Таллас

Таллас открыл глаза. Темно. Взгляд уперся в потолок. — Только не снова… — простонал парень, усаживаясь. Бок кольнуло. Откинув простынь, Таллас осмотрел аккуратный пластырь. Ну да, его же проткнули ножом. Повязка на глазу, перебинтованные лодыжки — все на своих местах. Парень посмотрел на свои руки — неизменный узор, запястья украшали широкие металлические браслеты, они сидели довольно плотно. Комната пуста. Парень даже немного удивился. Неужели его оставили без надзирателя? Ноги коснулись пола. На нем были тонкие бриджи за колено. Он проковылял к двери. Сломанная нога уже не вызывала дискомфорта и боли, но левую по-прежнему приходилось подволакивать, ее то и дело передергивало спазмами боли. Таллас вспомнил, что случилось. Вспомнил растерзанного зверя. Грусть отозвалась новой эмоцией — он никогда ничего не терял, не знал, как это. Чувство было странным. Неприятным. — Он назвал меня «хозяин»… — пробубнил под нос парень. Опираясь на стену, Таллас шел. Но куда и зачем? Он запнулся. — Рафу, наверное, в бешенстве… При мысли о встрече с этим мужчиной, парень вздрогнул, словно от холода. Стыдно было признавать, но он его боялся. Публичное избиение, когда он, захлебываясь слезами и криком, просил пощады, накрепко засело в голове. Он усвоил урок. Какого черта он выполз из комнаты? Нужно вернуться. Противоречивые чувства раздирали — хотелось сбежать и вернуться одновременно. Таллас остановился перед зеркалом в тяжелой раме. Оно было словно вплавлено в стену. Это так он сейчас выглядит? Человек, смотрящий на него, напоминал уличного отощавшего кота. Таллас никогда не отличался развитой мускулатурой, но сейчас… Сколько дней он не ел, что превратился в это? Худое тело обтягивала бледно-синюшная кожа, явственно выделяя каждый позвонок и сустав. Под глазами темные круги, ребра без труда сосчитать можно. Только ультрамариновые волосы стали длиннее. Резкий толчок сбил парня с ног и он рухнул на колени. Еще несколько толчков качнули здание, похоже, землетрясение. Улицу сразу наводнили люди и шум. Таллас, придерживаясь стенки, сбежал по лестнице вниз. Пока он миновал три пролета, здание тряхнуло еще два раза, послышался оглушительный грохот. Кажется, крыло, в котором он обитал, обвалилось. Его настигали клубы серой пыли и каменной стружки. Выскочив на улицу, Таллас замер у выхода как вкопанный. Прямо перед ним, в земле, разверзлась воронка. Туда только что угодил один из фаркхийев, слух резанул хлюпающий звук. И, черт побери, она стала еще шире! Из сердца воронки показалась красная склизкая рука. Затем еще одна. Они уперлись в края воронки, и из нее поднималось нечто. Оно выталкивало руками себя наружу. Аккуратная зализанная змеиная голова, сразу повернулась к Иному, выделяя его среди всего шума. Холодные глаза внимательно следили за парнем. Безгубый рот растянулся в подобии ухмылки, показались длиннющие передние тонкие клыки и раздвоенный язык. Таллас сглотнул. Он почувствовал себя маленьким кроликом перед хищником. Он не мог отвести взгляд, а вокруг все уже кишило мелкими сущностями. Их старательно зачищали фаркхийцы. Или наоборот. — Фсссс… — длинный раздвоенный язык показался наружу. Землю снова тряхнуло, и Таллас упал, едва ли не касаясь воронки. По ней то и дело пробегали фиолетовые вспышки. Прямо перед его глазами возвышалось крепкое человекоподобное тело сущности. Оно вынуло правую ногу и поставило ее рядом с Талласом. Парень нервно дернулся и отполз, цепенея под испытывающим взглядом. Сущность оказалась поистине огромной — наверное, целых три Талласа в высоту. Лоснящаяся кожа на груди и спине была покрыта мелкими и крупными чешуйками, они находили друг на друга, создавая эффект брони. Взгляду открывалась точеная мускулатура сильного