Глубины твоего сознания: 12 месяцев в Шармбатоне

      Ruelle — Fear on Fire       — П’гисаживайся, Ге’гмиона, — жестом пригласила мадам Максим, указывая на стул перед собой. Гермиона медленно приблизилась к нему и аккуратно села, держа ровно спину и не повторяя вчерашних ошибок.       — Мадам, я в состоянии говорить на французском, — заверила она, услышав картавые фразы директрисы, после немного улыбнувшись.       — Чудесно! Однако, твое знание нам совсем не понадобится. Хотя… — Олимпия слегка прищурила глаза и подтянула к себе чашку чая, которая, казалось, стояла на том же месте, что и прошлой ночью. — Расскажи, как ты сегодня спала? Лекарство должно было помочь тебе.       — Всё чудесно, мадам! Я давно не чувствовала себя такой бодрой! — радостно воскликнула Грейнджер. — Но почему та порция была единственной? Я думаю, лекарство отлично подходит мне и…       — Дело совсем не в лекарстве! Дело в тебе, Гермиона. Я не хочу, чтобы оно вызывало у тебя привыкание. Одного раза вполне достаточно. Далее мы должны урезать часы твоего сна и разобраться в нем самом. Пройдём за мной, — она поднялась со своего места и махнула куда-то в сторону кабинета.       У самого окна на небольшом возвышении, вроде подиума, стояло раскладное кресло нежно-голубого цвета, на которое Гермиона с некой осторожностью прилегла. Максим села в кресло напротив, оно было гораздо большего размера.       — Чего ты боишься, когда засыпаешь? — спросила директриса, немного наклонив голову вбок и пристально смотря на ученицу. — Тебе ведь снится совсем не кошмар. Обычный сон, — она натянула милую улыбку, будто что-то знала.       — Я не властна над ним и это меня пугает, — честно ответила Грейнджер. — В моей голове нет никаких мыслей, я будто следую какому-то определенному порядку действий. Каждый раз я просыпаюсь и говорю сама себе: «В следующий раз будет по-другому и я не буду повиноваться какому-то голосу!». Но у меня ничего не получается! — голос Гермионы предательски дрожит, она, не контролируя себя, жестикулирует руками.       — Что за голос? — как-то слишком невинно допрашивала Олимпия, делая пометки на листе пергамента.       — Я… Я не знаю. Просто какой-то голос в голове! И, знаете, я словно уверена во сне, что это именно мой внутренний голос, и я просто обязана следовать тому, что он говорит и это так странно!.. — девушка выговариваривалась мадам Максим, даже не задумываясь над тем, как она говорит.       — Так, — протянула женщина, делая последние записи. — Надо копать глубже. Что он тебе говорит?       — Он приказывает закрыть глаза, — голос ее слишком сильно дрогнул и казалось, будто сейчас она зарыдает. Максим отложила лист, скрестила руки в замок перед собой и немного наклонилась, пристально смотря в глаза Гермионы.       — Гермиона, сейчас забудь о внутреннем голосе и просто послушай меня. Закрой глаза.       Пальцы Грейнджер резко вцепились в обивку раскладного кресла, и девушка на мгновение неестественно изогнула позвоночник, вдавливая саму себя в мягкую спинку мебели. Не чувствуя того, как сама опустила веки, Гермиона увидела перед собой лишь темноту. Просто черное пространство. Где-то вдалеке медленно загорелся огонек. Потом еще один, только совсем с другой стороны. Девушка осмотрелась по сторонам, наблюдая, как в пустоте появлялись огни. От огней не исходило света.       Она сделала несколько шагов вперед, но даже не приблизилась ни к одному из огоньков. Ни на метр.       