Ася

В багажнике лежала две две сумки с вещами, а я ехал, слушая указания женщины. Слишком странно, до одури. Растрепанная, сонная, она сидела справа от меня, накручивая высветленный локон на указательный палец, и рассказывала о том, что и как обставлено в ее доме, а я все так же метался между мыслями, с главным вопросом.

Что я делаю?

Да, возможно, это стало спонтанным шагом и решением, но такое требовалось в моей жизни. Мне хотелось, чтобы после Полины появилась женщина, с который меня свяжет хотя бы постоянный секс, и комфорт, в каком бы плане он не был. Надоели эти ахуевшие в край малолетки, которые считают себя невъебенно лучшими женщинами, опытными и знающими, хотя это не так. — Теперь влево, и… — я выматерился, видя двухэтажный дом, с террасой и балконом, гаражом и очень многим, по факту — идеально обустроенным. — Идем? — Яна сама вышла из машины, а я прошел к багажнику, вытаскивая вещи. Сказать, что Аммин гениальный дизайнер помещений, женщина со вкусом — промолчать. Я, в тридцать лет, еще ни разу не встречал дома матери-одиночки, настолько шикарного вида. Женщина открыла двери, впуская меня внутрь, и прошла следом, привычным движением сняв обувь. — Федоров, ты какой-то отсталый сегодня, — усмехнулась она, толкая мне навстречу чемодан. — идем. Она, придерживая длинное платье, поднялась по белой лестнице, ведя меня. Примерно понимая, что и где находится, я оставил свои вещи в глубине коридора, а сам прошелся за женщиной, которая что-то там говорила. Войдя в зал, Яна остановилась и большого бара, опираясь на стойку спиной. Она посмотрела мне в глаза, слегка улыбнувшись, ее губы были припухшими от поцелуев, а тело таким расслабленным. Яна показывала всем видом, что она дома. Я подошел к ней, сразу же располагая руки на осиной талии, слегка сжимая, потягивая тело на себя, слыша тихий смех. Ее губы коснулись моих, слабо сминая, она смеялась сквозь поцелуй. Светлые пряди спадали на меня, и я собрал Янины волосы в руку, удерживая сзади, немного потягивая. — Разбирай вещи, — прошептала она. — Если только с тебя, — усмехнулся я. — Нет, — смеясь, ответила женщина. — разбирай, Федоров! — слегка напористо, она сделала пару шагов отходя от меня. — Разбирай, — хмыкнул я, и я Яны пулей вылетела из комнаты, а когда я вошел в ее спальню, увидел, что он реально разбирает мои вещи. Спустя пару минут наши вещи висели вместе. Мужские и женские, смешанны, разделены по цветам. Яна, что-то напевая себе под нос, смотрела на меня через зеркало, раскладывая шмотки с диким восторгом. В голове мелькнуло «холост и свободен!» свободен до сих пор, а вот о холост… пора подумать, но явно не сейчас. Я подошел к ней сзади, кладя руки на бедра, рывком притянув к себе, Яна рвано выдохнула, после, улыбаясь. — Дурак, — тихо проворчала она, все так же расплываясь в довольной улыбке. Я укусил девушку за шею, а она чуть ли не запищала от грубых действий. Я не пытаюсь успокоить себя, наоборот… разжечь сильнее, но эта, мать его, домохозяйка, не позволяет мне таких роскошный действий. Женщина, переодевшись в шелковую маечку и шорты, потащила меня на кухню, хотя я яро сопротивлялся, но спорить с этой неугомонной фурией себе дороже. Она врубила телевизор, впихнула мне в руки сломанный чайник, и встала спиной ко мне, начав что-то готовить, добавляя как обычно кучу приправ. Она покачивала бедрами в такт музыке, крутила попой, и иногда облизывала пальцы, пробуя что-то на вкус. И мне хотелось сделать так же… со дня, когда она оставалась у меня ночевать прошло трое суток, и не одной ночи вместе. Я дико желаю ее тело, трогать, ласкать, любить так, как хочу я, а она не позволяет, и от этого, сама понимая, делает предстоящую ночь со мной адски жестокой. — Да ебаный чайник! — зарычал я, когда исправленная техника отказалась работать. — Сука! — ударив по кнопке еще раз, я услышал щелчок, как знак того, что он включен и громкий смех Яны. — Ну все. — тихо сказал я, развернувшись на женщину и сразу же подходя к ней. Я взял одной рукой ее лицо и врезался в губы своими, а вторую запустил в волосы, намотав их на кулак. Яна простонала мне в рот, зажмурившись от неприятной боли, я слишком грубо оттянул волосы. Освободив ее голову, я подхватил женщину под бедра, посадив на кухонный гарнитур, а она, распаленная, уже обласкивала своими пальчиками мою шею и затылок. — У меня ужин сгорит, — бурчит она, за что получает удар по ноге. — Мне похуй, — рычу я, смотря в ее глаза, и вижу пошлую ушмылку. Моя Яна вернулась. Женщина сама приникает к моей шее, целуя и лаская ее, стягивает одежду сверху, оставив меня в джинсах. Я кусаю ее губы, когда она едва поднимает голову на меня. Яна стонет, сжимая пальцы на моих плечах, впившись ногтями, от чего получат несильный шлепок по бедру. Я сдираю с нее кружевную майку и вижу едва не просвечивающий топ, расплываясь в возбужденной ухмылке. Яна откидывает вещь, хихикая. Мне приходится стянуть ее немного на себя, чтобы убрать в сторону шорты и белье. Яна вздыхает, пытаясь прикрыться, но я не позволяю. — Мирон, — рвано просит она. — Ася… — сглатывает с трудом Яна. — она может вернуться, слышишь? — в паху адски ноет, виски стучат, а я отхожу от Аммин, ударив кулаком по кухонной панели. — Мир, — подходит женщина сзади. — Ты говорила, что на наши отношения это не повлияет. — рыкнул я, застегивая ремень. — А оно и не повлияет, — Яна, стоящая сзади, теперь сидит на коленях, впереди меня. Я не успеваю даже отойти, как женщина дергает меня на себя за ремень, быстро убрав его и отодвинув ненужную ей одежду. Она нежно покрывала плоть поцелуями, а я зарычал, откинув голову, сжимая ладони в кулаки. Яна старалась заглотить глубже, целиком, и у нее получалось. Она играла языком, сосала, лизала, делала все, что только умела, и чему научилась. Плоть начинала дико пульсировать, я схватил Яну за волосы, насаживая на себя, до того, что она захлебывалась, и старалась глотать все, что я давал ей. — Умница, — прорычал я, дергая ее к себе за руку, полизав испачканные слюной губы, и поцеловав в них. — а теперь… готовь. — она кивнула, идя к умывальнику. — Мирон! — выкрикнула она, когда я ударил ее по попе, чем вызвала мой смех. На самом деле, Яна убеждала меня, что Ася должна спокойно реагировать на такие вещи, ведь ее саму как-то не волнует личная жизнь матери, что стало нам на руку. Мне не хотелось ломать психику девчонке тем, что ее мать может спать с кем-то помимо как обыкновенного сна с ней самой. Может, мне и вообще наплевать на всю эту лабуду с детской психикой, но все же… трахнуть при ребенке его мать? Я конечно кажусь психом, но не таким. С другой стороны, Яна — невъебенная женщина, а Ася — фактически совершеннолетняя девушка, взрослая и осознанная. Можно подумать, она думает, что детей аисты приносят? Да конечно! Все эти малолетки на словах пай-девочки, а на деле знают поболее моего, сильно поболее. Вкусно? — женщина с надеждой смотрела на то, как я ем, расправляя шелковый халат, и меня это слегка раздражало, что взгляд, что вечные дерганья одежды. — Не мельтеши, Аммин! — рыкнул я, отпивая воду из стакана. — Сядь, — зыркнув глазами на стул, я заставил Яну опуститься и не сжигать глазами мой рот. — Блядь, — взвыл я, когда она, не отрывая взгляда, смотрела на меня. — да вкусно, вкусно! Жрал бы я отбросы, м? — женщина, хоть я и сказал грубо, засияла… странная, блять, до пиздеца. — Приятного аппетита! — она поцеловала меня в скулу, и отошла к раковине, перемывая посуду. Доев, я взял в руки посуду, и поставил ее в раковину, прямо в руки женщине, но не дал помыть, а просто закрыл кран, закатывая рукава. Шепнув ей на ухо «спасибо», я развернул Яну к себе, прижимая за талию, а после опуская руки на ее попу. Сжимая ягодицы, я дал ей возможность ощутить свое возбуждение, и углубил поцелуй, проникая в рот Яны языком, забывая обо все факторах раздражения, но не учел одного… — И это твой сюрприз.? — светловолосая девушка, уронив сумку, стояла в проходе. Ася. Немного ниже Яны, по странному худая, с большими губами и глазами, маленьким носом, она стояла и растерянно, со злобой, смотрела то на мать, то на меня. В ее глазах собирались слезы, с каждой секундой сильнее и сильнее, а губы кривились в озлобленность, ненависть, и едва не дрожали от истерики. — Асенька, я… — девушка схватила сумку, убегая в коридор, а после, я услышал топот худых ног по лестнице. — Твою мать, — Яна вытерла лицо руками, расправляя на себе одежду, и понеслась вслед за дочерью. Очухавшись, я беру со стола телефон, убрав его в задний карман и поднимаюсь по лестнице, вслушиваясь в крики, доносящиеся из комнаты молодой особы. — Пойми меня, Ась, — старалась спокойно говорить Яна, с передышками, словно сама вот-вот заплачет. — я и он… мы ведь взрослые люди, и… неужели, при наличии дома, нам нужно где-то прятаться? — ее голос чуть ли не сорвался. — А ты, — уже задыхаясь от слез, зло, начинала девушка. — ты-то хоть раз пыталась меня понять? — Яна молчала, я даже не слышал попыток ответить. — Вот именно, — низко, стараясь не рыдать, заключила блондинка. — иди. — Ася, я вообще-то твоя… — дочь даже не дала ей договорить. — Иди! — выкрикнула она, и что-то швырнула на пол. — Мам, пожалуйста, иди! — дверь приоткрылась, и Аммин, начав плакать, упала мне в руки.