тела. Спину украшал гребень из ороговевших толстых шипов, они спускались от основания шеи (там заканчивался гладкий змеиный капюшон сущности) до поясницы. И самые толстые и большие были на средине спины. Каждый палец руки и ноги заканчивался массивным когтем. Вертикальные зрачки желтых глаз сверлили взглядом тощего Талласа. Парень ничего не понял, но из-под ногтей уже струился белесый дымок. А белки глаз медленно чернели. — Фссс… — сущность наклонила голову, рассматривая тонкие белые струйки. — Я приш-ш-шел з-за тобой-й, Тарж-жаш-ш. Таллас моргнул, и на черном фоне его глаз засветилась серая радужка. Голова вмиг опустела, и он машинально поднялся, выставляя перед собой руки. Внезапно чужая рука сжала волосы, и его дернули назад. Рафу намотал синие пряди на кулак. — Что ты такое?! — проревел мощный голос правителя фаркхийцев. От него опять воняло кровью и он был вымазан в каком-то скользком дерьме зеленоватого цвета. Змеевидная сущность немного изменилась в лице. Если бы у него были надбровные дуги, они бы подались вверх. — Он — мой-й. Таллас дернулся в руках Рафу, но тот его лишь сбил ударом на колени, продолжая удерживать за волосы. — Что ты такое?! — Ч-чувствуеш-шь? — взгляд сверлил Талласа. Парень глубоко выдохнул и еще раз дернулся в руках фаркхийца. — Сидеть! — рявкнул Рафу, притягивая к ноге парня, словно пса. — Я ис-скал тебя тринадцать лет, — змей резко поднял руку и сжал кулак. Таллас захрипел и забился в судорогах. Он корчился, хрипел, из раскрытого рта потекла слюна. Жалкое зрелище. Рафу брезгливо поморщился. — Ты лаз-зил ему в голову. Наш-шел ч-что-то интерес-сное? — безгубый рот ухмыльнулся. — Твоя работа? — коротко бросил мужчина, не глядя на скорчившегося в ногах парня. Кивок. — Зачем тебе это? — он пнул ногой Иного. — Он мой-й брат. — Таллас затрясся еще сильнее, схватил Рафу за штанину, за что получил пинок в лицо. — В-верни-и. — Вы разные, тебе никто этого не говорил? — Я с-сказал — в-верни-и. Очередной подземный толчок оказался довольно сильным, несколько небольших построек обрушились, по земле пролегла широкая трещина. Возле Рафу встали вымазанные в крови солдаты, Ре демонстративно вытирал катаны о жирную разрубленную тушу. Смрад от нее стоял такой, что хотелось вырвать себе глаза, их безбожно щипало паршивыми испарениями. — Посадите это на цепь, что покрепче! — рявкнул Рафу, подтплкивая дерганного Талласа своим людям. Его одуревший взгляд не укрылся от него. — Он сейчас бесполезен! Вырывающегося парня поволокли подальше от воронки и змееподобной сущности. Он хрипел, толкался, дрожал и шипел одновременно. Рафу покрепче ухватил свою косу. Лезвие, испещренное знаками, сверкнуло черным. — Т-ты м-маг? — В какой-то степени. — Он нанес резкий удар по ногам противника. Лезвие скользнуло по чешуйчатым пластинам, высекло несколько искр и ничего больше. — Зачем он тебе, скажи? По сравнению с тобой, он никчемен! К тому же, он совсем на тебя не похож! — Он пох-хож-ж на м-мать. — Это в корне меняет дело, — хмыкнул Рафу. — И все-таки, зачем? Не похоже, чтоб он тебя помнил. — Я уй-йду т-только с-с ним-м. — голос звучал безжизненно. Сущность сделала шаг вперед, уменьшаясь в размерах и преображаясь. Сейчас он уже больше походил на человека, избавившись от наростов на спине и змеиной морды. Рафу встал перед ним, уткнув острие косы существу в грудь — теперь они были одного роста. — Пусть он тебе и брат, но Иной принадлежит мне. — Он не мож-жет принадлеж-жать т-тебе. Тарж-жаш-ш т-тут гос-сть. Змей отодвинул ладонью косу и направился туда, куда уволокли Талласа. Воронка, оставленная позади, пульсировала, из ее «горла» взметнулись кверху многочисленные щупы, они захватывали близлежащие объекты и затаскивали внутрь. Слух резал частый хлюпающий