Ася

Мне приходится взять ее на руки, и чуть не ударить головой о верх автомобиля, молча матерясь. Путаюсь пальцами в ее светлых волосах, стараясь не разрывать их, не тянуть и не делать ей больно. Открыв дверь, слишком не привычно, и чуть не запнувшись об порог, я вошел с девчонкой на руках и потащил ее наверх. Я смотрю на стены ее комнаты, а после в мусорное ведро и вижу все, что говорило об ее… увлечении. — Просыпайся, — потрепав Асю за плечо, я нервно сглотнув, увидев ее сонный взгляд. — тебе надо в душ и промыть порезы. — Мне лучше знать, что мне надо, — она отвернулась на бок, и я заметил, как зажмурились ее глаза, по-моему мнению, из-за боли в ребре. — Я сказал, что тебе это нужно, ты глупая или придуриваешься? — прорычав фразу, я взялся за запястья девушки, резко дернув ее к себе, не рассчитав силу. — Глупая, — слишком хрипло выдает она, в самые мои губы. — раз любила твое творчество. — ее губы искривились, показав мне, что она едва не плачет. — Отпусти, — девушка кивнула на свои руки, а я понял, что застыв, смотря на ее дрожащий рот. Разжав пальцы, я выдохнул, видя то, как она кривляется, стараясь удобно лечь. Не хочешь по хорошему? Будет так, как получится. Ухватившись за бедра девчонки, я, максимально аккуратно, впервые за ебаных тридцать лет, забросил ее на свое плечо, слыша ужаснувшийся вздох. На удивление, она молчала, а я довольствовался тишиной. Мне больше по душе, когда этот несуразный ребенок молчит. Я зашел в ванную, ставя ее на пол, и молча закрыв дверь, прямо позади себя. Она смотрит на меня через зеркало, а глаза наполняются слезами. Мне без разницы, хоть разрыдайся тут. Я прав в том, что хочу делать, и это тебе во благо, взбешенный подросток. — Залезай в душ, мойся, и иди на кухню, — она не успевает раскрыть рта, что нравится мне. — и мне похуй, что ты думаешь, Ася. — выделив ее имя, я ушел, гордясь тем, что наконец смог выдержать ее туманные глаза. В ванной зашумела вода. Спустившись вниз, я схватил аптечку, и начал искать хоть что-то, чем можно менее болезненно промыть весь тот ущерб, который теперь есть на теле этой малявки. C каких пор я стал переживать о том, какое ощущение будет испытывать человек? Самый «теплолюбивый» из нас — Яна, и то не факт, но из-за чего-то, мне совсем не хочется доставлять болезненные ощущения этой девочке. В ней есть что-то от Яны, и это «что-то» именно та часть, которая подкупала меня в ее матери изначально. Как же это странно звучит… Слышу, как она шлепает босыми ногами по полу, и сжимаю в руке бутылек с перекисью, а в другой — вату. — Садись на стул, — Ася лишь проходит к холодильнику, взявшись за ручку, и, открыв его, забирает бутылку открытого полусухого вина. — не понял. — нахмурившись, я подошел к ней, стараясь выхватить алкоголь. — Убери руки, — зарычала она, слегка ухмыльнувшись. — Бутылку отдала, — я ухватился за горло сосуда, выдернув его из худощавых ручонок. — и села на стул, быстро! — Да пошел ты, — злость вскипела внутри из-за одной фразы, я успел ухватится за кусок ткани на ней. — Что ты сказала? — она крутанулась так, что ее лицо было в миллиметре от моего, глаза наполнились смятением и страхом. — Повторяй! — зарычав, я крепче ухватился за кисти блондинки. — Да пошел ты, — по слогам сказала Ася, еще больше распаляя меня. — слышал? Пошел ты! — глаза снова наполнялись слезами. — Зачем ты все это делаешь? — начав плакать, спустя молчание, девочка заговорила. — Что ты от меня хочешь? Зачем вся эта чушь? Пытаешься показать, какой ты заботливый папаша? Да мне нахер не нужна твоя забота, ясно? — я опешил, и ее руки ускользнули из моих, а через секунду, слабые удары пришлись на грудную клетку. — Ты вообще мне не нужен! Мне никто из вас не нужен, понятно тебе? — она задыхалась в слезах, даже не смахивая их. — Да если бы я только могла уйти из этого чертова дома… — ее губы искривились, показывая всю злость и отчаянье. — зачем ты приперся в мою жизнь? Зачем ты вот так появился? — ресницы не успевали высыхать от рыданий, а я просто хмурился, слушая ее слова. — Лучше бы я вообще не знала, что ты с ней… с ней… — она затопала ногами, закрыв ладонями лицо, мотая головой. — Дура, — сорвалось с губ прежде, чем я рывком прижал ее к себе, заключая в фактически каменные тиски, и как бы эта истеричная особа не пыталась вырваться, у нее не выходило. — угомонись, блядь! — порывы прекратились, а рыдания нет. Она, фактически обессиленно дрожит в мои руках, да даже не дрожит, а трясется, я чувствую, что одной из ладоней Ася удерживает еле-еле не падающее полотенце, и подкрепляю его своей ладонью, заправляя, позволяя тонким запястьям разжаться и свиснуть плетьми. Ася просто отходит от меня, подняв туманно-зареванные глаза, и молчит, ее губы все еще дрожат от