Таллас

Дверь каюты резко распахнулась. Рафу преодолел в несколько шагов расстояние до Иного и схватил его за шкирки. Парень чуть не вывалился из широкой одолженной Рафу футболки, когда тот потащил его за собой. Сильно дернув недоумевающего Талласа за волосы, Рафу грубо развернул его лицом к воронке. — А теперь посмотрим, стоишь ли ты уплаченных денег, — в голосе мужчины звучал металл. Воронка расположилась прямо на пути следования судна. До берега оставалось всего ничего. И, возможно, пространственную трещину можно было бы обойти, но Рафу пожелал увидеть Иного в деле. Таллас вцепился руками в борт, на море сейчас гуляли средние волны. Его уже не лихорадило, хотя вчера, когда он, наконец, пришел в себя, его снова вырвало мутно-зеленой жижей. Но антибиотик старика-хила подействовал, ему стало лучше. Ожоги превратились в аккуратные шрамы — Рафу лично посрывал тонкие пластыри и удовлетворился результатом. «Тебе идет», — насмешливо бросил он пленнику и облизал след от печати на лице. И хоть Таллас чувствовал разбитость и упадок сил, мертвенная бледность сошла, а для Рафу это означало «здоров». И сейчас, опираясь на бортик, чтоб не плюхнуться на палубу от очередного удара волны, Иной всматривался в воронку. Не было ни сил, ни желания что-то делать. Но глумливый взгляд фаркхийца прожигал дыру в спине парня. Таллас побаивался этого человека, несмотря на краткосрочное знакомство, а теперь практически возненавидел за оставленные на теле знаки принадлежности. Знаки, которые он никогда не сможет стереть. Он закрывал глаза и снова видел раскаленную печать у своего глаза и перекошенное удовольствием лицо Рафу. Таллас вздрогнул, дернул плечом, отбрасывая внезапные воспоминания. Вторая в жизни Талласа воронка пришла в движение. «Почуяла Иного». Для нее слово «Иной» созвучно со словом «опасность». Таллас не помнил, как управился с первой. А сейчас на него «смотрит» вторая. Он много думал о своей силе, но ничего не смог понять. Ни откуда она, ни как управлять, ни какой предел имеет. Абсолютно ничего. Висящее над бушующей водной гладью чернильно-черное пятно сделало первый ход. Сразу пять выброшенных щупов устремились в «угрозу» — Талласа. Они скрутились в один толстенный канат и ударили в тело Иного. Таллас выбросил вперед руки в закрывающемся жесте, и канат сплющился и рассыпался на пять отдельных частей, словно врезался в каменную стену. Парень упал на палубу и был тут же прижат к ней темными щупальцами. Иной не сопротивлялся. Он поднял на Рафу взгляд, его радужка уже светилась, но парень этого не знал. Безжалостные оценивающие глаза мужчины наблюдали за представлением. Ему все равно, умрет Таллас сейчас или нет — он проверяет свое «вложение», и, окажись оно бесполезным, не пошевелит и пальцем для спасения жизни паренька. «Будь ты проклят!» — пронеслось в голове Иного. Таллас дернулся, внезапно захотелось выжить и вцепиться зубами в глотку этому ублюдку. Вырваться не получалось. Воронка — не живое существо, в привычном понимании «живого». Щупальца не ослаблялись. Иной занервничал, когда к его горлу устремился очередной щуп с явным намерением отрезать голову. Таллас зажмурился. Секунды сменяли друг друга, как листки бумаги, и тишину разорвал гневный крик: — Какого дьявола ты делаешь, отец?! Таллас открыл один глаз, а следом распахнул и второй. К нему уже не летел щуп — он отсутствовал. Рослый молодой фаркхиец, закованный в броню из тонких подвижных пластин, спрыгивая с летучей твари, одним взмахом клинка рассек наискосок удерживающие Талласа путы. Щупальца развеялись мутной дымкой. Иной спешно вскочил на ноги, но ударившая в борт волна сумела прибавить неустойчивости ногам, и парень плюхнулся на колени. — Умеешь ты, Ре, веселье портить! — гаркнул Рафу, сдвигая гневно брови. — Отойди! Загораживаешь! Ре отбросил свой клинок — всего лишь часть его боевого магического арсенала, сделал шаг в сторону и развернулся, проследовав взглядом за