звук, с которым все скрывалось в черной дыре потустороннего измерения. «Кто же такой этот пацан?» вертелось в голове у Рафу. Еще никогда никто не был так близок к тайне происхождения Иных. Он не из этого мира, тогда как он сюда попал? Иные рождались среди рас, населяющих Терру. Но не этот. Почему? Вопросов стало больше, они распихивали друг друга локтями, ставя свою важность во главу. Взгляд скользнул по змеевидной человеческой фигуре. Не зарубишь его, как обычную сущность — другой уровень. Рев, взрывы, крики смолкли так же внезапно, как и возникли. Рафу уставился в выходящую из-за угла фигуру. Иной, с перекошенным лицом, измазанными по локоть в крови руками, зажимая рану в боку, брел к ним, подволакивая ногу. Белесый дымок, словно тонкие плети, извивался при ходьбе. Черные глаза с горящими зрачками, брызги крови на бледных щеках придавали лицу сумасшествия. Змей раскрыл руки в широких объятиях, принимая Талласа. На его лице засветилось выражение детского счастья и обожания. Татуировки налились ярким ультрамариновым цветом, когда когтистые большие руки сжали парня. — С-скуч-чал, Тарж-жаш-шь? — рот изобразил улыбку. В голове Талласа словно включился свет — нахлынули воспоминая. Змей вдохнул запах волос Талласа и прошипел. Теперь парень помнил — он не принадлежит Терре. — Мрагош… — прошептал Таллас, прижимаясь к человекоподобному существу. Змеевидная сущность развернулась и двинулась в сторону воронки, все с тем же равнодушным спокойствием. — Так не пойдет, — бросил Рафу, активируя магическую печать под ногами чудища. Тот, кого звали Мрагош, запнулся, слегка смутившись. Он не мог сделать и шагу. Под ногами красовалась большая сложная зубцеобразная печать-ловушка. Такие использовать могли лишь очень сильные маги для нейтрализации «особых» сущностей. — Это мне не помех-ха, — все тем же бесстрастным голосом прозвучали слова змееголового. Выстроенные полукольцом солдаты активировали укрепляющие заклятья, в то время когда другие не сводили с сущности прицелов. Рафу выбросил руку вверх, сжал кулак, словно хватая невидимые нити, и резким движением дернул руку на себя. Талласа оторвало от Мрагоша с такой силой, словно им выстрелили из пушки. Пролетев несколько метров, парень впечатался в обломки каменной стены и осел, на несколько минут теряя сознание. Стальные браслеты на запястьях парня вплавились в камень. Рафу медленно подошел к Талласу, хищно сузив глаза. Мрагош старательно разрывал линии арканов, но земля под его ногами вспучивалась и оплавлялась, утягивая его за собой. — Ты не мож-жешь меня убить. — Думаешь? — в прищуренных глазах сверкнули хищные искры. Ре нанес удар катаной и проткнул зверю предплечье. Пришедший в себя Таллас дернулся вперед и закричал. Руки вошли в камень, не отпуская. А перед глазами стоял «добрый» мужчина, вынимающий катану из раны, по ее лезвию размазалась кровь. Лицо парня исказилось ненавистью. Белки быстро заволокло черным, камень, удерживающий руки, с грохотом раскололся на куски, белые нити вылепливали странные арканы. — Ничего не забыл? — голос привлек внимание Талласа, и он обернулся. Сильный удар в лицо ногой разбил нос, Иной упал на землю, орошая ее кровью. — Угхх… — парень приподнялся на четвереньки. Широкий ботинок наступил на тыльную сторону шеи парня, придавливая его к земле. Мрагош, разозлившись, выбросил несколько коротких заклинаний раздавливая сердца солдат. Упали три трупа. — Пошел вон! — бросил Рафу Мрагошу. Таллас приподнял голову, устремив молящий взгляд на заточенную сущность. — Не уходи… Не бросай меня… Стыдно признавать, но в душе Талласа зарождался страх. Он не хотел больше оставаться тут. Не теперь, когда он все вспомнил. Ему тут не место. Он стиратель, а его старший брат — создатель