В голове раздался оглушительный женский крик: «Легилименс!». Огни вмиг исчезли, а заместо них появился темный коридор, стены которого были выложены холодными камнями. На развилке неясно, куда идти. Гермиона в ужасе быстро завертела головой, ища выход. Она собралась вновь закрыть глаза, считая это самым верным решением, но что-то ей помешало. Ей нужно было сделать чертов выбор.       Она сделала несколько шагов вперед. Огни факелов потухли. Стоило ей обернуться, как она не увидела места развилки. В темноте вырисовывались фигуры людей, мебели, таких знакомых и родных стен. В гостиной стояла женщина с короткими волосами и, поджав губы и не веря, смотрела на девушку. Гермиона заметила свою собственную фигуру. Свой собственный надменный взгляд и сложенные руки на груди.       — Мама? — с трудом вылетело из ее уст.       — Ты не можешь запретить мне ехать! — уверенно сказала ее копия, чуть ли не крича, прищурив глаза.       — Да как ты смеешь?! — мать сорвалась на крик. — Ты не поедешь в эту чертову школу!       — Мама! — ее руки заметно сжались в кулаки до побеления костяшек. — Ты ничего о ней не знаешь! У меня там есть друзья, у меня есть заслуженное уважение учителей, а здесь я получаю лишь оскорбления в свой адрес! Я не хочу работать этим глупым дантистом и постоянно заглядывать противным маглам в пасть!       — Как ты выражаешься, Гермиона Джин Грейнджер?!       — Мама, пойми меня! Я могла бы построить карьеру в магическом Лондоне, у меня может быть выбор там, а здесь ты лишаешь меня всего!       — Ты никуда не поедешь! — она злобно затопала ногами, направляясь к чемодану дочери, стоящему возле двери. — Разбирай свои вещи и забудь уже наконец о своем Хогвартсе!       — Да ты ничего не понимаешь! — глаза заблестели от подступающих слез, а голос надрывался в предстоящих рыданиях. — Вы… вы… Маглы! Живете в своем скучном дождливом Лондоне и просто поверить не можете, что ваша дочь счастлива не в нем! Папа! — крикнула она, заметив отца на лестнице. — Скажи ей!       — Мать права, Гермиона. Тебе не место в магическом мире, — твердо согласился с женой мистер Грейнджер и, взяв с собой портфель, покинул дом, громко хлопнув дверью. Девушка снова развернулась к матери. Глаза той наполнились слезами, а губы едва заметно подрагивали.       — Перед тобой сложный выбор, Гермиона. Я лишь как мать советую тебе сделать так, как надо. И я запрещаю тебе покидать дом в течение двух недель, — она подошла к сумке девушки, лежащей на бежевом диване, вытащила ключи и, кажется, немного успокоилась.       — Но… но… Но поезд уже через неделю! Я ведь опоздаю!       — А ты и не поедешь, — закончила миссис Грейнджер, пряча связку в карман и поднимаясь по лестнице на второй этаж, где также громко хлопнула дверью спальни.       — Мама! — закричала настоящая Гермиона, воспоминание же ее самой осело на холодный пол, закрывая глаза, пряча лицо и обнимая колени. Послышались всхлипывания.       Всё вокруг растворилось, а в голове эхом повторялся приговор «Ты никуда не поедешь!».       Сцены сменялись, как в театре. Из тумана появилась та же фигура Гермионы. На белой постели лежала открытая книга. Учебник из раздела обучения трансгрессии. Но использование магии сейчас было бы незаконным. Грейнджер открыла запертую дверь легким «Алохомора» и вышла, накидывая на плечо бисерную сумку, увеличенную изнутри.       Гермиона шла за воспоминанием себя и увидела ее же, стоящую перед домом Грейнджеров.       — Прощайте.       — Прошу, хватит, — выдавила из себя она. В карих глазах застыли те же слезы, через секунду стекавшие по покрасневшей щеке. — Пожалуйста…       Она резко раскрыла глаза и глубоко вздохнула. Отметка на часах, висящих на стене, сменилась с половины восьмого на половину второго ночи. «Как быстро пролетело время…» — шокировано подумала девушка. На груди появилось странное чувство тяжести, затрудняющее дыхание. Гермиона посмотрела на мадам Максим, сидящую рядом. Та задумчиво глядела на девушку, приставив палец к губам.       — Сбежала из дома?       — Они не хотели пускать меня в Хогвартс!       — И правильно делали. Занятие окончено, Гермиона. Можешь идти, — сказала она, поправляя очки-половинки на переносице и подходя к своему столу.       — Как это окончено? Ничего ведь не было! А где обещанные уроки легилименции и окклюменции?! — возмущалась Грейнджер, поднимаясь с места. — Я ничего не поняла за это занятие, а что поняли вы? Ничего!       Олимпия сделала глубокий и сняла очки.       — Одно я знаю точно: ты не умеешь принимать решения и закрываешь глаза перед предоставленным выбором, — она взглянула на часы. — У тебя есть двадцать минут, чтобы дойти до спальни, привести себя в порядок и лечь спать. Иди.       — Но, мадам Максим, мы ведь…       — Марш в комнату! — рявкнула она, перебив девушку и указав ладонью на дверь. Виновато опустив голову, Гермиона кивнула и быстрым шагом покинула кабинет, приобняв себя руками.       Не обращая внимания на время, она дошла до гостиной Делакура, расположенной на предпоследнем, восьмом этаже. Гермиона прикоснулась рукой к зарослям роз и провела пальцами по колючим шипам. Растения зашевелились и открыли проход в гостиную. Помещение отличалось от гриффиндорской гостиной только цветами и обилием различных мраморных скульптур, растений (в особенности сиреневых и голубовато-синих роз) и белых колон, уходящих в никуда, как в общем коридоре. Здесь также вместо потолка было заколдованное небо, создающее дополнительную атмосферу. Светло-фиолетовые стены казались Гермионе такими родными… В этих же оттенках была выполнена та самая комната в ее магловском Лондоне.       Со стороны коридора, ведущего в спальни первой группы, послышались торопливые шаги босых ног. Из-за угла выглянула Элисон, одетая в белую ночную рубашку.       — Гермиона? — спросила она, держась рукой о косяк мраморной арки. Со стороны коридора второй группы стали слышны более громкие и грубые шаги. — Идем скорее! — Элисон положила руку на плечо Гермионы, а после резко дернула на себя, чтобы та скрылась из виду. Они спрятались за нишей в стене. В гостиную вышел Адам Серро в одной голубоватой рубашке, похожей на ту, что была на Элисон, небольших квадратных очках и растрепанными волосами. Он оглянулся, немного опустив очки, затем развернулся и скрылся в коридоре. — Ты была у мадам Максим? — шепотом уточнила девушка, ведя Грейнджер в их спальню.       — Да, а что ты делала в гостиной? Да еще и в такой рубашке! Ты не боялась, что кто-то из мальчиков увидит тебя? — Гермиона считала, что разгуливать в такой коротенькой, хоть и довольно просторной пижаме по гостиной — неприемлемо для приличной девушки. Элисон кинула на нее недовольный взгляд, прищурив глаза.       — Вообще-то, это — стандартная пижама, такие еще в самом начале года выдают и ты тоже будешь спать в ней — это раз. Никто бы не увидел, ибо сейчас все спят, и никакой дурак не выйдет так поздно в гостиную — это два. И когда после отбоя кто-то посещает или покидает гостиную через главный вход — обоих патриций оповещает заколдованная роза возле их кроватей. Валери спит крепким сном, а меня подобное будит и сильно раздражает, поэтому я вышла посмотреть — это три. Заходи давай! — толкнула она соседку прямо в спальню и закрыла за собой дверь.       В кромешной темноте не различимы силуэты мебели. Элисон, видимо, перебираясь руками по стенам и вещам добралась до кровати, что-то нащупала на тумбочке, а после прошептала «Инсендио», и свечи на белой люстре, парящей на потолком, зажглись ярким огнем и осветили всю спальню. Что-то укололо ногу Гермионы и она тихо ойкнула. Она опустила взгляд и увидела, что пол, стены и мебель заросли растениями. «Что тут произошло?» — задалась вопросом девушка.       — Что происходит? — раздался тихий сонный голос со стороны кровати Валери. — Элисон! — негодующе прохрипела она, одергивая белый полог кровати. Перед девушками предстало заспанное лицо соседки, у которой черти что творилось с волосами. — Ой, привет, Гермиона, — Риверс неловко улыбнулась, открыв один глаз. Та помахала ей рукой в ответ и кивнула.       — Риверс! — рявкнула Элисон, подошла к постели подруги и с силой стянула с той белое одеяло.       — Ты что делаешь?! — сразу пробудилась Валери. Она приподнялась и потерла глаза. — И что тут делает Гермиона так ра… — она взглянула на маленькие часики на ее тумбочке. — Ну ладно.       — Мне надоело просыпаться посреди ночи от шипов этих твоих роз! Соизволь хоть раз проснуться, когда кто-то не спит ночью в гостиной! Из-за этих глупых оповещений зарастает вся комната!       — Прости, — виновато пробормотала Валери, вставая со своей кровати. — Еще раз, — она достала палочку из-под подушку и начала проговаривать заклинание, взмахивая древком. — Терге…       — Нет! — громко крикнула Элисон, и Гермиона испугалась, что в этот момент проснется весь факультет. Дефоссе, видимо, не приняла ее извинений и лишь недовольно хмыкнула, зашагав к углу комнаты. Она достала оттуда швабру и совок и протянула подруге. — В этот раз сама!       — Но, Элисон, я правда больше не…       — Сама! — повторила она, сложив руки на груди и гордо зашагав к кровати. Она начала поправлять простыню, — Гермиона, твоя рубашка и остальные вещи в шкафу, а усыпляющее зелье мадам Максим поставила на нижнюю полку в тумбочке.       — Еще сказала «Только если пригодится!», — добавила Валери. — А книги под кроватью, — Грейнджер ошеломленно широко раскрыла глаза, а после прищурила их, презрительно смотря то на одну, то на другую соседку. — Это ее идея! — испугавшись, сразу убедила ее Риверс, показывая на Элисон.       — Что? Ах ты! — Дефоссе замахнулась одной из подушек и кинула в Валери.       Гермиона переоделась и легла спать под идиллию двух подруг. Возможно, в глубине души она представляла подобные ссоры на ровном месте и примирение в виде веселых дурачеств с Джинни Уизли. Ну или с кем-то из этих двух учениц Делакура. У Гермионы никогда не было лучших подруг. Другие девочки ее просто не замечали. Как и вообще все. Вот только сама она никогда не закрывала глаза на других. Она выслушивала чужие проблемы, переживания и поддерживала, если человек в этом нуждался.       Она не закрыла глаза. Она сделала уверенный шаг вперед. Развилка медленно отдалялась от нее, а она всё сливалась со тьмой в коридоре.

