Таллас

Комната, больше похожая на коробку. Темнота, вечно главенствующая в ней. Тишина, пульсирующая в ушах. Пустота, подчеркивающая статус. Единственный стул. Один человек, восседающий на нем. Скован, связан, сломан… Сплошной черной покров пропитал его клетки, проник в легкие, отравил его кровь. Сколько лет он не выходил за пределы «коробки»? Сколько лет он не видел света дневного? Пять? Десять? Он не знал. Спустя годы, он сомневался в том, что вообще может видеть. Плотная черная ткань, что накрывала его глаза все время, стала его второй кожей. Он уже забыл, как это открывать глаза – перед ними столько лет уже стоит кромешная тьма. А нужны ли ему глаза, раз они бесполезны? Возможно, он бы и выцарапал их себе, да вот руки связаны. Стянуты длинными веревками, рукавами его странного, но уже привычного одеяния. Эта странная рубашка заканчивается на талии, оставляя нижнюю часть его тела не прикрытой - голой. Единственное, что украшает и обездвиживает его ноги – тонкие браслеты на лодыжках. Он совсем забыл, как звучит его голос. Нет, не так. Он знает, как звучит его голос, как звучат его стоны. Его рот никогда не покидает кляп – цилиндр, обтянутый кожей, с двумя небольшими кольцами с двух сторон, что б плотнее прилегать к лицу, и застегивается ремнями на затылке. Он может слышать лишь свои стоны и невнятное мычание. А еще… Есть этот человек. Он приходит к нему… каждый день? Он не знал. Он не знал ни времени суток, ни дней недели. Он даже не помнил своего имени. Все стерлось. Выбелилось до состояния абсолютной стерильной пустоты. Он не понимал почему вообще живой… Нет, не так. Он жил визитами этого человека. Его жизнь полностью зависела от него и тянулась черным проклятым полотном от встречи к встрече. Именно из-за него он живой. А живой ли? «Таржа-жаш-ш…» Так его называет тот человек… Когда Мрагош пришел за ним, он был счастлив. Надежда, что почти угасла, вспыхнула заново. Он убил Ре для того, что б окончательно освободить Талласа от оков Терры. Больше не было ни Шого, ни Рафу, ни Ре. За ним больше никто не гнался, а «дом», который он знал 13 лет, сгорел дотла. В груди Таллас заалел слабый огонек свободы. Таллас вернулся «домой». Так он думал… «Его» мир, смежная реальность с Террой, был похож на старую, уже никому не известную, Землю. Улицы утопали в зелено-синих растениях, небо усыпано звездами, солнца два, каждое из которых не опаляет и не убивает мир, а мягко освещает. Высокие горы покрыты голубыми ледниками, небольшие дома жителей, прячутся среди ветвистых улочек, а венец всему – «осколочный» дворец из черного матового камня. Дворец словно высечен из огромного куска скалы. Возможно, это строение дворцом можно было назвать с натяжкой, так как оно не поражало воображение своей красотой. Скорее, наоборот, его можно было назвать уродливым. Но, несмотря на неприглядность каменных сколов, в груди Талласа потеплело. «Дом»… Змееподобный вид Мрагоша изменился. Он убавил в росте, и приобрел более человекоподобные черты лица. Хотя, в целом, на его внешний вид это не сильно повлияло. Он неизменно возвышался над Талласом на три головы. - Добро пож-жаловать домой, Тарж-жаш-ш, - безгубый рот Мрагоша растянулся в приветливой улыбке. Или так показалось… - Я дома…- благоговейно протянул Таллас. «Теперь все будет хорошо…» Он шел за Мрагошем, вдыхая аромат «родного» места. Редкие слуги низко опускали голову, приветствуя правителя. Они свернули направо, и Мрагош толкнул большую рельефную дверь. Его комната. Просторная, удобная, выполненная в строгом минимализме, но при этом все в ней дышало величием. Большая кровать, затянутая синим бельем, привлекла внимание. Он шагнул ближе и повернулся к брату, вопросительно глядя на него. На кровати лежала большая черная коробка с синей лентой. - Это тебе, - Мрагош шагнул ближе к Талласу, всем своим видом «требуя» открыть коробку. Таллас развязал ленту, убрал крышку и замер. Тело проткнуло тревожное предчувствие. Пальцы сжали края янтарной ткани и извлекли на свет платье. Таллас внимательно смотрел на длинное красивое платье на тонких бретельках. Его лицо вытянулось, рот в изумлении приоткрылся. Он повернулся к Мрагошу, все еще сжимая платье в руках. - Это шутка, да? – Таллас чувствовал в душе восходящую тревожную зарю. – Не смешно… - Это тебе, Тарж-жаш-ш. Янтарный прекрас-сно с-сочитаетс-ся с-с цветом твоих волос-с, - Мрагош коснулся