коридоров. Как две стороны одной монеты, как два ключа от одной двери. Самому ему не выбраться из этой реальности. Воронки его не пропустят, для них — он враг, тот, кто их уничтожает. Таллас может уйти лишь с Мрагошем, тем, кто открывает коридоры. — Я уйду с-с Тарж-жаш-шем. Губы Рафу довольно изогнулись. — Разве что с его головой. — Ф-фс-с-с. — Он остается со мной. — Нет! — Таллас не мог поднять голову, тяжелый ботинок вдавливал его в землю. Наверное, поэтому ему и хватило смелости выкрикнуть эти слова. Не глядя в лицо Рафу, лицо, которое вселяло ему страх. — Не оставляй меня ему! Он меня убивает! — Смотри-ка. Как дерзко ты заговорил, — фыркнул Рафу. — А я думал, что ты можешь только сладенько повизгивать в моих руках. Таллас залился краской, лицо горело так, словно ему залепили несколько тяжелых пощечин. Так унизительно прозвучали эти слова. Таллас не осмеливался взглянуть в лицо Мрагошу. Он боялся увидеть в глазах брата отвращение, и в тоже время хотел в отместку ужалить побольнее эгоцентричного Рафу. Слабо вывернув голову и взглянув вверх, на возвышающуюся фигуру мужчины, Таллас выплюнул: — Да я лучше лягу под любого другого мужика, чем под такую свинью, как ты! С любым будет лучше, чем с тобой! Мясник! Садист! Ублюдок! Да, и чтоб ты знал… — его голос сменил интонацию. — Я с тобой ни разу так и не кончил! Должно быть, твой сучок ни на что не годен! — Таллас фыркнул. Потом Таллас пожалеет об этих неосторожно брошенных словах. Но это потом, а сейчас его рассудок помутился от желания насолить этому ужасному человеку. Слова, сказанные при всех, разожгли в сердце Рафу ярость. Он побагровел и едва сдерживал себя, чтоб не раздавить тонкую шейку этого недоноска. Рафу резко вздернул Талласа вверх, больно дергая за волосы. Парень вскрикнул. — Любой будет лучше, говоришь? Парень нервно сглотнул, щека предательски дернулась. Сейчас, когда жестокие глаза мужчины впились в его лицо, у парня затряслись коленки. Но, перебарывая дрожь в голосе, он процедил: — Любая мразь лучше, чем т-ты. — Ну что, Мрагош? Тебя ведь так зовут? Тебе все еще нужна моя подстилка? — в глазах играла ярость. — Или, может, ты сам не против отведать его тугую задницу? — Заткнись! — прошипел Таллас, извиваясь в его руках. Браслеты на запястьях, повинуясь воле Рафу, сомкнулись за спиной, обездвиживая. Рафу схватил своей большой ладонью Талласа за лицо, затыкая ему рот. — Закрой пасть. Или я сделаю так, что ты больше никогда не заговоришь, — во взгляде читалась неподдельная решительность привести обещание в исполнение. Аркан-ловушку медленно продвигали к воронке. Змееголовый оказался упорным и сильным противником. И хоть он не мог выбраться из окружающих его печатей, фаркхийцы все-таки падали замертво. Он давил их одним усилием воли. — В-верни его. — Мммм… Нет. — Я с-сотру этот мир в пыль. — Ничего не имею против. Но ко мне ты не сунешься. Или я отделю его голову от тела быстрее, чем ты выдохнешь. Разделяй и властвуй. — ухмылка. — А теперь пошел вон! Мрагош раздумывал. Он пришел забрать Талласа домой. Домой, туда, откуда его выпроводила его чокнутая мать. Должна была родиться девочка. Дочь, сестра, которая впоследствии стала бы женой Мрагоша. Этот извечный замкнутый круг не разорвать. Две силы рождаются в одном союзе, отдельно друг от друга. Две силы являются взаимоисключающими друг друга. Светлое и темное, благодетель и порок, брат и сестра. Но родился сын — слабый хрупкий ребенок со звездным узором на теле, выказывающим в нем его статус. Мрагошу было тринадцать, и он без труда прочитал в глазах матери безумное раздражение, а в глазах отца — равнодушие. Мрагош был единственным, кто прикипел к ребенку. Он признал в нем свою половину. Глядя в доверчивые глаза ребенка, утопая в