***

      Emily Browning — Sweet Dreams       Гермиона спустилась вниз по лестнице, меняющей направление. Она еле успела спрыгнуть с нее на нужном балконе. Еще чуть-чуть и ей пришлось бы пропустить завтрак. А может и несколько уроков. Неизвестно ведь, как поведут себя эти странные заколдованные лестницы. Гермиона стремительно шагала к Большому Залу, чувствуя, что довольно-таки сильно проголодалась.       Двери зала как обычно были открыты на распашку, впуская каждого проходящего. Гермиона пришла на завтрак поздно, пройти меж столов просто невозможно — ученики толпились, пытаясь занять место. А опоздала потому, что не почувствовала утром привычного урчания Живоглота, который обычно вовремя будил ее. А как открыла заспанные глаза — не увидела соседок. Она даже не услышала, как они собирались.       Заметив знакомые макушки, Гермиона направилась к ним. Гарри боком проходил между учеников к свободным местам. Впереди него шагал Рон и Джинни.       — Гарри! — крикнула Гермиона, немного ускорив шаг. — Рон! Подождите! Джинни!       Те уперто двигались к свободным местам. Гермиона решила пройти к столу с другой стороны, но как только развернулась — в кого-то врезалась, больно ударившись носом. Казалось, этот человек и не заметил ее. Она обошла его и над ухом прозвучал холодный безэмоциональный голос:       — Грязнокровка.       Это ее немного задело и она поджала губы, сдерживаясь, чтобы не сказать ему что-то в ответ. Наконец Гермиона протиснулась к друзьям. Они уже сидели на скамьях и что-то весело обсуждали. Она присела рядом с Роном, поправив юбку и поздоровавшись с друзьями. Они и глазом не повели. Гермиона не обратила на это внимания и приступила к еде, при этом достав учебник по Трансфигурации.       — О, Гермиона! — бодро воскликнул Рон. — Слушай, можешь помочь мне сегодня с Трансфигурацией? Пожалуйста! Последнее задание, оно, знаешь, сложное…       — Конечно, Рон, — она неуверенно улыбнулась уголком губ. В ее глазах промелькнуло непонимание и… страх? — Гарри, а тебе помощь не нужна?       — Знаешь, да, пожалуйста. Было бы неплохо, — он кивнул, и продолжил говорить с Джинни.       — Гарри, — снова позвала она его. — Как твои тренировки? — ей это неинтересно. Ей просто хочется поговорить с ним. С кем-то из них. — Гарри! — он никак не реагировал. Словно ее здесь и не было. — Ну и ладно!       Гермиона сложила все свои вещи обратно в сумку, закинула ее на плечо и напоследок сказала Рону.       — В восемь вечера в гостиной. Не опаздывай… — она кинула взгляд на Гарри. -…те. Не опаздывайте, — Рон еле заметно кивнул, но и не удостоил взглядом, занятый болтовней о квиддиче с Симусом и Дином.       Она огибала коридоры Хогвартса один за другим, направляясь к библиотеке. Она должна была взять несколько книг для домашней эссе по Защите от Темных Искусств. И еще несколько, чтобы помочь Рону и Гарри с работой по Трансфигурации.       В библиотеке всегда тихо. Никто не хочет выслушивать гневные тирады мадам Пинс о тишине, положенной в библиотеке. Поэтому все предпочитали молчать. Послышался лишь звук треснувших переплетов, когда кто-то открыл старую книгу, скрип решетчатых дверей, ведущих в Запретную секцию, или тихий шепот первокурсников. Или главных сплетниц школы, вроде Лаванды Браун и Парвати Патил. Но этот шепот стерпим, а мадам Пинс на старости лет вряд ли что-то услышит. Это успокаивало.       Гермиона немного засиделась. Время показывало половину седьмого вечера. У нее еще есть время перед занятием с Гарри и Роном. Гермиона в очередной раз зачиталась. Сегодня это был расширенный курс по Нумерологии для подготовки к экзаменам на шестом курсе. Библиотекарь, заметив, что Грейнджер читала учебник не своего курса, довольно сильно негодовала, однако Гермиона убедила Пинс, что там есть информация и на пятый курс.       Идиллию Гермионы нарушила Падма Патил, сестра Парвати. Да нарушила так неожиданно, что девушка испугалась и пролила чернила, стоящие на рядом на столе. Мерлин знает, зачем она их доставала, если шла просто, чтобы взять книг и, возможно, немного почитать. Но вот она пролила несмываемые чернила и замарала пальцы, которыми барабанила по столу.       — Гермиона! — крикнула Падма, будто долго искала Грейнджер. Со стороны входа в библиотеку сразу раздалось шипение. — Простите, — виновато прошептала индианка, а после подошла к Гермионе, что тем временем очищала стол от чернил заклинанием. Стол чист. А вот в кожу они въелись минимум на один день. — Слушай, Парвати говорила, что ты ходишь на Нумерологию. Я тоже хожу и… — она запнулась. — Пожалуйста, ты не могла бы мне помочь?       Гермиона так и загорелась желанием помочь девушке. Нумерологию никто не любит и помощи у Грейнджер никогда не просили с этим предметом. Однако старые обиды не забыты. Гермиона помнит, как Рон ходил с Падмой на Святочный бал. Пусть ему и не было весело с ней, они не танцевали, но все же Гермиона хотела быть на ее месте.       — Конечно! А когда?       — Давай за день до урока? У меня не всё так плохо, но последние темы даются мне с трудом. Думаю, за вечер ты сможешь помочь мне, — она улыбнулась. И всё-таки, сестры Партил довольно милые и приятные в общении. Если бы не их дружба с Браун и любовь к сплетням и Прорицаниям — они могли бы вполне хорошо общаться.       — Хорошо, — Гермиона кивнула. — Эм, Падма, может мы сядем вместе на занятиях и… — но Падма будто не услышала и скрылась за стеллажами. Чуть позже Грейнджер увидела ее с учебниками в руках, Лавандой и сестрой Парвати. «Что сегодня со всеми такое?» — задалась она вопросом, но не заостряла больше на этом внимания.

