Глубины твоего сознания: 12 месяцев в Шармбатоне

      Twenty One Pilots — Message Man (sleepers version)       Пустота.       Да, именно так можно было описать нынешнее подавленное и несколько апатичное состояние Гермионы, коему причиной стали многие события, начиная с первых нервных недель в Хогвартсе, сопровождаемых странными снами, и заканчивая безразличием учеников Шармбатона смертью маленькой девочки, найденной в подвале. Да, в подвале. Спустя сутки с того момента, как нашли Ивон, в замке повисло молчание. Не из-за страха, скорби и жалости окружающих, совсем нет. Просто потому, что так надо и так принято. И сама смерть, кажется, была просто потому, что так надо, будто сценаристу какого-то глупого фильма просто было мало экранного времени и не хватало драматичности и грусти. Настолько всё это было глупо и пугающе.       Гермиона была не так хороша знакома с младшей Серро… Да что там говорить? Они были совсем не знакомы. Она видела ее один раз в большом зале, в самый первый день на церемонии, один раз ее милое лицо мелькало в библиотеке, где она вместе со своими подружками не давала какому-то мальчишке спокойно заниматься. Потом еще был момент, когда она появилась в общем зале, где собирались все факультеты. Но между ними ни разу не было ни одного разговора, не было ни одной фразы, кинутой в сторону девочки. И именно поэтому смерть лишь пугала Грейнджер, нежели заставляла скорбить. Она была удивлена и напугана больше, чем все студенты академии вместе взятые. Настолько удивлена и напугана, что не побоялась пойти в кабинет мадам Максим и рассказать обо всех своих эмоциях.       — В подвале? В подвале, черт возьми?! Вам серьезно это не кажется странным? Да это просто не может быть случайностью, а ля девочка пошла погулять и заблудилась! Нет, Мерлин его подери! Как вы себе это представляете? Какими вы представляете себе ее мысли в ту ночь? «Ой, что-то мне скучно, пойду-ка я прогуляюсь по подвалу замка, там ведь совсем нет ничего опасного!». Неужели вы сами себе не можете признаться в том, какой же это бред! Это ведь… Это смерть! Это умерший человек! Умерший ребенок!..       — Гермиона… — начала она мягко. — Я совсем не понимаю, почему тебя это так сильно волнует? Это лишь случайность…       В то же время Гермиона, стоя посреди комнаты, не могла не отметить подавленный вид мадам Максим. Она выглядела, как некто средний, между женщиной, которой совершенно безразлично происходящее, и как женщина, что устала и напугана всем этим. Будто неживой кукле на лице нарисовали грустную мину и стекающую из стеклянного глаза слезинку. Она впервые показалась слабой. Олимпия, видимо, совсем не желала спорить. Тем более, Гермиона оторвала ее от какого-то важного занятия. Директриса снова стояла около своего белого шкафа и волнительно, трясущимися руками перебирала колбочки, иногда поглядывая в лежащий на столе пергамент. Она делала это так увлеченно, что совсем не заметила, как Грейнджер вошла в кабинет.       — Почему меня это волнует? — повторила она. Голос ее заметно дрогнул, будто бы предвещая рыдания. — Вам совсем ни о чем не говорит, что я не официально учусь в этой школе? Я, конечно, ничего не понимаю в ваших местных порядках, хотя пробыла здесь уже почти три идиотских месяца, но по-моему — смерть ученика, смерть, понимаете? В пределах школы — это недопустимо! Я… Я даже не знаю, что вам еще сказать!       Эмоций было много, а вот слез — ни капли. Гермиону ужаснуло именно безразличие всей школы к этому событию, нежели оно само. А еще больше ужаснул момент, когда она вспомнила о сне, о котором напомнил листок пергамента с расписанием ее занятий. В самом его низу было аккуратным почерком написано о дополнительных занятиях с мадам Максим. Ей дико хотелось узнать, что значил ее сон с тем существом. И одновременно хотелось, чтобы смысл этого видение остался тайной для Гермионы. Но выбора не было.       — Я занята сегодня вечером. У меня очень много работы с документами, поэтому можешь даже не приходить ко мне сегодня. Отдохни. И, возможно, это будет далеко не первая ночь, когда ты отдохнешь. На ужине тебе принесут поднос с целым кувшином зелья, в составе которого вода из целебного источника. Будешь пить только когда у нас не будет занятий. Исключительно, когда нет занятий.