их глубине, целуя маленькие звездочки на его теле, вдыхая запах ультрамариновых волос, Мрагош горел — в его формировавшемся теле зарождалось желание. Ему было все равно, что он не девочка, что это аномальное явление искажает привычную действительность Цереры — их мира. Он желал властвовать, держа в руках брата. Но родители так не считали. Таржаш стал позорным пятном на теле Цереры. Ничего удивительного, что спустя два года мать выдворила Таржаша в этот богом забытый рухнувший мир — Терру 24ХХ годов. Она надеялась, что сущности, так охотно откликающиеся на аромат Иного, завершат дело, растащив маленькое тельце по кусочкам. Никто не мог предположить, что Таржаш выживет, да еще и окажется стирателем. Через три года после исчезновения Таржаша мать родила девочку. Ту, которая должна была стать новой женой повзрослевшего Мрагоша. Но ребенок оказался ущербным — полностью лишенным силы, и Мрагош убил ненавистное дитя, как только это подтвердилось. Окончательно обезумевшая мать, познавшая устрашающий гнев старшего сына, металась по мирам, словно зверь в клетке, в поисках «отребья» по имени Таржаш. И вот, когда его обнаружили, Мрагош собственноручно отнял жизнь у изуродованной гневом и ненавистью женщины — своей матери. Она присоединилась к давно усопшему отцу, ушедшему тоже не без сыновнего участия. И сейчас, стоя во главе целого мира, он пришел за тем, что принадлежит ему по праву рождения — за своим братом, за второй половинкой силы. Слова Рафу впивались ядовитыми иглами в Мрагоша, побуждая разворотить этот убогий мир. Но Таржаш необходим ему живым. От обезглавленного тела толку не будет. Сейчас его удерживает ловушка, вот уж не мог он предположить, что этот маг из другого мира окажется так искусен. Все остальное ему, как комариные укусы. Мрагош решил уйти и вернуться позже. В следующий раз он будет готов к таким ловушкам и больше не позволит Таржашу оставаться здесь. Он еще раз глянул в перепуганное, зажатое в руке фаркхийца, лицо Иного и невольно улыбнулся. Молящий взгляд парня приятно ласкал взор. Таржаш ничего не знает о жизни, которая его ждет дома, он даже мира своего не помнит, не знает он и об уготованной ему участи. Бедный мальчик. Не зря же Мрагош запечатывал его сознание, его память. Даже двухлетний ребенок в состоянии сохранить в своей голове то, что представляет для него или окружающих большую ценность, даже если он об этом не понимает или не знает. А Мрагошу ой как не хотелось, чтоб Таржаш сбежал от него. Снова. Но только теперь — осознанно. — Ес-сли хоть волос-с упадет с-с головы Тарж-жаш-ша — я с-сотру Терру в пыль. — Не беспокойся, я хорошо забочусь о своих вещах. Правда? — жестокий взгляд впился в Талласа и пальцы сильнее сдавили его лицо. Иной задергался, замычал, отчаянно цепляясь взглядом за удаляющегося Мрагоша. «Нет! Нет! Не оставляй меня с ним! Пожалуйста! Молю!» — Я с-скоро в-вернус-сь. Таллас беспомощно всхлипнул. Мрагош медленно спускался в воронку, словно по ступеням уходя в свой мир. Как только голова скрылась в чернильной пустоте, Рафу бросил Талласа к краям воронки. — Закрывай! Руки парня освободились, и он упал, опираясь на них, вглядываясь в темный зев коридора. Он его оставил. Оставил. Ушел. Мрагош, единственный, кого он помнил. Ушел без него. Парня трясло, то ли от гнева, то ли от разочарования. Он с силой принялся колотить руками по глади воронки, которая была словно стеклом накрыта. «Почему! Почему!» — единственное, о чем он мог думать. В таком состоянии он даже не почувствовал, как щупы воткнулись возле ключиц и вышли из спины. — Закрывай воронку! — скомандовал Рафу. — Нет! — парень развернул к нему свое искалеченное, но решительное лицо. Несколько капель крови из разбитого носа упали на гладь воронки. По