***

      Проснувшись, Гермиона вновь не застала ни соседок, ни кота. Она снова чуть не проспала целый завтрак. Они с Гарри и Роном засиделись в гостиной аж до полуночи. Грейнджер никак не могла объяснить этим двоим, казалось бы, элементарные темы.       Быстро переодевшись, Гермиона решила сразу идти на первый урок — История Магии. Спустя десять минут она уже сидела за своей партой. И Мерлин знает, что за чертовщина происходила дальше. За какие-то двадцать минут перед началом занятия к ней подошла, кажется, человек пятнадцать. И все просили помочь с тем или иным предметом. Боже, к ней ведь даже слизеринец Забини подошел! У того, видите ли, проблема с Древними Рунами, а на курсе он единственный со Слизерина, кто подробно изучал этот предмет. Гермиона не смогла отказать.       И вновь кто-то подсел к ней. Джинни Уизли.       — Что ты тут делаешь? — удивленно спросила Грейнджер. Джинни младше на год, ей нечего делать в этом кабинете сейчас.       — Мимо проходила, увидела тебя — решила заскочить, — она широко улыбнулась. — Слушай, вы ведь делали в прошлом году эссе про непростительные? — Гермиона медленно кивнула, предвкушая, какую просьбу сейчас услышит. — Можешь мне помочь? Пожа-а-алуйста!       Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…       Волшебное слово.       — Ох, хорошо. Но только помочь! Я не буду писать всё эссе за тебя, — последние слова рыжая не услышала. После «хорошо» сразу развернулась на стуле и покинула кабинет.       За окном неожиданно резко стемнело. Серые тяжелые тучи закрыли собой солнце. Ни один луч не падал на землю, усыпанную золотыми листьями. В кабинете заметно похолодало и Гермиона сильнее натянула на себя черную мантию. Рядом с партой Гермионы остановился Невилл.       — Можно я сяду с тобой? — спросил он. Грейнджер с мрачным раздражением поняла, что не хочет отвечать ему. Лишь кивнула. — И ты туда же? Что сегодня со всеми происходит? — уже тише добавил он. Гермиона широко раскрыла глаза и внимательно посмотрела на Невилла. Он с грустным видом доставал учебники из рюкзака и, чуть ли не швыряя, кидал на парту.       — Невилл? Что-то случилось? — еле выдавила она из себя вопрос. Почему-то она очень не хотела его задавать.       — Знаешь, мне кажется, что некоторые хотят меня использовать, а некоторые хотят обидеть! Одни подходят попросить помощи с каким-то предметом, они такие вежливые, а когда я предлагаю им прогуляться до библиотеки или вместе сесть — они игнорируют меня. Или оскорбляют. Как же меня это раздражает! Еще это постоянное «пожалуйста». Это «волшебное» слово меня уже бесит!..       Слова Невилла эхом доходили до Гермионы и она с трудом понимала смысл того, что он говорит. «С ним также…» — подумала девушка, устремив взгляд в пустоту и прокрутив прошедшие два дня в голове. Или не два дня. Так было всегда…

