Ангел - Хранитель

Антон писал всю ночь. Они даже с Арсом чуть не поругались. — Так, — грозно сказал Тоша, размахивая мастихином. — Ты не подойдешь к моей работе. — Это почему? — Удивился мужчина, пытаясь заглянуть в холст. — Потому. Арс. Ты не будешь смотреть, пока я не закончу. — А что меня остановит? — Азартно блеснув глазами, спросил Ангел. — Арс, — беспомощно опустил руки Шаст, не зная, что делать и как парировать. — Ну, пожалуйста. — Ты меня просишь? — Просиял, как начищенная медаль, Арс. — Да. Может… Это сюрприз. — Хорошо, — коварно сузил глаза мужчина. — Тогда, я не буду тебе мешать. И оставил парня одного, растворившись в воздухе. Ну, как, одного. Он просто сел на подоконник и наблюдал, как Тоша рисует, стоя за большим холстом. Как тот откидывает с взмокшего лба челку, как пачкает щеку маслом, почесывая трехдневную щетину. Как непрерывно водит кончиком языка по напряженным губам, совершенно не замечая этого действия и его длительности. Как мешает краски длинной кистью, пачкая джинсы и футболку. Это все напоминало Ангелу детство мальчика. Как его звала бабушка Рая, приглашая вниз, за круглый большой стол рисовать. Как он громко прыгал по ступеням, держа в руках кисти. Сам процесс рисования, когда женщина ставила на стол пирожки на круглом блюде, а в итоге, на рисунке было пустое блюдо. Или пустой графин. Но больше всего маленький Антошка любил рисовать цветы в вазе, что каждый день приносил бабушке. Вся ее комната, когда-то, была в его рисунках. Они вместе вешали каждый на стену, и она говорила: — Это будет моя личная картинная галерея. Арс и тогда наблюдал, вместе с Раисой Романовной, как мальчик в творческих потугах, показно высовывает язык, случайно пачкается в краске… Видимо, это просто стало привычкой. — Ты прекрасен, — голос Антона на мгновение вырвал утонувшего в воспоминаниях Ангела, и заставил нарушить обещание. Арс очень тихо подошел к полотну и… Так застыл, за спиной парня, просто, без возможности даже вдохнуть… Антон нарисовал его. Сегодня. Во время дождя. По центру сада. Но не было ни пиджака, ничего. Было просто очертание, фигура в преломленном свете и… Огромные крылья, которые Ангел так пытался скрыть. Почему? Без них он сам верил, что человек. Живой. Что он способен быть, жить и просто… На последней мысли мужчина «споткнулся». Это ему просто запрещено. Кем? Чем? Он не знал. Но просто не мог противостоять себе и тому, что снежным комом, каждый день, росло и грело что-то внутри. Наверное, когда-то, это было сердце. А сейчас… Этот пейзаж, в ярких, солнечных красках и он, словно стеклянная статуя, по линиям которой стекают капли дождя, словно слезы. Почему-то в душе все рвалось на части, хотелось и смеяться, и плакать. А он просто стоял, боясь пошевелиться. Боясь, что его дыхание почувствует Тоша. Всю ночь он смотрел, как парень рисует, снова видя пятилетнего Антошку, который так увлеченно, впервые, за столько лет берет в руки краски.

***

Утром Кузнецова приехала раньше бригад, чтобы… Просто насладиться этим чувством предвкушения от огромного фронта работы и от осознания того, что здесь будет в итоге. Фантазия девушки уже рисовала огромный, успешный дом, куда они, вместе с Пашей и Сережей, будут приезжать, привозить детей. А Тоша будет удачно работать и жить так, как давно хотел. — Ир, — сонно откинувшись на водительском кресле, позвал Сережа. — Объясни мне, на кой-черт, ты выдернула меня из теплой постели в такую рань? Еще даже восьми нет. — Сереж, ты представляешь… — Нет, и не хочу. Мне этих представлений, во. Выше крыши. — Ну, Сереж, — отстегивая ремень, посмотрела на мужчину она. — Что, «ну, Сереж»? Ты мне даже завтрак не сделала. А я, между прочим, мужчина. И меня, как хороший автомобиль, кормить надо. — Мне Тоша сказал, что его соседка готовит самые вкусные пироги… — Соседка. Ир, какая соседка, в здравом рассудке, не спит в семь утра? — Его, — улыбнулась она, указывая на низенькую женщину, что открывала калитку. — И, похоже, что она уже работает. — Умеешь ты уговаривать, — фыркнул он, вылезая, вслед за девушкой, из машины.

