Ася

Его руки обнимали меня, так тепло, так нежно… А я старалась сжимать его плечи, все ближе и ближе приникая, теперь вжимаясь не в стену, а в его тело. — Хватит, — зашептал он, склонившись, выдыхая в мою шею. — я и так еле себя сдерживаю. — мои пальцы царапают кожу на его шее. — Ассоль, — его шепот вызвал табун мурашек по телу. — Тебя так долго не было… — его руки сомкнулись на моей талии, сжимая. — а я… страдала, я… — он чмокает меня в губы. — Замолчи, — мне хочется его оттолкнуть, снова, из-за чертовой грубости. — Ассоль, я… мне тоже было не сладко, понимаешь? — я киваю ему. — Школьником себя чувствую… — усмехаюсь, видя… отчаянье? — Я не знаю, что мы будем делать дальше, но… мне нужно было к тебе приехать, хотя бы просто посмотреть на тебя. — я отстраняюсь от него, чувствуя и видя, что он напряжен. — Тогда… уезжай сейчас, — шепчу я, отходя. — чем дольше я тебя вижу, тем тяжелее тебя отпускать. — он выгибает брови. — Я не шучу, Мирон. — пытается взять меня за руку, но я слегка отвожу ее. — Ты приехал, чтобы посмотреть на меня? — он сводит брови. — Посмотрел? — ощущаю, как в горле встает ком. — Ты не понимаешь, — начинает он, потирая лицо руками. — я не могу с тобой, как с другими барышнями, глупая, — хмыкает, смотря мне в глаза. — потому, что ты… — Еще маленькая? — перебиваю его, зная все наперед, и он кивает. — Если ты так думаешь, то… зачем приезжать? — кажется, что он просто внимателен к каждому моему слову. — Зачем целовать меня? Зачем… зачем появляться снова в моей жизни, если ты не готов точно остаться в ней? — глаза начинают слезится, но я не позволяю слезам скатиться вниз, стерев их. — Потому что, я хотел увидеть тебя, — буквально прошептал. — потому что просто хотел, что здесь непонятного? — его голос едва не срывается от нервов. — Просто хотел? — губы кривятся от злости. — Все понятно. — я хочу отвернуться к лестнице и уйти, но… — Я скучал по тебе, глупая. — останавливаюсь. — Я приехал, потому, что больше не могу сидеть в четырех стенах, думая про маленькую, противную, злую девочку. — на губах появляется грустная улыбка. — Я не хочу думать о ней, — он подходит ближе, я слышу это. — я хочу, чтобы она была со мной. — внутри все замирает, а сердце колотиться с дикой скоростью. — Но еще рано, и дело совсем не в возрасте. — его губы невесомо касаются уха. — Если бы я хотел просто посмотреть на тебя, открыл бы интернет, и все тут. — я поддаюсь назад, ощущая его горячее дыхание. — Мне хочется намного большего, — его руки смыкаются на моих ребрах. — но еще рано, просто… рано. — Я… должна ждать еще столько же времени? — прикрываю глаза, чувствуя, как он нежен. — Или… дольше? — его дыхание ровное, размеренное. — Ты не должна ничего ждать, — я закрываю глаза полностью, погружаясь в темноту. — если не готова к этому. — я чувствую, что мы передвигаемся в маленькую комнату около кухни, зал. — Я готов уйти из твой жизни при одном условии, что ты не будешь страдать. — я хмурюсь. — Я хочу узнать у тебя, как будет лучше… как будет правильнее… — грустная улыбка появляется на моих губах. — Правильнее, — шепчу я, развернувшись в его руках. — когда твои руки обнимают меня, — он сглатывает. — когда ты меня целуешь… правильнее, когда я твоя, а ты мой, правильнее, когда… возраст — цифры в паспорте. — его пальцы очерчивают мои скулы. — Еще рано, — усмехается Федоров. — О чем ты? — я непонимающе смотрю в его глаза. — О том, что… не хочу, чтобы с тобой было так, как со всеми, Ассоль, — он будто смакует мое имя. — Хочешь стать глубинным романтиком, водить меня на свидания, и делать вид, что мы самая обычная пара? — Федоров усмехается. — Хочу, чтобы… я был твоим первым и последним мужчиной, а ты моей последней… девушкой. — я кусаю губу. — Ради этого мне нужно все поменять, понимаешь? — я киваю ему. — Умница. — Мирон обнимает меня, а я ощущаю, что подкашиваются ноги. — Тебе правда лучше уехать, — мой голос дрожит от эмоций. — чем дольше ты рядом, тем тяжелее тебя отпускать. — Хочу уехать, — спустя пару минут говорит он. — но не могу. — его губы касаются моего виска. — Не могу даже руки разжать, — я улыбаюсь, поглаживая костяшки его рук на своей талии. — а надо. — я чувствую холод, когда Мирон отходит. — Яна! — зовет он маму, а я иду следом. — Спасибо тебе, — она улыбается, хмыкая. — Иди уже, — он кивает, отвернувшись, а я… молчу. — Проводишь меня до машины? — он говорит мне, смотря в зеркало, и я киваю. Мы выходим из дома, я накидываю на себя ветровку, которую взяла с крючка, машинально. Мы доходим до его машины, он открывает дверь, подходя к ней, и зовет меня жестом своих рук. Я подхожу ближе, а он тянет меня, ставя за дверь, и подходит слишком близко, так, что я буквально падаю назад, если бы не его рука, оказавшаяся на моей спине. Он накрыл мои губы своими, сминая, и я буквально забыла о том, что мы стоит на улице. Обвив его шею руками, я подтянулась, отвечая на движения его губ. Он провел языком по моей нижней губе, и я обомлела. Наши языки сплелись, от чего я поначалу слишком сильно прижалась к Федорову, утопая в чувствах, пока он сам буквально не зарычал, слегка отстраняя меня, и я поняла… в чем дело, когда коснулась ногой его джинс. — Будь умницей и ложись спать. — шепчет он, слегка нажимая большим пальцем на мою губу. — А если я не буду умницей? — шепчу я и он убирает руку. — То я просто накажу тебя, — он наклоняется, укусив меня за ухо. — мне пора. — одним движением он меняет нас местами и садится в машину. — Пока, — улыбается Мирон, и я киваю. — Пока. — кусаю губу, смотря, как машина выезжает на дорогу, а после скрывается из виду. Я захожу в дом, идя на кухню, просто обнимая маму со спины. Она молчит, окатывая тарелки прохладной водой. Я смотрю на то, как ее волосы спутаны между собой и разнимаю их. Мне становится тяжело думать о том, что мама для него… не моя мама, а… бывшая девушка, та, которую он называл своей. Я сильнее обнимаю ее, прижимаясь. — Ась, посмотри на меня, — я поднимаю взгляд к ее глазам. — я все знаю, и все понимаю, милая, — кусаю губу, слыша то, как мелодичен ее голос. — ты даже не думай об этом, хорошо? — мама обнимает меня, и я чувствую, как спокойно бьется ее сердце. — Так бывает в жизни, и если вам вместе хорошо, то… какая разница сколько ему лет? Сколько тебе лет? С кем он был и… — я прижимаюсь к ней, обнимая крепко-крепко. — Ну чего ты, — ее ладони ласково гладят меня по волосам. — когда я встретила твоего папу… он был намного старше чем я, и моя мать просто… мои родители они… — мы никогда об этом не говорили. — они меня просто прогнали, понимаешь? — я киваю, целуя ее куда-то в скулу. — Но я не за это на них злилась, Милая… — она поворачивает меня к себе спиной и вытягивает руку вперед, показывая небольшой след от… — Я сводила порядка семи шрамов после того, как мама запретила мне быть с тем парнем, которого я любила. — Подожди, а… после отца? — она кивает. — То есть, ты была… была беременна? — во рту появляется сухость. — Да, — тихо говорит она. — солнце, я… я хочу, чтобы ты понимала… ты… ты самый родной для меня человек и я буду стараться понимать тебя во всем. — слова давались ей тяжело, а я мне непривычно. — Асенька, я… я люблю тебя. — сдерживать слезы бы безсмысленно. — Мам, — шепчу я, уткнувшись ей в грудь, плача. — я тебя тоже… тоже очень люблю! — она сжимает меня в своих руках. — Спасибо, — шепчу, не веря, что… это моя мама. — спасибо тебе за все. — Мне не за что говорить спасибо, но я хочу, чтобы было за что. — она оставляет поцелуй на моей щеке. — Пойдем может… телевизор посмотрим? — Может лучше сериал? — внутри просыпается теплота. — А… давай сериал! — она улыбается, и снова целует меня.