***

      — Мисс Грейнджер, вы прекрасно справляетесь с обязанностью старосты Гриффиндора! — похвалил директор Гермиону. Она засмущалась.       — У нас никогда не было более подробных отчетов о патрулях! — подхватила Дамблдора профессор МакГонагалл. — Мистер Уизли говорит, что вы толком не даете ему выполнять его работу!       — Спасибо, — всё еще смущаясь поблагодарила Грейнджер профессоров.       — Знаете, — вмешалась Амбридж, стоящая недалеко от других учителей. — Я думаю, раз мисс Грейнджер перевыполняет свою и чужую работу — она вполне может заняться обязанностями старост школы: обход всего замка ночью, отчет обо всех учениках, не только о гриффиндорцах.       — Я… Я не против, — девушка улыбнулась, подумав: «Кто я такая, чтобы возражать?» — Профессор, — она повернулась к Альбусу. — Я могу получить разрешение на поход в Запретную секцию? Там есть много книг, которые…       — Конечно-конечно! — заверил директор. — Когда принесете очередной отчет — я отдам вам справку и можете ходить в секцию целую неделю!

***

      — Гермивона, привет, — к девочке, сидящей за последней партой в самом обычном классе самой обычной лондонской младшей школы, подошла высокая для десяти лет блондинка.       — Я Гермиона, — поправила она одноклассницу. — Чего тебе, Милли?       — Не будь такой грубой, пожалуйста. Я хотела тебе предложить вместе посидеть в библиотеке. Ты ведь любишь там на переменах сидеть, да?       — Допустим. Зачем тебе?       — Ну, знаешь, мне нужна помощь с иностранным и… Я подумала, что ты поможешь мне. Вы ведь часто ездите с родителями во Францию к родственникам, да? У меня плохо с французским.       — Х-хорошо, — неуверенно согласилась Гермиона и натянула улыбку.       — Ура! А потом сходим прогуляемся, да? — Гермиона кивнула. Ее улыбка стала искренней.

***

      — Гермиона! — раздался голос матери с первого этажа. — Спустись, пожалуйста!       Оторвавшись от книги, девочка спрыгнула с кровати, застеленной белой простыней с сиреневыми цветами, вышла в коридор и торопливо спустилась по лестнице.       — Да, мам? — спросила она, держась за перила и не опускаясь на пол, стоя на предпоследней ступеньке.       — Мы уходим. Будем поздно вечером. Приберись, пожалуйста, в своей комнате. Покушаешь — помоешь всю посуду. И еще миссис Томпсон из дома напротив попросила присмотреть за ее котом. В половине шестого зайдешь, покормишь и вымоешь его. Удачи, мы пошли, — она мило улыбнулась.       — Мам, стой! Я хотела сходить в книжный, там новый завоз и много новых книг! Отвезете меня завтра после…       — Хорошо!       Дверь дома закрылась.

***

      Ей не выдали разрешение на поход в Запретную секцию. Когда Гермиона вновь пришла к директору с горой бумаг — тот лишь похвалил ее за такую работу, а потом попросил выйти из кабинета, мол, у него важное совещание.       С Гермионы сняли обязанности старосты школы. В кабинет ее больше не пускали, всё под разными предлогами. Гермиона передавала бумаги через Рона.       Они не пошли гулять. Милли забрала листок с домашним заданием и выбежала из библиотеки местной лондонской школы. Да так быстро, что оставила свою тетрадь по французскому.       Они больше не пересекались. Милли отсела на другой ряд и на французский ходила как на дополнительный предмет.       Мама не отвезла Гермиону в книжный. Когда за Гермионой заехали после школы — миссис Грейнджер с силой надавила на педаль газа, проезжая мимо книжного. На вопрос «А как же книжный?», мама ответила, что забыла.       Они больше не проезжали мимо того магазина. Ездили другим путем.