***

— Тоша, — тихо позвала девушка, поднимаясь по лестнице. Но ответом ей была тишина. Почти… — И что ты приперлась? Спит он! Спит, — профырчал Арс, преграждая собой проход — Тоша? — Пройдя по коридору, и лишь содрогнувшись от холодного потока ветра, что прошил ее тело, позвала Ира. — Ты, что, глухая? — Тошенька, — улыбаясь, позвала Ира, входя в комнату, где на кровати, перепачканный в масле и красках, сопел Шаст, пачкая ими постельное белье. — Вот, свинья, правда? Хорошо, что вы расстались, — качнув головой, тихо сказал Арс. Девушка осмотрелась, словно что-то услышала, а потом увидела холст на треноге, что стоял почти у самого окна. Девушка осторожно подошла, и всмотрелась в картину. И, словно в ее голове пустили ток, а над ней загорелась лампочка… И, наверное, ей повезло, что Арс не умел читать мысли, и в этот момент был занят тем, что рассматривал спящего парня, тихо шепча на ухо, касаясь холодными губами кожи. — Тошенька. Тоша… Вставай. — Ну, бабуль, — пробурчал Антон, отворачиваясь от Ангела, и этим привлекая внимание вездесущей Кузнецовой. — Я только лег. — Тош, у нас много дел. И… У тебя в комнате кто-то. — Ты у меня в комнате, — пробурчал Тоша. — Нет. Меняй! — Картина, — выдохнув, отчетливо сказал Антон. — Меняй! — Корзина. — Картонка и маленькая собачонка, — дополнил мужчина. — Арс, что ты пристал? — Тош? Все в порядке? — Наконец-то решила спросить девушка, когда услышала имя. — Ира, — Антон подскочил на матрасе, распахивая глаза. — Доброе утро, — Впрыгнув в комнату, прокричал Матвиенко. — Спускайся вниз, Шаст. Я завтрак организовал. — Где? На развалинах былого счастья? — Уточнил Тоша. — Нет, в «лесах».

***

— Ты счастлив? — Спросил Антон у Сергея, когда они остались в кухне вдвоем, потягивая кофе. Благо, рабочие вчера хотя бы розетки оставили. — Да, она — замечательная, — ответил мужчина, прихлёбывая из чашки. — Я рад. — Ой, блин, Тош. Прости. — За что? — Удивился Антон. — Ну… Вы были же вместе, а я тут… — Ой, Серег, не бери в голову. Мне теперь даже кажется, что это все с Ирой было сном. Правда, я рад, что вы вместе… Вы… Неплохо смотритесь. — Пойдем, хочу тебе кое-что показать, — кивнув головой в сторону выхода, сказал Матвиенко. Взяв кружки с дымящимся напитком, ребята вышли на почти разобранную террасу. И чуть не получили в голову молотком, что запустила Ира, отчитывающая рабочих. — Это что такое? — Она держала в руках неровно отрезанный кусок террасной доски. — Как вы резали? Что косорукие? Или слепые? А это ты куда взял? Ну-ка, положи на место. Доделайте сначала одно, а потом беритесь за другое. Эй, а это куда понесли? Ух, дай мне ума потом спрятать ваши жалкие тела… — Она — милашка, — усмехнулся Арс. — Она- прелесть, — тихо произнес Шаст. — Да, бесспорно. Когда спит зубами к стенке, — отхлебнув еще кофе, ответил мужчина, направляясь к калитке. Подойдя к машине, Матвиенко отдал пузатую кружку парню, а сам полез под водительское кресло. Через пару мгновений он уже держал в руках красную бархатную коробочку. — Вот, — не найдя слов лучше, сказал Сережа. — Ой, как это неожиданно. Ну, не знаю, мне надо подумать, — внезапно появился Арс, начиная кривляться, словно перед зеркалом, чем вызвал улыбку у чуть хмурого и не выспавшегося Шастуна. — Это то, о чем я думаю? — Осторожно спрашивает Шаст. — А о чем ты думаешь? — Спросил Матвиенко. — Да, как о чем? Ты ж ему предложение делаешь! — Засмеялся Арс, опускаясь на капот машины. — Я же говорил, отобьешь ты парня у Кузнецовой. Вот, смотри, он уже и предложение делает тебе. Нет, вы будете прекрасной парой… — Это кольца, — улыбаясь, сказал Антон. — Ты хочешь сделать ей предложение? — Да, — ответил Серый, протягивая коробочку парню. — После того, как мы все сделаем здесь. Антон с широкой улыбкой смотрел на два обручальных кольца. Внутри каждого было выгравировано:

Всегда и навечно

— Это… Круто. Я тебя поздравляю, — улыбнулся Шаст, протягивая кольца обратно. — Ты будешь моим свидетелем? — Я? — Нет, я, — фыркнул Арс. — Тоша, соображай, а то он подумает, что ты ревнуешь. — Ты против? — Спросил Сергей из салона. — Нет, что ты, я только «за».

***

Возвращаясь на участок и обсуждая документы и то, как продвигается работа, ребята увидели следующую картину. Ира, через забор разговаривала с тетей Полей, что-то ей рассказывала, активно жестикулируя, а тетя Поля, в ответ кивала. А потом протянула девушке тарелку с пирожками. — Вы ж устаете, наверное, вот пообедаете, — тепло улыбнулась старушка и ушла в дом. — О, Тош, — улыбнулась Кузнецова, держа в руках тарелку. — А я вот, тебе обед раздобыла. — Мне? — Удивился Антон, словно он один на участке. — Да, мне нужно… Кое-куда съездить, — улыбнулась девушка, пряча глаза. — Тебя отвезти? — Спохватился Серый. — Нет, сейчас Паша подъедет, — ответила она. — Пойду, поставлю в твою комнату. Там, хотя бы, не пыльно. И девушка зашагала в сторону дома, попутно поправляя работу строителей. — Странная она сегодня, — заметил Тоша. — Нет, она всегда такая. — Серый, — Антон не сводил взгляда с соседки, которая снова вышла на крыльцо, провожая очередную посетительницу… Ту самую беленькую Катю. — Что? — Спросил мужчина, переводя взгляд на друга. — А ты можешь сделать мне разрешение на предпринимательство? — Так, у тебя же есть. Мне нужно его только продлить. — Да, а еще одно. На продажу. — Могу, а чем торговать будешь? — Пирожками, — где-то в своих мыслях, Антон продолжал неотрывно смотреть на тетю Полю. — И оформи дарственную. — На кого? — Уже понимая ход мысли парня, спросил Матвиенко. — На Панкратову Апполинарию Тихоновну… — Мне нравится ход твоих мыслей, — вклинился Ангел, поворачивая голову на подопечного. — И у меня есть еще идея. Но, нам нужно будет уехать. — Серый, ты куда-нибудь спешишь сегодня? — Спросил Антон. — Я? Благодаря тебе, свободен на месяц. Твои документы пока ушли на подпись главному, так что нет, сегодня я никуда не спешу. — Отлично, присмотришь за домом? Мне нужно кое-куда уехать. — И тебе «кое-куда»? Вы, что, сговорились? — В шутку спросил мужчина. — Нет, просто пока… Я даже не знаю, куда, — улыбнулся Тоша. — Мне всегда нравилась твоя непредсказуемость, — усмехнулся мужчина.

***

— Паш, — почти завизжала девушка, когда огромная машина отъехала от участка Шаста. — Смотри. Это просто. — Куда мы едем? — Чуть флегматично спросил мужчина, выруливая и останавливаясь перед выездом на трассу. — В стройматериалы. Смотри, это будет самая лучшая комната. И девушка протянула водителю экран телефона. — Я знал, что это будет нечто подобное, — улыбнулся Воля.

***

— Ну, и куда мы? — Азартно спросил Тоша, чувствуя привычную прохладу… родных ладоней. — Мы? — Внутри Арса что-то больно сжалось, но голос не подвел, и фраза прозвучала искренне заинтересовано. — Ты со мной не едешь? — Спросил парень, разворачиваясь. — Арс. — Ау? — А садись сюда, — парень указал на пассажирское сидение рядом. — Зачем? — Хочу, чтобы ты был рядом. Чтобы я видел тебя, — честно ответил Тоша, понимая, что от Ангела он явно ничего больше скрывать не сможет. — Боишься, что я куда-то денусь? — А то. Вдруг, тебя в форточку выдует, — усмехнулся Антон, смотря, как Арс устраивается на пассажирском сидении. — Поехали? — Да, — улыбнулся Арс. Всю дорогу Ангел напряженно следил за дорогой, показывая нужное направление, и, не удержавшись, положил руку на плечо парня. А Тоша в этот момент почувствовал ту поддержку и уверенность, которые давно перестали быть его спутниками жизни… До появления Арса. Через час они вдвоем вышли на стоянке перед большим рынком. — И что мы тут делаем? — Поинтересовался Антон, осматривая большие срубы. — Сейчас узнаешь, идем! И Ангел повел его между домов, срубов, бытовок, бань, беседок. Попетляв между рядами, Арс вывел его к… И больше Тоше ничего объяснять было не нужно. Понятно все стало сразу. Единственное, что оставалось выбрать молодому человеку — цвет. И он загорелся этой идеей. В душе потеплело, и он понял, что кроме Арса, его никто так не понимает. Никто больше, кроме этого странного существа, не сможет предложить ему продолжение гениальной идеи и ее реализацию. Никто более не понимает, кто такой Антон Шастун, кроме его бескрылого Ангела…