Рафу. С колен поднимался молоденький паренек, худощавый, невыразительного телосложения, но с длинными ультрамариновыми волосами. Ре замер. Глаза парня светились, точнее, их радужка. Парень был обнажен по пояс, взгляду открывались очертания мышц. А через мгновение в спину парня ударил острый щуп, но, вопреки ожиданиям, не пронзил тело, а расплющился и растворился черным дымом. Таллас развернулся лицом к воронке, откуда исторгались клубы серо-бурого едкого дыма. — @#$%#@^*&+=@$~! — прогремело на корабле, и все фаркхийцы натянули маски, прикрываясь от ядовитого дыма. Серо-бурое облако окутало Талласа, но не причинило дискомфорта. Белки парня потемнели, под его ногами вспыхнула белыми линиями печать и сильный, направленный от аркана ветер пробил брешь в плотном кольце дыма. Синие волосы взметнулись вверх, демонстрируя собравшимся великолепие из звезд, рассыпанных вдоль позвоночника парня. Рисунок начинался под волосами и прятался в штанах. Ре сглотнул. Сын Рафу чувствовал, как пересохли его губы, как жадно глаза впились в татуировку, как вспотели руки, желая коснуться бледной кожи паренька. «Иной». Таллас выбросил вперед руки, чувствуя, как тело наливается силой. Его губы искривились в насмешливой улыбке, теперь он точно знал, что следует делать. Просто пожелать. И Таллас пожелал: «Закройся! Исчезни!» Он хлопнул в ладоши и между ними вспыхнул аркан. Из-под ногтей заструились тонкие белесые нити, удерживающие возникшее творение. Он захлопнет и эту «дверь». Сейчас. Воронка пульсировала. Она боялась. Щупальца не переставая выбрасывались, но рассыпались дымом, едва касались магической печати. Они старались дотянуться до Иного — единственной серьезной угрозы. Мало-мальски незащищенными были только ноги, вот на них и пришелся основной удар. За несколько коротких минут до гибели воронка изрядно попортила парню кожу. Кожа на лодыжках была стерта до глубокого мяса, и парень стоял уже в луже собственной крови. Вложив в аркан побольше силы, Таллас размножил его и зажал воронку в тиски. Печати наслоились друг на друга и закупорили «горлышко» воронки. Громкий хлопок и лишь небольшое чернильное облако исчезающего дыма напоминало о воронке. Иной стряхнул старые нити, продолжая мелко шевелить пальцами, выплетая новую магическую сеть. Сейчас его сознание было довольно прозрачным, и Таллас отчетливо понимал, чего хочет. Еще не конец. Он специально медлил с закрытием воронки, ждал приглашенного гостя. «Я знаю, ты слышишь меня! Приди на мой зов. Я тебя накормлю!» Из морских глубин вынырнуло два крупных чудища и плюхнулись на палубу, огибая бледную фигуру подростка с синими волосами. Один член команды погиб сразу в пасти одного из чудищ. Он попросту напоролся на выпирающие вперед длинные зубы — стоял слишком близко к Иному. Фаркхийцы схватились за оружие и вскинули магические щиты, намереваясь оттеснить непрошенных тварей. Рафу даже не шелохнулся. На его лице играла самодовольная ухмылка. Иной превзошел его ожидания. Ре саданул первую тварь по уродливой вытянутой харе магическим мечом. Но тот лишь оцарапал шкурку, не причинив особого вреда. Это не просто местные монстры — это сущности. Тут нужно кое-что посолиднее. У команды дела идут тоже не очень успешно. Не ожидающие подвоха фаркхийцы не сразу сообразили, чем разить чудищ, и потеряли уже троих бойцов. Таллас развернулся и побежал на Рафу. Сейчас до невысокой тени никому не было дела, и парень, быстро преодолев ступени, саданул Рафу ногой в живот, одновременно выбрасывая несколько подготовленных арканов. Таллас не был уверен, что сработает. Но решил рискнуть. — Не по зубам противника выбрал, мальчик! Печати коснулись магического щита, мерцающего темно-фиолетовым светом, и лопнули, словно хлопушки. Черные белки и ярко-серая радужка глаз встретились с глубоким властным взглядом мужчины. Таллас надеялся хоть оцарапать Рафу, но… Удар в живот согнул Иного пополам. Рафу схватил Талласа за волосы, вздернутый