***

      Должен был проходить урок Истории Шармбатона, но преподавателей неожиданно собрали на совет, поэтому ученики шумели в кабинете и о чем-то разговаривали. Сидя за самой первой партой, Гермиона уткнулась в учебник, уже, наверное, десятый раз перечитывая одну и ту же строку в самом начале параграфа, которую до этого уже зазубрила до урока.       — Эй, ты чего такая грустная? — Элисон, что до этого сидела спиной к ней, разговаривая с другой девушкой, повернулась. — Не хочешь ни о чем поговорить? Я же вижу, ты какая-то беспокойная.       — Всё нормально, Эли, спасибо. — она еле улыбнулась и снова вернулась к книге. Желания разговаривать совсем не было, даже простой потребности в болтовне Гермиона не почувствовала, а уж тем более она не хотела что-то обсуждать. Хотя тем было очень много.       — А если честно? — настояла Дефоссе, немного наклонившись к соседке.       — Всё правда хорошо.       — Ладно, раз так… Не хочешь рассказать, как проходят уроки с мадам Максим? Или с месье Серро, к которому ты так зачастила ходить? — она лукаво улыбнулась и облокотилась о стол, положив голову на ладонь.       — Это не смешно. И тем более я к нему не ходила.       — А тот раз, что в столовой? Или в гостиной? — она еще шире улыбнулась, а Гермиона широко раскрыла глаза, смотря на девушку. — Да-да, я знаю, я стояла тогда в коридоре, когда в разговаривали. Не хочешь с нами поделиться?       — «Нами»?       — Я не менее заинтересована в происходящем с тобой, чем Эли, — Гермиона вздрогнула, услышав за собой голос Валери. — Колись давай! — Гермиона вздохнула, оглядела кабинет и, поняв, что все сейчас заняты своими разговорами, наклонилась к девушкам:       — Мадам Максим на одном из наших занятий сказала, что мне не помешает сблизиться со сверстниками и начать изучать магию мысли не с ней, а с Адамом, так как он лучший ученик в этой дисциплине. Она просто ну ни в какую не хотела именно практиковать со мной легилименцию! Потом в списке моих занятий появилось дополнительное, занятия с Адамом по выходным. Но сколько я не подходила — он говорит так, будто совсем ничего не знает!       — Может он и вправду не знает, — предположила Валери, опираясь на стул Гермионы локтями.       — Я тоже так думала, потом решила снова пойти к мадам, но она сказала, что именно Адам что-то скрывает или просто не хочет мне помогать!       — Да вряд ли, — сделала вывод Элисон, что всё это время барабанила пальцами по деревянному столу. — Адам всем всегда приходит на помощь, особенно новеньким, — она переглянулась с Риверс, а губы обеих растянулись в хитрой ухмылке, после чего раздался смешок.       — Что? Что такое?       — Ничего, — снова смешок, Эли опустила веселый взгляд вниз. — Ничего, — повторила она. — Просто все мы знаем, как любит Адам помогать новеньким в учебе. А особенно помогает освоиться в замке, — сказала она с издевкой в голосе, закусив перо, которое до этого постоянно вертела в руках. Обе девушки залились смехом, а Гермиона так и не поняла.       — Ладно. Если хочешь, мы можем подойти поговорить с ним вместе, если ты стесняешься, — предложила Валери.       — Ничего подобного! Я не стесняюсь! Разве что… Немного неловко подходить, зная, что он думает обо мне. Я ведь не какая-то там девочка на побегушках, как они говорили обо мне с Марсо, я просто… Я ведь просто запуталась!       — Мы всё ещё можем подойти к нему, — вновь доброжелательно предложила Риверс.       — Как-нибудь потом. Я думаю, могу разобраться сама.       — Эй, Элисон! — крикнул кто-то с задних парт. Она поднялась и со словами «Я скоро вернусь» — покинула кабинет вместе с парой парней и несколькими девушками.       — Мы рады, что ты рассказала нам. Но я всё еще вижу, что это не совсем та тема, о которой тебе хотелось бы поговорить. Это как-то связано с твоим недугом, с которым ты занимаешься у мадам Максим? Или с друзьями из Хогвартса? Я вижу, тебя что-то гложет. И причем очень сильно.       — Какие вы из себя все проницательные! — недовольно буркнула Гермиона. После разговора действительно появилось желание обсудить и высказать всё, о чем думала Грейнджер. Но, как только в голову взбрела мысль поведать хотя бы Валери о каких-то своих переживаниях — перед ней сразу предстала картина, как Гермиона пытается поговорить, а одна из соседок просто не идет ей навстречу. — Со мной всё нормально, — наконец, тихо сказала она и решила перевести тему, несколько обеспокоившись. — И где там уже преподаватель?       — Он не придет, — спокойно ответила Валери.       — Что это значит «не придет»? — не поняла она. — Они ведь отлучились на совет, а он должен был уже закончиться!       Она нахмурилась.       — Мадам Вебер сказала, что хочет о чем-то серьезном поговорить с мадам Максим и лекарем, мол, тревожит что-то. Она ведь у нас, как-никак, бывший профессор по прорицанию!       — У вас всё плохо в отношениях, да? — Гермиона не могла не задать этот вопрос, ведь очень давно хотела узнать о такой сильной неприязни к такой милой, как мадам Вебер, на вид женщине.       — Скажем так, не лучшие подружки.       — Ты не хочешь обсуждать это?       — Да, но… Если тебе так интересно послушать о самой знаменитой войне между ученицей и преподавательницей — можем обсудить это и твой, черт возьми, отвратительный внешний вид.       — Возможно, это было бы не плохо, — выдохнула Гермиона и уткнулась в учебник, пропустив мимо ушей замечание по поводу внешнего вида. «Всё по школьному уставу, голубая блузка и юбка — со мной всё нормально, а Валери просто придирается».       Повисло молчание. Разговоры с обеими соседками всегда были очень приятными и на время заставляли забыть о каких-то насущных проблемах. Как сейчас, например. Но Грейнджер захотелось узнать немного больше и она продолжила эту бессмысленную болтовню.       — Говорили что-нибудь интересное на совете старост? — она вздохнула.       — Ничего особенного, — Валери поднялась со своего места, которое было за Гермионой, взяла свои вещи с парты и пересела вперед, к ней. — Кажется, кто-то хочет сместить мадам Максим с поста директора.       — Ясно… Стой, что? — вмиг встрепенулась Гермиона, широко раскрыв глаза и выпрямившись. — Как сместить?       — Ты чего паникуешь? Это ведь лишь кажется. Забудь об этом, так уже не первый год.       Об этом Гермиона и забыла спустя какое-то время, будто тогда Валери сказала не какую-то важную новость, за которую стоит уцепиться и всё выяснить, а просто ляпнула что-то о стоящей за окном погоде.       — Может тебе всё-таки поговорить с Адамом? Мне кажется, он тоже чувствует себя неловко, когда за ним ни с того, ни с сего начала носиться новенькая, — она усмехнулась. — Смотри, — Валери обернулась и кивнула на парня, сидящего в одиночестве за предпоследней партой соседнего ряда — Адама Серро. — Он сидел вместе с Марсо, но тот ушел вместе с ребятами и Элисон.       — Кстати, куда это она ушла с урока? Это ведь недопустимо! А если учителя узнают? Ей ведь влетит по полной! — возмутилась Гермиона таким отношением.       — Успокойся и не перебивай меня, — она вновь вернулась к рассмотрению парня. — Он сидит один. Попробуй подсесть к нему. Можешь попросить помощи.       — Бред какой-то, — замотала головой Грейнджер и отвернулась. — Он посчитает меня еще большей липучкой. Тем более, Валери! Его сестру нашли мертвой в подвале школы, ты думаешь, что ему будет дело до какой-то там девочки из другой школы?       — Гермиона! Тебе надо заводить новые знакомства! — продолжила Валери, будто бы проигнорировав заявление Гермионы об Ивон. — Ты ведь не будешь целый год общаться только со мной, Элисон и преподавателями? Я уверена, в своем в Хогвартсе у тебя совсем не так!       — По-моему, это вполне себе неплохой круг общения… — смущенно сказала она, понимая, что именно таким и был ее круг в Хогвартсе. Те же Гарри и Рон, иногда Джинни и учителя.       — Значит так и было… — несмотря на то, что до этого они говорили исключительно шепотом, голос Валери стал еще тише и в нем мелькнула какая-то нотка сожаления. — Ну в конце концов — ты приехала сюда менять себя и свою жизнь! Ну и своё здоровье, — Риверс положила руку на плечо Гермионы. — Я сейчас пойду и сяду в другой конец кабинета, с той девочкой. А ты посиди немножко, а потом можешь идти к Адаму. Разберись с этим. Все преподаватели у нас немного темнят, пока я разбираюсь с Вебер — разбирайся с Максим.       Валери поднялась, а потом наклонилась и шепнула на ухо:       — Только будь готова — он обладает удивительной способностью с первых слов привлекать к себе внимание и может уже сейчас пригласить тебя «просто позаниматься и выпить чаю». Увидимся ночью в комнате. А за Элисон не волнуйся — я уверена, сегодня она ночует не в нашей спальне. Да и на занятиях вряд ли появится.       И она вприпрыжку пересекла целый кабинет, садясь за другую парту. Гермиона задумалась. «Что значит «Все преподаватели у нас немного темнят»? Дело действительно в Олимпии? А что с Элисон?». Она покосилась на Адама. Тот вальяжно развалился на стуле, закинув одну ногу на другую и читая учебник по Истории Шармбатона. «По нему совсем не скажешь, что у него неделю назад умерла сестра…» — мрачно подумала Грейнджер. В следующую секунду она глубоко вздохнула, закинула все свои вещи, лежавшие на парте, в сумку и направилась к парню.       — Адам? — он поднял голубые глаза, отрываясь от чтения и откладывая книгу. — Привет, — она нервно потрепала ремешок сумки, висящей на шее, и приветственно слегка махнула ему рукой. — Я — Гермиона. Гермиона Грейнджер, если ты помнишь меня. Что читаешь?       — Здравствуй, Гермиона Грейнджер. Как видишь, Историю Шармбатона. Что-то опять случилось? — он внимательно, снизу вверх, посмотрел на нее из-под аккуратных очков и закинул руку на спинку стула. Гермиона почувствовала себя неловко.       — Нет, просто… — она боком посмотрела на Валери. Та поглядывала на нее и, заметив выжидающий взгляд Гермионы, кивнула. — Просто так сложилось, что обе мои соседки по парте ушли, а ты, как я вижу, тоже остался один… Я подумала, что если нам дадут работу в парах, ни тебе, ни мне не хотелось бы выглядеть неловко и без партнера. И вот я здесь, — она едва заметно улыбнулась уголком губ.       — Конечно, садись, — он пересел на соседний стул, а Гермиона устроилась на его бывшем месте. — Что заставило твоих подруг покинуть тебя? — с подобием интереса спросил он, открывая учебник и принимаясь читать.       — Да они не то, чтобы подруги… — поспешила она переубедить его, после чего вновь взглянула на Риверс. Та показала пальцы вверх, одобряя действия Грейнджер. — Не имею ни малейшего понятия, куда ушла Элисон с остальными, а Валери… Валери… Валери нужна помощь в последнем пройденном параграфе, так как она не понимает тему.       — Не припомню, чтобы за своими пятнадцать Вэл когда-то что-то не понимала, — не поднимая взгляда, сказал Адам. — Скорее не помнила, чем что-то вообще не понимала.       — А вы давно знакомы? — удивленно спросила Гермиона, понимая, что Риверс ничего не рассказывала об отношениях с Серро. — Никогда не видела вас вместе.       — Когда-то общались. Так интересно?       — Да не то, чтобы очень. Слушай… — она на мгновение отвела от него взгляд, собираясь с мыслями. Она сильнее начала теребить пальцами ткань платья. — Я хотела извиниться за то, что вот так вот неожиданно подходила к тебе со странными просьбами. Ты ничего такого не подумай… Ты явно понял неправильно и в общем… Просто забудь. Хорошо? — она попыталась улыбнуться.       — Хорошо, Гермиона, я забуду. Но если будут какие-то вопросы насчет учебы — ты всегда можешь обратиться ко мне. Только не таким образом, как это было.       — О, нет, об этом даже не волнуйся. У меня никогда не было проблем с учебой. Ни на одном из курсов.       — Что, правда? — он наконец отложил учебник и внимательно посмотрел на Гермиону, облокотившись о стол, снимая с себя очки и цепляя их на белую рубашку. — Прямо вообще никогда?       — Нет, мне нравится учиться! — ободрилась она. — Особенно Трансфигурация, История Магии, каким бы не был скучным по мнению моих однокурсников преподаватель, еще Зельеварение и особенно Нумерология!.. — перечисляла она, загибая пальцы на руках.       — Ты одна из лучших учениц в своей бывшей школе? — с заметным интересом спросил он.       — Да не то, чтобы лучших… — она смущенно отвела взгляд. — Да и не бывшей, в конце концов, я вернусь в Хогвартс уже в следующем году.       — Значит, ты из Хогвартса… — задумчиво проговорил Адам.       — Да, а что?       — Просто, ничего удивительного. В Хогвартсе очень простая система образования, судя по тому, кто периодически выпускается оттуда. Хотя бы подумай, сколько темных магов были целиком и полностью обучены в Хогвартсе?       — Это какой-то бред!.. Ты думаешь, что ваша система гораздо лучше? — спросила она, хотя понимала, что здесь на действительно в чем-то да лучше.       — Да, считаю. Не может быть такого, чтобы человек был хорош во всех предметах! Я уверен, ты еще не совсем вжилась в жизнь Шармбатона. Здесь гораздо лучше, но сложнее учат. — «Да, здесь гораздо лучше и сложнее учат, — подумала Гермиона, — Но в то же время здесь учатся чертовы бездушные марионетки». — Ты сдуешься здесь. По всем тем предметам, по которым была вроде как хороша в Хогвартсе.       — Ты слишком недооцениваешь новеньких. Я не так глупа, как, наверное, может показаться… Хотя нет, вообще, совсем нет! Я не могу показаться глупой!       — Уверена?       — Да, уверена! Можешь даже, не знаю, проверить как-нибудь.       — Хорошо… — он пальцем подцепил лист учебника и открыл случайную странице. Прошло несколько секунд того, как он внимательно, немного нахмурившись, бегал глазами по строчкам, а после вздохнул и ухмыльнулся. — Допустим… Вот это, да. Кем был Люк Мильфёй, чем он известен, когда и из какой школы чародейства и волшебства выпустился и как у него получилось прославиться в мире маглов? — его хитрая ухмылка становилась всё шире.       — Что? Я не помню, чтобы такое было в учебнике! А ну дай сюда! — она выхватила книгу из рук парня. «Люк Мильфёй — чистокровный волшебник, бывший лучший ученик Академии Шармбатон. Известен, как самый обычный кондитер, работавший в мире маглов. Добавлял в свои фирменные сладости яд и отравлял людей, не имеющих магических способностей, с намерениями либо наделить их ими (что для выпускника такой школы, как Шармбатон, было ужасной глупостью, ведь наделить человека способностями невозможно), либо просто искоренить». — Но ведь этого не было!       — Конечно, это ведь учебник другого курса, — Адам забрал книжку прямо из-под носа Гермионы и помахал обложкой перед лицом, указывая на надпись. — Да, это нечестно, но, учась здесь, ты должна быть готова к тому, что с тебя спросят параграф из другого учебника, другой предмета, или даже другого курса. За это никогда не снижали оценку, но ответ спокойно мог повысить ее. Это поощряется. Уверен, в вашем Хогвартсе такого нет и не было, — он ухмыльнулся.       — Мадам Максим не говорила об этом, — недоверчиво прошептала Гермиона себе под нос. — Валери, Элисон и Софи тоже… Ты просто хотел подловить меня!       — Нет, мне просто было любопытно, — ее заметно сильно напугала его какая-то свободная и легкая манера общения, учитывая то, что при их самой первой встрече Грейнджер сравнила Адама с Невиллом, только в виде старосты — такой же стеснительный, милый и осторожный, но с желанием помочь кому-то. И еще учитывая то, что унегоумерласестра. Она всё думала, как его поддержать, как сказать, что понимает. Но в эту смерть верилось всё меньше. Особенно сейчас, когда Адаму было просто безразлично это.       — Любопытно что? — спустя несколько секунд, молчания спросила Гермиона.       — Неважно, — Адам открыл учебник на той странице, которая ранее была открыта, и устремился взглядом на строки. — Ну так что? Не надумала попросить моей помощи?       — Нет, — выдала Гермиона на выдохе, за что сразу же покорила себя.       Она ответила так лишь из чувства собственного достоинства — ей не нужна чья-то помощь и в этом она ошибалась. Ей очень нужна была помощь. «Идиотка…» — подумала она про себя и сразу же решила исправить ситуацию. Решила исправить в тот момент, когда брови Адама удивленно приподнялись вверх, на лбу выступила морщинка, а пытливый взгляд так и говорил: «Ну же, ты ведь передумаешь сейчас, скажи это, я жду!». Непонятно откуда, но в Гермионе появилась уверенность, которая в Шармбатоне, как внезапный луч солнца, высунувшегося из облаков, появлялась в девушке и помогала в решении поставленных задач и освещении дальнейшего пути:       — Слушай, если хочешь, мы могли бы… Могли бы вместе провести обход по саду перед ужином. Уверена, мадам Бенуа будет не против, если именно мы поможем ей сегодня.       Всё-таки ей хотелось поговорить о том, что он думает о случившийся с Ивон, как-то стоило намекнуть ему на то, что он встал между ней и мадам Максим в уроках магии мысли, всё-таки хотелось попросить об этом. Даже несмотря на то, что пару секунд назад она грубо и из чувства собственного достоинства отказалась от них.       — Отказаться посидеть и поболтать вместе, а потом самой пригласить гулять — это очень странное проявление качества лидера. В любом случае, Эмерик сегодня занят, поэтому… — он сделал паузу, складывая учебники в черную сумку. — Всё вполне получится. Я всё еще не верю тебе, Гермиона Грейнджер, в том, что ты разбираешься во всех предметах. Может быть и проверим, — он ухмыльнулся.       — Только без уловок в виде вопросов из учебника другого курса, — нахмурившись, перебила Гермиона, а его улыбка стала еще шире, и он кивнул.       Адам застегнул сумку и как раз прозвенел звонок. «Как урок пролетел так быстро?». Ученики быстро покинули класс, а Грейнджер только начала собираться. Как сзади неожиданно раздалось:       — Мне просто было любопытно, как сильно ты будешь отстаивать честь своей школы.

***

      — Месье Симон! Месье Симон! Простите! — Гермиона бежала за преподавателем Истории Шармбатона — Эдгаром Симоном, который пропустил целый урок, задерживаясь на собрании. — Простите, месье Симон. Можно вас спросить?       К Гермионе повернулся высокий мужчина с седоватой бородой и русыми волосами, заметными морщинками на маленьком лбу и мутными, как утренний туман, прищуренными усталыми глазами.       — Да, мадмуазель?       — Вы пропустили целый урок, и я хотела спросить, что вы нам зададите на следующий, чтобы мы не отставали от других факультетов?       — Ох, мадмуазель, можете спокойно отдыхать, пока что, лишь благодаря вам, ваш факультет идет далеко впереди от остальных. Можете гордиться Делакуром и собой, — он мило, так чисто по-старчески улыбнулся. — Это всё?       — Пожалуй, нет. — поспешила его остановить Гермиона, когда он собрался развернуться и уйти. — Могу ли я спросить вас о том, что было на собрании учителей, раз вы так долго отсутствовали?       — Я рад, что вы волнуетесь, мадмуазель. Но ничего такого, чего было бы достойно ваше внимание, не было. Столь длительное время, ушедшее на собрание, было связано с тем, что мадам Максим давно не собирала всех преподавателей вместе, чтобы обсудить нынешнее состояние Академии. Всё нормально, мадмуазель. Это всё?       — Да, пожалуй, — она кивнула.       Вот-вот уже должен был начаться свободный урок Травологии (который был совершенно не уместен в такую погоду), совмещенный с Драконоведением. Свободный урок заключался в том, что ученики изучали что-либо, не слушая теорию, а на практике, помогая школе, рассматривали то, с чем была связана тема. А вечерний урок Травологии всегда значил то, что факультет разделят на группы и отправят выполнять школьную бытовую работу. В виде чистки загона мелких драконов и выкапывании сорняков из клумб с важными травами в искусственной теплице.       Солнце словно застыло на месте, не опускаясь полностью за горизонт. Горы территории вокруг Шармбатона выглядели просто волшебно. Небо окрасилось в розовато-персиковые цвета, а лучи солнца, просеивающиеся сквозь высокие, уже давно лысые, деревья и попадающие на голую землю и воду, и местами выпавший снег, который вот-вот растает, выглядели, как разлитое расплавленное золото. Гермиона оделась тепло, ведь именно этим утром началось сильное похолодание. Выпал снег и растаял в первые свои часы. И теперь, вместо плотной белой накидки, ученики вовсю носили пальто. Но под вечер насыпало еще. Шармбатон будто сошел с обложки книги сказок. Но сказки нереальны, а за красивой обложкой не всегда скрывается что-то хорошее.       — Валери, ты скоро? — нетерпеливо крикнула Гермиона, уже истекающей потом, стоя в теплом пальто в и без того жаркой спальне. Риверс собиралась так долго, что Гермиона на секунду подумала, что урок уже начался без них. — Поторапливайся! Если мы опоздаем — не мне отдуваться за это, я вполне могу сказать мадам Вебер, что это было из-за тебя!       — Да выхожу я уже! — наконец послышался ответ из ванной комнаты. Она вышла оттуда точной копией Гермионы — те же длинные сапоги, разве что на каблуке, те же полуголые ноги, которые укрывали от холода лишь плотные гольфы, та же самая стандартная школьная униформа в виде голубых юбки и блузки, и всё это под тем же белым пальто с черными пуговицами и бледновато-серым шарфом. Пока Валери собиралась, Гермиона периодически выглядывала из их спальни и наблюдала за другими девушками с ее факультета — они тоже были одеты ровно так же. Но почему-то выглядели не как серое стадо. Каждая из них чем-то выделялась и выглядела ярко и оригинально.       — Ты собиралась очень долго.       — Ты точно так же собираешься перед походом в библиотеку или на уроки. Если не больше, — она хихикнула, проходя мимо недовольной Гермионы и покидая спальню. Дверь закрылась. — Так что у вас там с Адамом?       — Извини, но сегодня я встаю в пару с ним. Наверно, мы пойдем в заколдованные теплицы, — Грейнджер пожала плечами и на мгновение задумчиво приопустила веки. — А ты с кем в пару?       — Очевидно, с Эли, — она сказала это с таким выражением лица, словно Гермиона задала ну очень глупый вопрос. «Действительно, с кем еще, если не с Элисон? Они всегда вместе. Наверно, у них длинная история дружбы».       — Но ведь ее не будет на занятиях, она ушла.       — Ушла? Что значит «ушла»? — Валери заметно встрепенулась и лицо ее теперь стало не таким загадочным, мечтательным и расслабленным.       — Но ты ведь сама сегодня сказала. «Элисон сегодня не будет на занятиях, и ночевать она будет не в нашей спальне».       — Не припомню такого, — Риверс понурила голову, брови ее нахмурились, и она ускорила шаг, глядя в пол, приговаривая «Не припомню, не припомню, снова не помню…».       Повисло неловкое молчание, слышался только громкий стук каблуков о каменной пол и отдаленные шаги других учеников Делакура. «Она снова ничего не помнит, снова! — подумала про себя Гермиона, возобновляя в голове отрывки тех моментов, когда Валери так и говорила, будто она снова что-то забыла. — Элисон что-то говорила про деменцию, но так и не рассказала… Надо будет поговорить с ней сегодня вечером!». Так они и шли тихо, огибая сначала длинные коридоры замка, а после и извилистые дорожки сада, усыпанного опавшими ярко-рыжими листьями и белым снегом.       — Ну так что там насчет Адама?       — А что насчет Элисон? Ты вспомнила?       Она замялась.       — Ну раз так, вопросом на вопрос… Давай тогда оставим всё на вечер? Многое надо обсудить.       — Я только за.       Несколько минут на вроде бы не сильном холоде, а Гермиона уже начала замерзать. Ноги в неудобных сапогах свело, пробежала противная дрожь, будто маленькие затупленные иголочки подложили в обувь, руки едва заметно покраснели, а на щеках выступил румянец. Но так неуклюже, вся розовая, с подкошенными ногами и сжатыми на груди руками, выглядела только Гермиона. Все остальные же нормально перенесли этот холод. «Видимо, уже привыкли к этому, — подумала девушка. — Мне бы их выдержку. И шарфик. Хогвартский, желательно. А еще лучше два».       Без лишней болтовни, Жюльенна Бенуа, ведущая Драконоведение и заменяющая учителя по Травологии, рассказала всем о плане работы на сегодняшний день, и все незамедлительно разбились на пары. Адама найти было легко. Вокруг него всегда, как заметила Гермиона за три месяца, крутилась одна и та же компания: Эмерик Марсо, Магали Моро и еще несколько парней. Магали среди них очень сильно выделялась. Она была какой-то… неестественной. С очень наигранными эмоциями, глупыми шутейками, которых, наверное, Грейнджер не понимала либо из-за плохого французского, либо из-за отсутствия чувства юмора. А вот кого: Магали или Гермионы — непонятно.       Еще минута, и Адам остался один. Засунув руки в карманы, он оглядел местность всего сада, немного прищурив глаза. А заметив Гермиону, Серро приветливо помахал ей рукой, а она — ему.       — Снова привет, Гермиона Грейнджер.       Подойдя ближе к нему, она поняла, насколько он выше нее. На целую голову! Она почувствовала себя неловко, когда взглянула вверх.       — С чего мы начнем?       — Очевидно, с теплицы. Нам нужно всего лишь установить нужную температуру для каждого растения.       — Ну, это хотя бы не за драконами убирать, — она улыбнулась. Он тоже.       Решив, что сразу начинать разговоры о его сестре или мадам Максим — это бестактно, Гермиона продолжила то, о чем они болтали на Истории Шармбатона:       — Тебе нравится здесь учиться? То есть, ты вроде как приезжал в Хогвартс в прошлом году и ты мог бы сравнить.       — Да. Ты не обижайся, но в твоем Хогвартсе все одинаковые.       — Ну почему же…       — Не перебивай, — неожиданно грубо сказал Адам. — Одинаковые. Ваши нашивки на мантиях и глупые разноцветные галстуки совсем не признак оригинальности.       — Как и одинаковая униформа и цветы на ней здесь. То же самое деление на факультеты, только в другом виде.       — Я не об этом. Есть ли у вас кружки? Допустим, как здесь или что-то в роде этого.       — Конечно, есть. Тот же самый квиддич. Это необязательно, но ученики занимаются этим, лучше узнают себя и, в конце концов, если они продолжут заниматься этим, это превратится в смысл их жизни.       — Но это не то, на что делают упор. Вы зубрите заклинания, формулы по Нумерологии в то время, как мы занимаемся творчеством.       — А каким творчеством занимаешься ты? Не припомню, чтобы видела тебя на танцах, боевой магии или на верховой езде.       Сейчас они уже стояли напротив одной из теплиц, которую полностью предстояло проконтролировать именно им. Они вошли. На широких столах, составленных близко друг к другу, были вплотную прижаты горшки с растениями самых причудливых форм. Посередине стоял один длинный стол с деревьями, чьи ветви заполонили собой всё помещение.       — Так… Давай я буду справа, а ты слева. С некоторыми нужно быть аккуратнее… Про что ты? Я занимаюсь многими дисциплинами. Занимаюсь во внеурочное время.       — Как это? — не поняла Гермиона. Она скинула с себя белое пальто и аккуратно повесила на крючок рядом с дверью, как это сделал Адам. — Вроде всё внеурочное время — это свободное время, когда нужно отдыхать. Ты когда успеваешь дышать?       Он тихо засмеялся.       — Привык. И это работает не совсем так, как ты думаешь, — сказал он, не оборачиваясь. Серро что-то зашептал себе под нос, очевидно, заклинание. Температура на градуснике, прикрепленном к горшку, вмиг подскочила.       — По-моему, ты немного переборщил, — Гермиона тут же оказалась рядом, немного присела и, достав палочку, внимательно посмотрела на ствол растения и проговорила заклинание, которое охладит температуру. — Профессор Стебель, когда я ходила к ней на занятия в Хогвартсе, жаловалась, что сок из листьев некоторых растений идет очень плохо, ибо они очень капризные и легко высыхают. Будешь еще что-то говорить о том, что в Хогвартсе плохо преподают?       — Продолжу говорить, если мадам Дюран начнет жаловаться на слишком хлипкие листья. А пока ты оправдываешь свои слова, — с долей какого-то подозрения сказал Адам. — Я вижу, ты очень трепетно относишься к своей школе. С чем это связано?       — По-моему, тут все точно так же готовы защищать свою школу. Просто… В Хогвартсе из меня сделали человека, у меня появились стремления, желание быть кем-то… Кем-то большим, чем дантистом, которым меня хотели сделать мои родители до того, как я получила письмо. Да и в Хогвартсе мои друзья.       Друзья.       — Скучаешь по ним?       — Конечно… Они очень дороги мне, дороги даже больше, чем учёба, моё образование и будущее.       — Ты и о них печешься так же, как о своей школе, — он едва слышно хохотнул. — Наверно, они очень много думают о том, почему именно ты здесь и волнуются, да?       — Не думаю, — резко ответила Гермиона. — У меня есть какое-то чувство тревоги. Они не прислали ни одного письма за почти три месяца. Либо им вообще нет дела до меня, либо случилось что-то страшное.       — А ты сама писала письма?       — Естественно. Я даже передавала их через мадам Максим, чтобы именно она отправила письма в Хогвартс. Но ответа до сих пор нет.       Неожиданно для самой себя, Гермиона говорила это с каким-то безразличием. Гарри, Рон — они были очень дороги ей, и будь у нее возможность остаться с ними, в Хогвартсе, тем более в то время, как над школой издевается противная Амбридж, в то время, как на Гарри обрушивается поток гнева с прошлого года… Глаза начало щипать.       — Не думаю, что раз ты так дорожишь ими, а они — тобой, ничего в твоей школе не случилось. Наверное, что-то произошло.       — В любом случае, этого я не узнаю до тех пор, пока сова не постучит в окно моей спальни. А пока… Мне остается только тихо волноваться. Хотя даже на это времени не хватает. Здесь так много сил уходит на то, чтобы психически и физически развиваться, что на мысли о Хогвартсе, Гарри и Роне совсем ничего не остается.       — Гарри — тот, что Гарри Поттер? — без особого интереса спросил Адам. Хотя такое редко бывает. «Гарри — это же сам Гарри Поттер! О нем говорят, как о последней легенде!».       — Да, именно он. Ты мог видеть его в прошлом году на турнире.       — Много же он слухов навел тогда… — он сделал длинную паузу. Грейнджер не заметила, как он на мгновение взглянул на нее, обернувшись через плечо, и вернулся к своему занятию. — Если хочешь, мы не будем об этом.       — Нет, что ты! Спрашивай, если тебе интересно. Я привыкла выслушивать вопросы о Гарри. Он, по-моему, вполне заслужил это. Тем более, мне давно хотелось поговорить об этом с кем-то.       — Но явно не со мной, — он грустно улыбнулся и издал короткий смешок. — Или хотя бы не в первый день вот такого общения. Я, кстати, удивлен, что ты сама решилась подсесть ко мне. Я помню, что ты обычно сидела одна, даже когда работа была в паре. Одиночество по душе?       — Да. И тебе, видимо, тоже. Ты ведь ушел без Марсо или кто там с тобой сидел…       — Боишься оказаться неправым в разговоре со мной? — резко и чересчур уверенно спросила Гермиона.       — Знаешь, во мне прячется неудачник. — она, стоя спиной к нему, кажется, почувствовала в его голосе, что он улыбнулся. — Которому не так интересно сбегать с урока, периодически выпивать в школьном туалете и устраивать вечеринки в закрытых заброшенным кабинетах. Хоть и интересно и немного завидно наблюдать за их весельем.       — Ты не похож на парня, который способен кому-то завидовать. Ты внешне выглядишь так, будто всё наоборот, все завидуют тебе, — монотонно проговорила Грейнджер, аккуратно проводя палочкой по тонкому стебельку растения.       — Ну-ка по-подробнее о том, как я выгляжу.       — Ну… Даже не знаю… Ты вроде бы такой застенчивый. С первого взгляда. А потом такой весь из себя крутой парень, вокруг которого носится народ… Это очень странно. В тебе будто два человека.       — Либо ты делаешь слишком поспешные выводы за день общения со мной, либо, маньячка, следила за мной три месяца, — Гермиона засмеялась, отчего рука дрогнула, и она промахнулась, отправляя лишнее заклинание не в ту сторону. — Просто понимаешь…       You don't know my heart the way you know my face.       — Ты знаешь мое лицо, но не знаешь, что у меня внутри.       Эта фраза прозвучала так, будто Адам давно хотел сказать это, но не решался. Или просто было некому рассказать о том, что таилось внутри.       — Это связано с Ивон?       Он замер и резко перестал дышать.       Вопрос раздался, как гром среди ясного неба. Она сама не ожидала, что сможет спросить об этом спустя какие-то десять минут разговора. Грейнджер всегда смотрела в корень проблемы. И это всегда помогало в ее решении. Но, видимо, не сейчас.       — Ты можешь рассказать мне. Мне не безразличны чужие жизни.       — Возможно, связано. И всё-таки, какая тебе разница?       — Разница есть. Я уже сказала: мне не безразличны чужие жизни.       So I'm taking this moment to live in the future.       Этот миг настал слишком рано.       — Ивон, как ты, наверное, знаешь, не единственная моя сестра, которая училась здесь.       — Да, я слышала что-то… Зои, кажется, — неуверенно ответила Гермиона. Она поняла, что разговор сейчас будет не из приятных. Но он нужен был ей. «Понять бы самой, зачем мне этот разговор…».       — Она, как и Мелисса, Софи, Рэне, Морис и, собственно, Ивон, погибли здесь точно так же. Это странно, конечно, но мне, если честно, уже давно плевать. Это чисто вина моей матери.       — Что произошло?       Она не поворачивалась. В его взгляде вполне могло быть осуждение или печаль. Этого видеть не хотелось. Она просто всё слышала в его голосе.       — Дело обычное. Проклятие рода, все дела. Но мама в это никогда не верила и поэтому не собиралась и, наверное, не соберется слушать прорицательниц. Всё дело в том, что ей просто нельзя иметь любовников. А они есть. И все мои «сестры» — все от разных мужчин. И это мерзко, поэтому, я даже не беспокоюсь о смертях. Ибо они сами по себе отвратительны.       — Тогда что тебя беспокоит?       — Что это происходит в пределах академии и всем плевать.       «Черт, да у меня точно такие же мысли! Наконец-то!» — внутри себя ликовала Гермиона, но продолжала внимательно слушать его.       — Прорицательницы говорили, что дети будут кончать с собой, но… понимаешь…       Повисла длительная пауза.       — Меня мучают сомнения,       I'm obsessing all these questions,       Неужели они правда пытались покончить с собой.       Why I'm in denial that they tried the suicidal session.       Или стоит поменьше доверять посланникам?       Please, use discretion when you're messing with the message?       — Я никогда им не верила. Они всегда говорят только плохое. И ты боишься этого. Начинаешь тоже в это верить. И это плохое случается.       — Вместе мы неудачники, но давай надеяться на будущее.       Together we're losers, remember the future.       — Я закончил.       — Я тоже. Идем к мадам Бенуа?       — Мерлин, дай немного отдохнуть, — он слабо улыбнулся облокачиваясь о стенки помещения и вытирая на лице выступившую капельку пота.       Повисло молчание, а после…       — Слушай, я не знаю, как получилось так, что мы в первый же день обсудили так много… личного. Но давай мы забудем об этом точно так же, как забыли о твоих внезапных желаниях поболтать со мной?       — Хорошо, я только за.       — В тебе определенно есть какие-то способности внушать людям доверие к себе. Кто же ты такая, Гермиона Грейнджер?..       Минута, две, десять… Парень накинул пальто и вышел. А она, осознав весь ужас, сказанный им, осталась сидеть одна и смотреть куда-то в пустосту с мыслями:       — Кто же ты такой, Адам Серро?..