ее поверхности пробежали темно-фиолетовые блики, поглощая жертвенную кровь. — Закрывай! — Нет! Мрагош! Мрагош! — отчаянно звал Таллас, мешая сползающимся белым нитям творить арканы. Ре рассек торчащие из спины парня щупы, развеивая их черным дымом. — Очнись, дуралей! — Ре вздернул парня на ноги, встряхивая. — Закрой эту чертову воронку, пока нас всех не поглотила эта тварь! — Мрагош! Мрагош! — Таллас вырывался из рук фаркхийца. — Он бросил тебя! — прокричали в ухо. — Бросил! Очнись, придурок! Он тебя бросил! Закрой воронку! Слышишь?! Слова Ре вогнали в сознание Талласа отравленные иглы, распространяя со своим ядом одно-единственное слово «Бросил». Арканы сами выстроились в нужном порядке, слетая с его рук. Громкий хлопок — и воронка с чавканьем закрылась, оставив после себя огромную дыру в покореженном асфальте. «Бросил. Он бросил тебя» в ушах эхом раздавались слова Ре. Таллас чувствовал, как ему скрутило живот, ком встал в горле, перекрывая выход рвущимся из глубины крикам. Он не понимал, что происходит. Эти раздирающие душу чувства грызли его сознание, грызли кишки. Он не был в состоянии найти им объяснение и способ управлять — эти эмоции были чужды ему. Резкий магический импульс отбросил Ре назад. Белесые нити скручивались вокруг Талласа подобно змеям. Сильная рука сжала предплечье и его притянули ближе. — Ну что, сучка, готов к наказанию? — Рафу ударил его коленом в грудь. Иной согнулся. Мужчина сверлил взглядом свою жертву. Таллас поднял на него черный глаз и сжался под подчиняющим взглядом мужчины. Опять он — страх. Но в этот раз голова разрывалась от противоречий, а пальцы судорожно сплетали арканы. Первая цепь заклинаний сорвалась в Рафу, и парень высвободился. Он принялся карабкаться по обвалившимся каменным плитам здания, по-прежнему подтягивая травмированную ногу. Магические нити вились в воздухе вокруг Иного, отбивая нападки фаркхийцев. Рафу скрежетал зубами всякий раз, когда его коса втыкалась в место, где только что стояла нога Талласа. — Да схватите уже эту изворотливую сволочь! — шипел Рафу. Ре, не обращающий внимания на кровоточащую рану на руке, крикнул: — Отец! Какого черта происходит? Иной проявляет силу только против воронок! — Ты это ему скажи, Ре! — бросил Рафу, рассекая очередную тонкую белую нить. Таллас карабкался все выше, и тут его нога подвернулась. Мысль о том, что он сейчас свалится на кучу торчащих штырей и острых камней, пронеслась в голове. Но его ухватила сильная рука, предотвращая падение. Талласа рванули наверх, и высокий мужчина в повязке на пол-лица прижал его спиной к себе. Таллас дернулся, но руки лишь сжали его сильнее. Рука накрыла его глаза, а вкрадчивый шепот коснулся уха. — Шшшшш… Все хорошо. Мы возвращаемся к твоему отцу. «Отцу». Таллас замер, руки опустились вдоль тела. По всему телу наконец разлилось спокойствие. Его мечущийся разум остановился, погружаясь в тишину. За спиной мужчины, что его держал, встал еще один — абсолютно белый. Он взирал на всех бельмами своих глаз, его губы беззвучно шевелились. — Уррис, ублюдок! — крикнул Рафу. — Убери лапы от моих вещей! — Ничего личного, Рафу. Только бизнес. Я уже взял предоплату. Возле них мелькнула гибкая тонкая тень, отражая атаку Ре. Эйя. Она встала перед Ре в защитной стойке. — Мирош! — крикнул главарь наемников, и из-за их спин полетели дымовые шашки и самовоспламеняющиеся смеси. Улица наполнилась шумом и кашлем. — Ублюдок! Скотина! Дымовая завеса развеялась, а отборная брань продолжала слетать с губ разъяренного Рафу. Наемников уже и след простыл, на том месте, где стоял Таллас, остались лежать срезанные металлические браслеты. Он выдержал одну битву, но проиграл каким-то наемникам свой трофей. — Убью… — скрипя зубами, прошипел Рафу.