***

Я просыпаюсь, видя перед собой край светло розового халата. Мама, обнимая меня, спокойно спала. Я осторожно выбралась, вспоминая то из-за чего я проснулась.

Guten Morgen.

Белые таблички с надписями на немецком и черная машина, около которой стоял Мирон, держа эти самые таблички, сменяя их.

Komm zu mir.

Я прикусила губу закрывая шторы, направляя в ванную и по пути в гардероб. Через десять минут все было готово… Светлое, нежное, такое… не мое, но… раньше… так было раньше. Я вышел из дома, видя то, как Мирон, прислонившись спиной к машине и… с большим букетом белых цветов в руках. — Доброе утро, — низким голосом сказал он, поворачиваясь ко мне. — ого… — Федоров прочистил горло. — Ты… прекрасна. — щеки начали теплеть и краснеть. — Это для тебя, — я взяла букет в руки, видя его довольную улыбку. — садись в машину. — я недовольно свела брови, делая шаги, слегка… шокировано размышляя над ситуацией. — Мирон, — тихо зову я, и решительно делаю шаги к нему, взявшись за ворот рубашки и подтянулась вперед, нежно целуя эти мягкие губы. — вот теперь правда доброе. — он заправил локон моих волос за ухо, снова целуя. — Садись, — и слишком хитрый взгляд, вместе с тем, как открылась машина.