синей пряди, упавшей на лицо Талласа. – Ты будеш-шь крас-сивой невес-стой. - О чем ты говоришь? Не смешно, Мрагош, - Таллас пытался натянуть улыбку. - Завтра ты станеш-шь моей ж-женой, - «Что?» Таллас разжал пальцы, и янтарная ткань скользнула на пол. Непонимание сменялось страхом. – Я ж-ждал слиш-шком долго. Таллас попытался сместиться, обойти Мрагоша, но тот в точности повторял его движения, насмешливо склонив голову набок. - Ты – мой брат! Что ты несешь? – он толкнул Мрагоша в грудь. Рука Мрагоша поймала запястье Талласа. - Ты – ош-шибка. - Что? - В наш-шей с-семье с-старш-ший с-сын – правитель, с-создатель «коридоров». Ж-женитьс-ся на младш-шей с-сес-стре, с-стирателе «коридоров». Так длитьс-ся с момента ос-снования мира. Мы – две половинки одного целого. Только с-союз позволяет королю войти в полную с-силу и ос-ставить потомс-ство. Ты мой, Тарж-жаш-шь. С-с с-самого начала был моим. И узор на твоем теле доказывает, что ты мой. Таллас пытался вырвать руку, но Мрагош крепко ее держал. - Я не твоя сестра! - Верно, - безгубый рот изобразил улыбку. – Ты – ош-шибка. Первый рож-жденный второй мальчик в правящей с-семье. Я был с-сраж-жен тобой с-с того момента, как впервые увидел тебя. Маленький плачущий комочек с-с с-синими волос-сами и рос-сыпью правящих звезд на тельце. Я понял – «Ты - мой». Ес-сли бы эта карга не выдворила тебя в помойную дыру – Терру, ты бы уж-же давно с-стал моим. - Ложь… - Взгляни. Он притянул парня к себе, вторая рука ухватила волосы на затылке и повернула голову к стене. Там быстро материализовались сотни портретов. - Правители с-с момента с-становления Цереры, - к ним подплыл один портрет. – Знакомьс-ся, это наш-ши родители, - женщина на фото была в платье, оголяющем руки. Они полностью были усыпаны мелкими звездочками. – А это, ее мать, - у женщины на этой картине была выставлена на показ правая нога, ее опоясывали снизу доверху звезды. Изображения сменяли друг друга и на каждом, рядом с торжественно одетым мужчиной, стояла женщина, открывающая взгляду свою «родовую принадлежность». - Не может быть… Мрагош дернул Талласа, разворачивая его к зеркалу. - Пос-смотри на с-себя! – в большом зеркале отражалась худая бледная спина, с выступающими позвонками и ребрами, украшенная подтверждением слов Мрагоша – узором из синих звезд. Прямо сейчас, он испытывал удушье, словно слова брата сковали его дыхание. «Я не верю…» Таллас почувствовал легкий укус в шею и дернулся. В ухо громко выдохнули. - Я пож-жирал тебя глазами и любил нос-сить на руках. Твоя кож-жа с-совс-сем не изменилас-сь. Неж-жная и с-сладко пахнущая, как в детс-стве, - пальцы медленно прочертили линию от затылка вниз. – Одного не пойму. Мамаш-шка хотела тебя убить или с-спас-сти? – он оттянул голову испуганного Талласа за волосы и взглянул ему в глаза. – Она даж-же родила еще одного ребенка. Девочку. Мне в ж-жены. Но, увы. Ребенок оказалс-ся бес-сполезен. В ее маленьком тельце не было и крупицы с-силы, - голос звучал необычайно весело. Таллас сглотнул. – Мне нуж-жен был ты. Только ты. - Г-где сестра? - Я убил ее. И не называй ее так. Это был бес-сполезный двухлетний мус-сор, - прошептал в ухо Мрагош. – Я ж-ждал тринадцать лет, - зубы впились в шею. Таллас болезненно скривился. – Ес-сли бы не мать, я бы имел тебя уж-же лет вос-семь, поглощая твою с-силу. «Восемь?» Таллас почувствовал, как живот свело отвращением. - Я полюбил тебя с-с первого взгляда, Тарж-жаш-ш. - Я-я… не совсем понимаю…Как такое возможно? Брат и сестра… - Именно. Две с-стороны одной монеты. Брат и сестра - одно целое. Ты – моя невес-ста. Завтра, я окончательно взойду на трон. Мой маленький братиш-шка, завтра я, наконец, с-смогу нас-сладитьс-ся тобой. - Нет! Отпусти! Я не хочу! Мрагош! Таллас вырывался. Выскользнув из рук брата, он бросился к двери, но сильная рука поймала его волосы. Таллас упал и оказался придавлен к полу. - Не убегай, Тарж-жаш-шь! Мрагош схватил его за руки и швырнул на кровать. - Я не хочу делать тебе больно, любовь моя. - Не называй меня так! Звучит омерзительно! – он был в панике. Он не понимал, что происходит. Что ему говорит Мрагош? – Я-я…думал, я дома! В безопасности, с тобой… А ты… Хладнокровное выражение лица Мрагоша сбило Талласа с толку. - Ты дома. Ты с-со мной. Прими меня, как и полож-жено хорошей невес-сте. - Я не твоя сестра! Я не могу быть твоей невестой! Я твой младший