вверх, тот вскрикнул от боли, и швырнул с капитанского мостика вниз, под ноги фаркхийцам. Иной развернулся, приходя в себя после падения, и ему тут же кто-то наступил на руку, так неосторожно выброшенную вперед. Таллас стиснул зубы и тихо процедил: — Убейте… их. Убейте… Рафу спрыгнул вниз, приземлившись возле одной зубастой твари, похожей на толстого короткого червя с плавником на хвосте и безглазой вытянутой харей, которая заканчивалась пастью, утыканной выпяченными зубами. В его руке появилась складная коса, исписанная знаками. Одним резким движением он разделил тушу сущности надвое и развернулся ко второй. Но его сын уже завершал дело. Ре был достойным наследником — сильным, умелым, бесстрашным, умным. У молодого Ре было подобное оружие — только не коса, а длинный меч, украшенный такими же знаками. Именно сейчас этим мечом и вспарывается склизкое зеленое брюхо сущности, похожей на морского ежа, только с зубастой пастью и кислотной слюной. Острие косы Рафу скользнуло по шее Талласа, поднимая голову. Почерневшие глаза уставились на мужчину. — Сдохни! Сдохни! — парень зажимал руками раны на лодыжках. Сейчас к нему возвращалась чувствительность. Таллас сражался с нарастающей болью. Рафу лишь растянул губы в едкой улыбке. — Ты напал на своего хозяина… — Сдохни! — Таллас продолжал кричать, гневно сверкая глазами. Из-под ногтей все еще струился белесый дымок, но он не принимал никаких очертаний. Рафу убрал косу, и сильные пальцы полностью сомкнулись вокруг шеи парня. Подтянув пленника к себе, мужчина заглянул в светящиеся глаза. — Я заставлю тебя подчиняться, — процедил он, запуская ментальные щупальца в чужое сознание. Таллас почувствовал, как в его голову вторгается чужая воля, сминая под своими могучими волнами незрелое сознание. Таллас не мог отвести взгляд, он был прикован к этому фаркхийцу. — Ннн…нееет… — слабо простонал парень. Глаза его медленно стекленели. Тем временем остатки команды уже избавились от разрубленных туш. Всего было потеряно четыре человека — последний скончался от кислоты, исторгаемой чудищем. Не такие уже и большие потери, но в конкретном случае — огромные. Вряд ли капитану и команде такая беспечность сойдет с рук. Ре внимательно следил за происходящим. Не время для вопросов. У Рафу крайне вспыльчивый характер, и он может не посмотреть, что его отвлек сын. Но молодого Ре одолевали доселе неизвестные чувства. Он смотрел на погасшие глаза Иного, на то, как небрежно отец его волочит по полу, словно куклу, удерживая за руку. Ре видел, как испачканы в крови края штанин парня — они оставляли тонкий красный след на палубе, как растрепаны длинные волосы, как бледна его кожа — и… его одолевала ревность. Провожая взглядом фигуру отца, он желал оказаться на его месте. Он хотел сжимать руку Иного, касаться его тела, подчинять себе его мысли. Он. Никогда прежде Ре не испытывал такого жгучего желания владеть чем-то. Многочисленные любовницы Ре не вызывали подобных чувств — он не любил их, с легкостью пропуская через свою постель понравившихся особей. Никого еще он не желал так страстно. Перед глазами Ре стояло лицо Талласа, когда их глаза встретились. Рука покрепче сжала меч. Следует успокоиться: ревность — плохой советчик. Через несколько часов они причалят к городу. «Терпение, Ре», — прошептал молодой принц. Рафу ответит на все его вопросы, но позже. Рафу толкнул дверь своей каюты и втащил слабо упирающегося парня. Подавить его оказалось несложно, но вот «прописать необходимые задачи» куда сложнее. Скинув футболку, мужчина бросил взгляд на уползающего Иного и ухмыльнулся. Конечности парня слушались плохо, постоянно подкашиваясь. Внушение ослабило сознание Талласа, но не окутало его до конца. «Так даже забавней, — подумал Рафу. — Его сопротивление меня немного развлечет». До берега осталось несколько часов, и Рафу намеревался сделать так, чтобы Таллас никогда не забыл эти часы. Первые часы его наказания.