слез. Я беру в руки вату, смочив ее жидкостью, и провожу по каждому увечью, видя то, как она, закрыв глаза, терпит все. Протирая каждое место, усиленно проходя по воспаленным местам, я впервые был рад, что часто дрался, и в тридцатник хотя бы могу обработать чертовы побои на девичьей коже. Хмыкнув, я выбросил в мусорное ведро вату, и опустевший сосуд из-под перекиси. Руки Аси, все так же смиренно молчавшей, потянулись к бутылке алкоголя, но… не успели. Я выхватил вино, убирая его в раковину так, чтобы вся жидкость вылилась и запах разошелся по комнате, так будет проще. — Спать, живо. — хрипло указал я, стоя к ней спиной. Шаркающие шаги дали знать о том, что она уходит наверх. Просто так? Без истерик и колкостей? Что за пиздец в голове у это малолетки! Взяв в руки еще не до конца опустевший сосуд, я залпом допил красноватую жидкость, выкидывая ненужную стеклотару. Убрав аптечку в ящик, я пошел наверх, и моментально услышал тихие всхлипы. Снова ревет? Подойдя к комнате, я оперся о косяк, смотря на то, как она лежит на своей кровати, свернувшись клубком. Хоть так… уже хорошо, раз не орет. Входная дверь громко хлопнула, Ася едва не подлетела к двери, но еще больше ужаснулась, видя меня, чему я едва не засмеялся. Девчонка замоталась в одеяло, закрывая нагое тело. — Я дома! — выкрикнул усталый голос Яны, и я, убирая с себя футболку, по пути кинув ее на стиральную машину, спустился вниз. — Привет, — слегка подвыпившая Аммин, с горящими огоньком глазами, положила ладони на мою шею, а я поморщился. — Ты к мужикам ездила? — я вдыхаю запах духов, смахивающих на те, которыми раньше обливался Порчи. — А если да? — слишком пошло смеется она, и мне приходится подхватить ее на руки, чтобы нормально добраться до спальни. — Мирончик, — протягивает она, начав еще громче хохотать. — Замолкни, а… — выдохнул я, «сбросив» ее на кровать. — раздевайся. — Уже? — на ее смех и мои рыки, как я слышу, выходит дочь и встает почти под дверью. Я стаскиваю с нее туфли, отбросив их в сторону, и то же самое делаю с остальной одеждой. Женщина что-то бурчит, а я распаляюсь от того, что пока эта пьяная «дама» хохочет и пошлячит, ее дочь стоит под дверью и смотрит на то, как мать раздевает ее бывший кумир. Охуенно. Кое-как я стараюсь успокоить Яну, заставить ее улечься или хотя бы нацепить кусок шелковой ткани, что плохо выходит, пока дверь позади не скрипит. — Доча! — смеется Яна, а Ася подходит, слегка «морально оттолкнув» меня. Ася взяла майку, «обняв» мать за плечи, тем самым натянув вещь. Аммин ухватилась на бок дочери, и сквозь хохот я услышал стон боли, от чего скривил губы, выходя из спальни. Спустя минут десять каких-то непонятных предъяв Асе, и небольших просьб, хоть и грубых от девочки, я услышал звучный, характерный удар обо что-то. — Мам, пожалуйста, угомонись… — войдя обратно, видя на тумбе след крови, я начал искать глазами, откуда исходит алая жидкость, и, как оказалось, не ошибся в своих предположениях. — Да ты еще ребенок, чтобы мне указывать! — усмехнулась старшая, назвать ее матерью сейчас, язык не поворачивается. — Зато ты сильно взрослая, — рычит девочка, выходя, не слушая продолжения слов матери. — Я не договорила! — вскочила Аммин. — Ассоль! — заорала Яна, а после… начала плакать? — За что мне такое, а? Я ведь могла не рожать, а сделать аборт и… — я схватил ее за плечи, заставляя замолчать. — Рот закрывай и спи, поняла? — женщина впилась глазами в мои губы и ухмыльнулась. — Ты за нее, да? — хмыкнув, она потерла глаза руками, а я понял, что кроме как смягчения, выбора нет, либо я просто не смогу… выйти. — Тише, Аммин, что ты? — я постарался улыбнутся ей, склоняясь, что бы поцеловать. — Будь умницей, ложись спать. — она кивнула, словно ребенок, и рухнула на постель. Я вышел из спальни, ища глазами хоть какие-то признаки девочки. Услышав непонятные звуки внизу, я быстро сошел по лестнице, замечая силуэт Аси в темноте, на кухне. — Помощь нужна? — хрипло спросил я, видя то, что она опирается руками о подоконник. девушка опустила голову, садясь на корточки, а после… — Ася? — подойдя к ней, я подложил руки под спину блондинки, приподнимая ее. — Что такое? — тихо спросил я, смотря ей в полузакрытые глаза. Поднимаясь, я осторожно взял ее, в хуй знает какой раз за день поднимая на руку девушку, неся ее в сторону комнаты. Положив едва не теряющую сознание девушку на постель, я отошел, открывая окно, вдохнув. Развернувшись через пару минут, я заметил, я эта чертова девчонка все же заснула. Накрыв ее одеялом, после уходя, я еще раз обернулся, чувствуя усталую улыбку на своих губах. Войдя в спальню, я лег рядом с Яной, которая сразу же легла ко мне на плечо, засыпая. Я выдохнул, вспоминая то, как провел этот «незабываемый» день.