***

      Гермиона счастлива. Она сидела в гостиной Гриффиндора с Гарри и Роном и весело смеялась. Пусть у Гарри сейчас проблемы с прессой и однокурсниками, пусть Рон и Гермиона завалены работой старост факультета, но они остаются теми же лучшими друзьями. Гермиона подумала «Девочки ведь мечтают о простой дружбе с мальчиками, а я вот уже почти пять лет общаюсь с этими болванами…». К чему эти мысли — она не поняла. Она просто была счастлива.       Джинни позвала ее пройтись по магазинам в Хогсмиде в следующую субботу, а после зайти в книжный. Гермиона не отказалась, услышав последнее предложение. Она предложила младшей Уизли помочь с домашним заданием, но та отказалась. «Ты слишком много на себя берешь! Тебе нужен отдых!» — заботливо сказала она, положив руку ей на плечо.       Они снова сидели в гостиной и дурачились. Гермиона была зла. Но это была какая-то странная злость. Веселая. Близнецы Уизли решили опробовать свое новое изобретение. Подошли к Грейнджер и предложили почитать книгу, которую им подарили. Мол, им она не нужна, не любят читать. Хитрецы. Книга мало чем отличалась от жуткого учебника по уходу на третьем курсе. Они пожалеют.       После выполненного домашнего задания по Защите от Темных Искусств Гарри откинулся на спинку лавки в библиотеке. Гермиона, сидящая рядом с ним, сделала также. Парень повернулся к ней и поблагодарил. За что? А просто. Простое «Спасибо тебе, Гермиона. За всё».       В гостиной никого нет. Все разбежались. Только Рон и Гермиона сидят на бордовом перед камином. В огне трещат поленья. Языки пламени переплетаются между собой. Завораживает. Гермионе становится тепло. Рон положил руку на ее маленькую ладонь. Она смутилась. И в следующее мгновение заснула. Заснула на плече Рона Уизли.       — Спасибо тебе, Гермиона. За всё.       Но это всё сладкие мечты. Они созданы из этого…

***

      — Гермиона! Гермиона! — звал Невилл девушку. Она, видимо, задумалась.       — Да, Невилл? Прости, я задумалась.       — Гермиона, хватит!       — Что такое? Перестань меня трясти!       — Гермиона! Гермиона! Грейнджер, хватит уже! Ты меня пугаешь!       — Да что случилось то? Перестань!       — Гермиона, проснись!       Гермиона моргнула. Открыла глаза. Перед собой увидела затуманенное обеспокоенное лицо Валери Риверс, а рядом с ней — Элисон Дефоссе. Сейчас она в спальне Делакура, в академии Шармбатон. На часах шесть утра, в окна бьют лучи солнца и видны склоны гор. Никакого Хогвартса не было. Никому здесь не нужна помощь, ее не оскорблял никакой Малфой, никакой милой Падмы, никакой наглой Джинни, странного Невилла и игнорирующих Гермиону Рона и Гарри.       — Это был просто сон…       Но директор Дамблдор взвешивал на нее обязанности старосты школы в первую неделю. Милли просила ее помочь с французским в четвертом классе. Мама давала кучу домашних заданий и проезжала мимо книжного магазина, после чего ездила другой дорогой от дома к школе и от школы домой.       Гермиона потерла глаза тыльной стороной руки. Ее соседки выпрямились, переглянулись между собой, вернулись к своим постелям и начали заправлять их, иногда смотря на Грейнджер. Валери потерла себя по щеке, показывая Гермионе, что у той что-то там есть.       Девушка почувствовала мокрую жидкость на своей щеке. Провела по ней пальцем и посмотрела на него. Вся рука Гермионы почернела. Несмываемые чернила.       Ей стало страшно.