брат! - Ты долж-жен был родиться девочкой. С-слабой, покорной и… моей. Ты долж-жен вынос-сить мне ребенка, Тарж-жаш-ш, - насмешливый тон пугал Талласа, скользил морозом по коже. - Н-но, я не могу! - Ж-жаль, правда? Ты ош-шибка, брат, - он странно улыбался. - Но, меня вс-се ус-страивает. - Мрагош, я… - Замолчи, - он поднял янтарное платье. – Ты будеш-шь неотразим. - Это безумие… - Ты рож-жден для меня. Понимаеш-шь? - … - Я люблю тебя и приму даж-же твою невернос-сть. - Что? - Ты уж-же знаком с-с с-секс-сом. Он коснулся лица Талласа, поцеловал его в лоб и направился к выходу. «Сексом? Да это было насилие!» хотел было выкрикнуть Таллас, но лишь ошеломленно сглотнул. - Я с-схож-жу с-с ума от мыс-сли, что ты с-стонал под кем-то кроме меня, - едкий тон Мрагоша воткнул длинную иглу в его сердце. Мрагош рассерженно сжал кулаки. - Будь пос-слуш-шным мальчиком. С-спи. Завтра с-самый с-счас-стливый день в наш-шей ж-жизни, - полуулыбка, появившаяся на губах брата, показалась Талласу дьявольским оскалом. Дверь закрылась. Таллас в немом шоке сидел на кровати и не мог привести расплескавшиеся мысли в порядок. Он думал, что дома все будет хорошо… Хорошо… Таллас непонимающе смотрел на платье. Рассказ Мрагоша сумбурным потоком крутился в голове. «Словно плохой сон…» Он взглянул в свое отражение. Тощий, голодный, с темными кругами под глазами и спутанными волосами. Жалкое зрелище. Истощение прогрессировало. Завтра наступило внезапно. Таллас подскочил на кровати, он не понял, как уснул, но возня в коридорах, шум на улице наталкивали на нехорошие мысли. Таллас выглянул в окно. Перед главными воротами устанавливали навес и украшения к торжеству. «НЕТ!» Нет, он не хочет! Взгляд упал на янтарное платье. Нет… Он нашарил подобие ножниц, но стоило ему черкануть по платью лезвием, как дверь распахнулась, впуская торжественно одетого Мрагоша. Темно-синий обтягивающий костюм-комбинезон выгодно подчеркивал его телосложение и змеиные чешуйки, уходящие в воротник. Его опасные желтые глаза с вертикальными зрачками и рот лишенный губ, подчеркивали его хищную натуру. Но, вспоминая мужчин с изображений, Мрагош не выделялся бы среди них. Он явно был с ними одной плоти и крови. Внезапная пощечина обожгла лицо. Таллас выронил ножницы и попятился. - Ты ис-спортил платье, непос-слуш-шный ребенок! - одним движением он выхватил прикрепленный к поясу кнут и без предупреждения замахнулся. Таллас дернулся, кожу обжег удар. Он скатился с кровати в попытке сбежать, но тут же был пойман и вдавлен лицом вниз в простыни. - Леж-жать! – скомандовал Мрагош, предупреждающе сдавив шею. Таллас испуганно замер. На него посыпались удары. Хлесткий громкий звук хлыста разрезал комнату на «до» и «после» экзекуции, пробираясь под кожу волнами сковывающего страха. Таллас ужом вертелся на кровати, он никак не ожидал вспышки гнева и сейчас тщетно пытался себя защитить, изворачиваясь и прикрываясь руками. Мрагош бил, особо не целясь и, все тело ниже талии – задница, бедра, ноги - стремительно покрывалось ссадинами и синяками. – Я не позволю тебе ис-спортить этот день, Тарж-жаш-ш. Одевайс-ся! - Мрагош бил до тех пор, пока тело не прекратило подергиваться и извиваться. К этому моменту Таллас уже успел выкричаться и выплакаться, растеряв последние силы и перестав ощущать свое тело. Мрагош грубо вздернул брата на ноги, которые тут же подогнулись и, он осел на пол. - Одевайс-ся! На дрожащих ногах Таллас встал перед братом. Следы ударов налились яркими полосами, рубцами и кровоподтеками, из которых выступила кровь. Лицо было измученным, а губа прокушена до крови. Таллас опять рухнул на колени, не в силах стоять, чем заслужил пренебрежительный взгляд Мрагоша. Появившийся слуга, поднял под руки парня, быстро вымыл и одел в новое янтарное длинное платье. Тонкие бретели и полностью открытая спина выгодно оголяли узор из россыпи звезд. На шею надели тяжелое украшение-ошейник с оранжевым камнем. Волосы что до этого ультрамариновым водопадом спадали ниже лопаток, собрали в ассиметричную прическу. Там, где узор скрывался под волосами, их полностью убрали, открывая вид на оголенную шею и синие звезды. Длинные пряди скрутили в тугие жгуты, выложив сзади, в которые закрепили крупные оранжевые цветы. Только спереди на лицо остались спадать длинные пряди, они скрывали шрам на виске и придавали его образу загадочности. - Ты такой крас-сивый, - