гермиона и Валери прошли ближе и встали перед женщинами. Они казались величественнее, стоя на несколько ступеней выше.       — П’гиветствую в Ша’гмбатоне, мадмуазель, — сказала мадам Максим и развела руками в стороны, призывая осмотреться.       Они синхронно медленно спустились по лестнице и встали на ровне с девушками.       — Ге’гмиона, п’гошу познакомиться с деканами факультетов.       Олимпия указала одной рукой на темноволосую женщину, стоящую справа от нее. Она была полной и низкой, точно напоминала профессора Стебель, только эта не седая и глаза ее были ярко-голубыми. На ее блузке красовалась оранжевая роза.       — П’гошу — Кла’гис Дема’ге. Декан факультета Бономи и п’гофессо’г по Магическому этикету.       Далее стояла молодая женщина с блондинистыми волосами и синими глазами. Она напоминала собой одну из глупых блондинок, что бегали на четвертом курсе Гермионы за Виктором Крамом. Однако у нее был очень строгий взгляд, но в то же время красивая добрая улыбка. Фиолетовая роза висела на голубой блузке.       — П’гедставляю вам Жульен Бенуа. Она декан факультета Делаку’г и учитель Драконоведения.       Слева от Олимпии стояла высокая худая седоволосая женщина с красной розой и строгими чертами лица: достаточно маленькая голова, напоминавшая формой треугольник, впалые скулы, сильно выделяющиеся на ее бледном лице, острый подбородок, тонкие губы, плотно сжатые между собой и хмурый взгляд мутных глаз. Так и бегали мурашки по коже от ее вида.       — Это — Инесса Шаплен. Она декан факультета Эсте’гмеди и по совместительству п’геподаватель Защиты от Темных Искусств.       Женщина сразу расплылась в широкой милой улыбке и больше не казалась такой мрачной. Она сделала несколько быстрых шагов вперед, взяла обеими руками ладонь Гермиона и затрясла.       — Mademoiselle Granger, vous ne savez pas combien je suis heureux que vous allez faire vos études en notre ac! J’ai donc parlé beaucoup sur la capacité des élèves à Poudlard et je ne savais pas qu’elle étudierait avec nous pendant une année!..*       — Простите?.. — только и смогла выдавить Гермиона, осознав, что не поняла ни слова из сказанного Шаплен. Валери усмехнулась и тихо прошептала, немного нагнувшись к Грейнджер:       — Она наслышана о тебе и рада здесь видеть.       — Ох, миледи! — воскликнула мадам Максим и сложила перед собой руки. — Вы ведь совсем не знаете ф’ганцузского!       — Я знаю основы, профессор и мне будет не сложно выучить его самой, просто дайте мне… — попыталась убедить Гермиона, но Олимпия тут же перебила ее:       — Надо о’гганизовать вам у’гоки ф’ганцузского языка! Я сама же займусь с вами этим на наших дополнительных занятиях! А вы, мадмуазель 'Гиве’гс, поможете нам с этим.       — Да, мадам, — кивнула Валери и уголок ее губ взметнулся вверх. Она взяла Гермиону за запястье и потянула за собой. — Пойдем, я всё тебе покажу!       — 'Гиве’гс! — возмущенно чуть не рявкнула Олимпия. — П’гойдите в спальню своего факультета. О ваших п’гошлогодних п’гогулках мы погово’гим завт’гашним ут’гом. Ма’гш в комнату!       — Да, мадам, — радость ее вмиг улетучилась, она еще раз покорно кивнула директору академии и, потупив взгляд в пол, зашагала в замок. Деканы факультетов и директор пошли с ней. Мадам Максим жестом позвала Гермиону идти вместе с ними.       Как только двери замка открылись и они вошли — перед Гермионой предстал длинный коридор с высокими стенами, увешанными картинами, белыми колоннами, обвитые лианами с розами и растущие просто в никуда. Вместо потолка, который должны были поддерживать колонны, высоко над ними красовалось синее небо, усыпанное звездами и луной, освещающей весь коридор. Гермиону затянула эта картина. Небо рваными кусками медленно опускалось вниз и стало видно потолок. Меж белых облаков нарисованы картины.       — Картины видно лишь раз, — прошептала на ухо Валери, поравнявшаяся шагом с Гермионой. — Первокурсникам и другим людям, которые первый раз посетили Шармбатон. Всматривайся повнимательнее, они для каждого индивидуальны. Потом не увидишь, — она многозначительно приподняла брови и свернула в другой коридор, помахав рукой. — Спокойной ночи!       Они медленно шагали по коридору. Возле стен стояли лавочки из светлого дерева, как возле фонтана. Коридор был просто забит растениями и ледяными скульптурами, которые в свете звезд ночного неба, хоть и искусственного, смотрелись неотразимо. Деканы и директор о чем-то разговаривали между собой, и Гермиона не обращала внимания на их разговор. Она присмотрелась к картинам.       В самом начале на картинах была представлена очень бледная худая девушка с длинными прямыми волосами и в белом платье. Она испуганно сидела на одном из нарисованных облаков, прижав колени к себе. Пройдя чуть дальше, демонстрировалась та же девушка, только более живая на вид. Она сидела на одном из кресел, на соседнем — еще одна. Она запрокинула голову назад и смеялась. На следующей вместо второй девушки парень. У него сочувствующая улыбка, а рука ободряюще лежит на плече девушки. Потом и его нет.       Девушка стояла одна посреди пустого пространства и испуганно озиралась по сторонам, прижав к себе руки. Затем она будто кого-то увидела и счастливо улыбнулась.       — Мадмуазель, мы п’гишли.       Они стояли в самом конце коридора. Перед Гермионой стояла массивная белая дверь, размерами чуть меньше входной. По обе стороны от нее было еще четыре небольших двери. Каждая из деканов зашла в свою, видимо, там их личные кабинеты. Одна дверь сильно выделялась. Она заперта на замок. «Интересно, что там?».       Мадам Максим прикоснулась к двери своего кабинета, цветочные узоры на ней зашевелились, и они открылись. Внутри кабинет мадам Максим напоминал гостиную Когтеврана, в которой Гермионе однажды повезло побывать. Точнее, заглянуть в проход и осмотреть всё снаружи. Такие же мраморные скульптуры, большие окна с прекрасным видом на горы и, кажется, деревушку вдалеке, и много резной белой мебели. И всё в голубых цветах. «Видимо, Максим не придерживается цветов определенного факультета» — вынесла вывод Грейнджер.       — П’гисаживайся, Ге’гмиона, — пригласила мадам, сама садясь и жестом указав на стул напротив своего стола. Гермиона облокотилась о спинку кресла и почувствовала легкую боль в позвоночнике от усталости. — Немедленно вып’гямитесь! Леди должна всегда выглядеть легкой и бод’гой!       Девушка выпрямилась и закинула одну ногу на другую, чтобы чувствовать себя лучше и хоть немного уверенней.       — 'Гасскажи мне о своей п’гоблеме, Ге’гмиона, — она сложила перед собой руки, готовясь внимательно слушать Грейнджер. Но она же попыталась уйти от вопроса.       — О чем вы, мадам?       — Не п’гиду’гивайся! Я знаю, что тебе снятся кошма’гы. Ты можешь дове’гиться мне, Ге’гмиона.       — Хорошо… — Гермиона глубоко вздохнула и приготовилась рассказывать. Мадам притянула к себе фарфоровую чашку и начала медленно помешивать ложкой чай. Стук железа о стекло — такой приятный, но звонкий для ушей звук…       Feels like I’m falling, into a world       Into a world I can’t control.       — Мне кажется, что я проваливаюсь в мир. В мир, над которым я не властна.       В ее жилах застыла кровь, и пальцы впились в небесно-голубую обивку кресла. Вспомнился сад. Такой солнечный и красивый. И сразу его противоположность, когда тучи затянули голубое небо, закрывая собой солнце. Когда всё стало таким мрачным и серым. По коже пробежали мурашки, оставляя за собой холодный след внутри.       I hear it calling.       — Я чувствую, как он манит к себе.       Озеро. Такая красивая водная гладь ласкала каменные берега. Гермиона спустилась к нему, села на колени и, как она считала, притронулась к прекрасному. Высунулась рука и нежно коснулась кожи Грейнджер. Ее затянуло на дно.       Down in my soul       Gripping my bones.       — В глубине моей души. Сдавливая кости.       Давление воды на глубине до боли сильно давило на грудную клетку, от холода онемели все конечности, все движения сковывались. Боль на запястье становилась всё сильнее и так и хотелось завизжать, но что-то помимо воды не давало издать ни звука.       Feels like I’m frozen       Nowhere to run, nowhere to run from here       — Мне кажется, я словно застыла. Оттуда некуда, некуда бежать. Всё сжимается, изводя меня страхом.       Wearing me thin with fear.       — Ге’гмиона, я ведь уже гово’гила тебе, что это всё твои слабости? Ты мо’гально истощена и я не з’гя п’гигласила тебя в свою академию. Думаю, стоит составить тебе отдельное 'гасписание занятий, — она потянулась рукой к перу и принялась строчить что-то на листке пергамента, при этом приговаривая. — Итак, завт’га тебя оп’геделят на один из факультетов и к своему 'гасписанию ты добавишь новое, с занятиями именно на твой факультет!       Гермиона взяла протянутый ей листок и начала читать. «Вечернее занятие окклюменции по понедельникам, еще одно во вторник, среду и четверг со совмещенными уроками французского, легилименция в пятницу с дополнительным занятием, по выходным какая-то практика…». Грейнджер переполняло чувство радости, вроде «Неужели я буду учиться таким сложным предметам магии?», перемешанное с каким-то недоумением «Зачем мне это?»       Caught in a bad dream.       It won’t let go.       — Я во власти дурного сна и, кажется, он не отпустит меня.

***

      Гермиона ночевала в гостевой комнате. Да, именно ночевала. Да, она спала. Мадам Максим отлучалась на какое-то время, а позже принесла маленькую колбу, наполненную, казалось бы, обычной водой. Но это была вода из фонтана — лечебного источника. Максим сказала, что она создаст иллюзию состояния сна. Но это лишь на одну ночь, пока у них не было занятий. Гермиона отмахивалась, когда директор академии говорила, что та спать не будет, и всё ее свободное время будут занимать тренировки.       Это прекрасное чувство, когда не хотелось спать. Как же давно она его не ощущала! Разбудили Гермиону яркие лучи палящего солнца, светящие прямо в окно. Она блаженно потянулась на полностью белой, как снег, кровати и взглянула на часы, стоящие на тумбочке. Половина шестого утра. Рассвет слишком ранний, но Грейнджер должна признать — он неотразим. За окном солнце медленно поднималось из-за дальних гор и постепенно освещало разные участки местности. Вот первые лучи и пробрались прямо в гостевую комнату Гермионы.       Она села на кровати и еще раз потянулась, окончательно пробуждаясь. На бежевом кресле рядом с окном лежали аккуратно сложенные и, видимо, чистые выглаженные вещи девушки из чемодана, а на кофейном столике официальная школьная форма Шармбатона — голубая шелковая блузка и юбка, кажется, длиной до самых колен. Это вполне неплохая одежда, но на Гермионе она будет сидеть… неуклюже что ли. Поэтому она надела свой красный свитер с тонкими золотыми полосами и черные брюки, как ходила в Хогвартсе в выходные дни.       — Тук-тук! — раздался голос из стороны входных дверей. В проеме показалась белокурая голова Валери. — Доброе утро!       — Ах, это ты. Доброе, — она приветственно кивнула и осмотрела пришедшую. Риверс была одета в легкое, но пышное многослойное голубое платье ниже колен с тонкой белой накидкой поверх. Сейчас Гермиона заметила розу, переливающуюся ярко-фиолетовыми, пурпурными, бледно-сиреневыми и едва заметными малиновыми оттенками. — Это обозначения факультетов, да?       — Ага. Делакур, — по ней видно, что она гордится своим факультетом.       — Что ты делаешь тут в такую рань? — Валери закрыла за собой дверь.       — Ну вообще-то, — Риверс сделала умный вид, будто смотрела на наручные часы на запястье, хоть их там и не было. — Сейчас у нас первый завтрак, урок этикета за столом для желающих и распределение оставшихся первокурсников и… тебя! Собирайся быстрее!       — Я уже готова! — радостно воскликнула Гермиона, а Валери посмотрела на нее осуждающим взглядом. — Что-то не так?       — Хм, ну во-первых — это далеко от нашей школьной формы и носить такое запрещается даже в выходные дни без формы. Я говорю про твои брюки. Во-вторых — на церемонии ты будешь выглядеть очень растрепано и неприемлемо, а это заложит твой будущий статус неухоженной замарашки. И в третьих — на тебе цвета Эстермеди, но тебя еще не распределили. Это покажет всем твое скверное отношение и неуважение к Делакуру и Бономи.       Валери сорвалась с места и подбежала к шкафу, встроенному в стену. Стоя достаточно далеко от него, Гермиона только и смогла разглядеть одну светло-голубую одежду, которую с задумчивым видом перебирала Риверс.       — Тебе ведь выдали хорошую школьную форму, почему ты берешь свои вещи? — она небрежно кинула девушке какое-то голубое платье, и Гермиона понеслась в ванную переодеваться.       Легкое платье чуть ниже колен с открытыми плечами и белым пояском. И в нем Гермиона почувствовала себя неловко. Смотря в зеркало в ванной, она заметила на спинке платья совсем маленькую, едва заметную нашивку со знаком волшебников-целителей — скрещенные две палочки и кость. Ее здесь держат как пациентку?       — Ты так не хочешь ничего из этого надевать, что решила утопиться там или что? — недовольно крикнула Риверс за дверью.       — Иду! — Гермиона вышла из ванной и поджала губы, когда на нее посмотрела Валери. Взгляд ее был странным и… осуждающим? — Что опять не так?       — Знаешь, тебе нужны белые ленты!       — Что? Зачем? — не поняла Гермиона и чуть прищурила глаза. Валери оторвалась от поиска каких-то лент в полках шкафа, подошла к Грейнджер и больно схватила за руку, поднимая прямо перед ее лицом. Она в ужасе прошептала, — Шрамы…       — Ага. Знаешь, я даже спрашивать не буду, сама потом расскажешь! — приговаривала Риверс, перевязывая белыми лентами сначала меж большого и указательного пальца, а затем медленно переходя к локтям.       — Спасибо. Ты будто и не удивлена.       — Вообще-то да, я не удивлена. Тебя перевели на лечение, да? — она посмотрела на нашивку. — Знаешь, и не таких, как ты видела. Шармбатон используют как какой-то лечебный комплекс. Ну и ладно! Идем уже, пропустим хор нимф!

***

      Через огромные окна в круглое помещение пробивались лучи солнца, что висело прямо напротив Большого Зала. Столовая делилась на пять этажей, с балконов свисали ледяные глыбы, как на четвертом курсе на Святочном Балу. В Зале было очень много ледяных скульптур. Столы, накрытые белоснежной скатертью, стояли не единым рядом, а разбросались по всему помещению, каждый на двух или четырех человек.       Посреди Зала располагался еще один большой фонтан, в воде которого как раз и сидели поющие хор нимфы. Их голос эхом отдавался от ледяных стен помещения и приятно ласкал слух. Звенели столовые приборы, ученики общались между собой, разбившись на группы по всему Залу, за окном слышалось пение птиц. Утро никогда не было таким живым.       Гермиона наблюдала за новой жизнью с самого верхнего этажа, сидя прямо возле белых металлических перил. Валери сказала, что этот столик всегда свободный, потому что все слухи расходятся именно на нижних ярусах.       — Тебе здесь нравится? — спросила Валери, отвлекая от любования помещением.       — Конечно! Никогда не думала, что обычная столовая может выглядеть так! Ты говорила про правила этикета, как их проводят? — поинтересовалась Гермиона, делая глоток утреннего кофе.       — Все желающие собираются на пятом ярусе, и их обходит мадам Демаре, проверяя этикет и указывая на ошибки.       — Ты поэтому потащила меня сюда? — Валери кивнула, ухмыльнувшись. — Риверс, черт тебя подери!       — Мадмуазель! — прозвучало вдалеке на французском. К столу подходила возмущенная мадам Демаре. — Как вы выражаетесь?! Леди не должна позволять себе такого, тем более во время завтрака!       — Простите, мадам, — виновато опустив взгляд, пробормотала Гермиона. — Больше не повторится.       Кларис лишь недоверчиво хмыкнула, напоследок удовлетворенно кивнув Валери, и зашагала к следующим столикам. Риверс насмешливо посмотрела на Грейнджер.       — Я вижу, ты ночью учила французский?       — Совсем чуть-чуть. И вообще, лет так в двенадцать мы летали во Францию с родителями. Я провела целое лето и некоторые фразы знаю. Мне нужно было только повторить. Но мадам Максим считает иначе… — грустно пожаловалась она, отодвигая от себя тарелку с круассанами. — Они слишком сладкие.       — Не надо было брать сладкий кофе!       — Эй, я не знала! И вообще, ты подставила меня перед мадам Демаре! А если я попаду к ней на факультет? Она ведь будет чисто из-за первого впечатления относиться ко мне, как к глупому флоббер-червю.       — Успокойся ты, ничего такого не будет! — убедила ее Валери.       Раздался звон. Все обратили внимание на балкон на высоте четвертого яруса, отведенный специально под стол преподавателей. С края балкона свисали ледяные глыбы. Мадам Максим поднялась с места и начала свою речь.       — Дорогие ученики! Сегодня пройдет завершающая церемония распределения первокурсников по факультетам: Бономи, Делакур и Эстермеди! Также, сегодня мы примем к себе новую ученицу из Хогвартса, и она проучится с нами один год! — раздались приветствующие аплодисменты. Валери жестами намекнула, что Гермионе нужно подняться и показать себя, что она и сделала. — Прошу подозванных подходить к аркам!       Под самым балконом преподавателей в стене располагалось три арки, в них же — абсолютная темнота. В нескольких шагах перед арками стояло три стола и на каждом тарелка, в которой даже издалека была видна вода.       — Вивьен Бош, Ивон Серро, Клэр Бонне, — прозвучали первые имена от мадам Максим. За дальним столом сидела тройка девочек: две брюнетки и блондинка. Волосы каждой были собраны в тугие косы со вплетенными маленькими цветами.       Они неуверенно поднялись и зашагали к аркам. Девочки встали перед столами с блюдцами. Стало заметно, как они сжали руки в кулачки.       — Я их понимаю… — сказала Валери, разрушая этим тишину между девушками. — Я тоже боялась.       Стихшие нимфы снова запели, создавая дополнительное напряжение. В темноте за арками показались силуэты существ. Тут и белый величественный единорог, и гиппогриф, который размером был гораздо меньше, чем нужно и что-то, похожее на дракона. Девочки в испуге захотели сделать шаг назад, но один из деканов остановила их жестом.       Звери подошли к одному из столов, коснулись носом воды в блюдцах и скрылись. Девочки одновременно взяли их в руки, сделали глоток воды и поставили на место. Над брюнетками, как омела, выросли розы оранжевых и фиолетовых цветов, чьи зеленые стволы были покрыты толстым слоем инея и раздались радостные аплодисменты.       — Вивьен Бош — Делакур! — крикнула мадам Бенуа.       — Ивон Серро — Бономи! — продолжила Демаре. И девочки, немного грустно улыбнувшись, вернулись на свои места, оставив подругу стоять перед выбором. Кажется, осталась Клэр Бонне.       Блондинка сделала несколько шагов влево, к другому столу, где до этого стояла Ивон, и сделала еще один глоток. Появилась еще одна оранжевая роза.       — Клэр Бонне — Бономи! — снова выкрикнула Кларис на весь зал. Раздались завершающие громкие аплодисменты и поздравления девочек.       — Интересно… — только и смогла сказать Гермиона, наблюдая за процессом распределения на факультеты.       — А какая у вас в Хогвартсе церемония? — спросила Валери. Они больше не обращали внимания на первокурсников.       — У нас всё проще, — усмехнулась она. — Нам дают Распределяющую Шляпу, мы надеваем ее на голову, и она читает наши мысли и предсказывает будущее, где нам будет лучше.       — Бр-р-р, — пробурчала Риверс. — Говорящая шляпа на голове. Аж мурашки по коже.       — Значит единороги, гиппогрифы и драконы — это символы факультетов? — спросила после недолгой паузы Гермиона.       — Да. Единорог — Бономи, гиппогриф — Делакур, дракон — Эстермеди. Как думаешь, куда попадешь?       — Ни в какой книге в Хогвартсе нет информации о факультетах здесь. Я и представить не могу, чем отличаются все эти факультеты, и куда я попаду со своей головой! Не хочешь мне ничего рассказать об этом?       — Пф, ты еще спрашиваешь! На Бономи учатся очень добрые люди, с ними нет проблем посидеть в Общей гостиной и поболтать, с ними никакой вражды у Делакур и быть не может! Бономи и мухи не обидят. Эстермеди кишит разными людьми. Это переполненный факультет, так что если ты попадешь туда — будешь страдать с постоянно меняющимся расписанием. Зато там можно легко найти друзей. У Делакур же главное находчивость и ценится ум. Ты не подумай, мы не зубрим ночами…       — …Поприветствуем еще раз нашу гостью — Гермиону Грейнджер! — краем уха услышала Гермиона.       — Иди-иди! — постучала по плечу Валери, чтобы та спускалась на распределение.       Она аккуратно, не спеша, спустилась по белой лестнице, покрытой голубоватым ковром. Казалось, все смотрели на нее. Она была готова прямо сейчас провалиться сквозь землю, лишь бы не видеть этих взглядов. Смотрят, как неизвестное животное.       Гермиона встала перед первым столом, к которому подходил единорог — Бономи. Сделала глоток и посмотрела вверх. Ничего не произошло. Следующий стол — Эстермеди. Тишина. Значит остался Делакур. Она сделала решающий глоток и уже ожидала аплодисментов, но нет. Одна из деканов поднялась со своего места и подошла к перилам.       — По второму кругу!       Снова обошла два стола. Не Эстермеди, не Бономи, а если и не Делакур? Неужели она такая бездарность, что не подходит этой школе? Последний стол и… скрежет над головой и радостный крик мадам Бенуа:       — Гермиона Грейнджер — Делакур!       — Прошу патриций определить новоиспеченных в одну из групп, отвести по гостиным и показать замок! — приказала мадам Максим. Несколько человек с верхнего яруса, в том числе и Валери, поднялись со своих мест и спустились вниз.       — Что за группы? — недоумевающе спросила Гермиона подошедшую Риверс.       — Так, стой! Не набрасывайся на меня так! Во-первых, я рада, что ты будешь учиться со мной! Во-вторых, каждый факультет делится на две группы и у этих групп есть патриций. Что-то вроде старост в обычной школе. И я, как одна из патриций, обязана взять тебя в свою группу, — она мило улыбнулась.       — А где вторая патри… — не успела она договорить, как из ниоткуда появился высокий темноволосый парень в голубом пиджаке с розой Делакура и белых штанах.       — Мадмуазель, пройдемте со мной, я покажу вам гостиную Делакур и комнату нашей группы.       — Простите, я уже с… — начала она на ломанном французском, но ей снова не дали договорить. Кто-то похлопал парня по плечу и перед Гермионой встала девушка с длинным, кажется крашенными, блондинистыми волосами, круглым лицом и зелеными глазами. Платье ее было похоже на наряд Грейнджер, только немного короче и чуть пышнее.       — Il vaut mieux, Cerro, que tu t'occupes de ta soeur. Une autre. Vous savez, il ne peut pas remonter, mais les coups. Comme la dernière fois. Je ne pense pas que Mme Desmarais aimera bien une autre réunion au ministère! **       — Да как ты смеешь… — он злобно поджал губы, сверля взглядом девушку. Он собирался что-то сказать, но видимо подумав — ушел за первокурсниками.       Девушка обернулась и сразу же сильно обняла стоящую рядом Валери, прошептав что-то вроде «Давно не виделись». После, она мило улыбнулась перед Гермионой и подала руку.       — Элисон Дефоссе, а ты — Гермиона Грейнджер? Я вижу, ты уже знакома с Валери. Я ее заместитель в патрициате и соседка по комнате. Рада познакомиться.       — Да, я тоже. А-а, — протянула Грейнджер, не понимая. — Что это было?       — Ах, это… Это — Адам Серро. Единственный постоянный мужчина в своей семье. У них какая-то череда несчастий с девочками. В прошлом году с его сестрой-первокурсницей Зои произошел несчастный случай. Говорят, полезла в школьный подвал и ударилась там о камень головой.       — А два года назад другая его поступающая сестра Виолет полезла к водопаду и там ее снесло течением.       — Это ведь… ужасно! Вы так спокойно говорите об этом! Почему?       — Потому что хоть они и были маленькими девочками, они — настоящие дьяволы. Никто не приносил столько несчастий в школу, пока тут не появились сестры Адама.       — Что они сделали? — не понимала Гермиона. Их короткий рассказ уже навевал ужас на Грейнджер.       — Риверс! Дефоссе! — раздался вопль с балкона преподавателей. — Вам поручено показать новенькой замок, а не распускать слухи!       — Простите, мадам, — в унисон извинились Элисон и Валери и повели Гермиону к выходу из Зала.       Весь последующий день Гермионы состоял из походов по огромному замку. В Шармбатоне была одна отличительная от Хогвартса интересная вещь — Общая гостиная. Это была обычная гостиная чуть больше гриффиндорской. Она, как и вся нейтральная часть замка, была выполнена в голубых цветах. Там общались представители всех факультетов. Никакой вражды. Никаких ограничений.       Гостиная Делакура мало чем отличалась от общей, разве что цветами. Общежитие Делакура находилось на предпоследнем этаже и, как оказалось, у расположение есть свое значение. На том же этаже находилась большая терраса, с которой мало того, что открывался прекрасный вид на деревню и горы вдалеке, так еще и здесь проходили уроки верховой езды. Только не на лошадях, а на гиппогрифах, специально обученных, чтобы третьекурсники не глупили, играя с этими опасными животными.       Больше всего Гермионе понравилась библиотека. По размерам она была в несколько раз больше той, что была в Хогвартсе. Правда, Грейнджер было доступно лишь восемь секций из двенадцати. Разрешение на каждую можно получить в процессе обучения.       Гермиону определили в первую группу Делакура. Естественно, только из-за Валери и Элисон, с которыми у девушки завязались за день вполне дружеские отношения. Вторая группа больше специализировалась на учебе, а первая совмещала в себе и немаленькое количество предметов для изучения, и дополнительные спортивные занятия и творчество, вроде танцев и музыки.       Грейнджер выдали расписание занятий. У факультетов практически нет совмещенных уроков, лишь изредка, если с преподавателем одного из предметов что-то случилось.       Гермионе показали и ее спальню. После долгих переговоров с Жульен Бенуа и патрицием второй группы Грейнджер разрешили стать соседкой Валери и Элисон, а девочку, чье место заняла Грейнджер, перевели в другую спальню.       Время на наручных часах показало половину восьмого вечера. Гермиона стояла возле огромных дверей мадам Максим. Они открылись. За столом сидела Олимпия. Она подняла взгляд на пришедшую, улыбнулась и сказала:       — Начнем же наше пе’гвое занятие.       * — Мадмуазель Грейнджер, вы не представляете, как я рада, что вы будете учиться в нашей академии! Мне так много рассказывали о способной ученице с Хогвартса и я даже не представляла, что она будет учиться у нас целый год!..       ** — Топай лучше отсюда, Серро, и пригляди за своей сестрой. Еще одной. Знаешь, может залезет не туда, да ударится. Как в прошлый раз. Не думаю, что мадам Демаре понравится еще одно заседание в Министерстве!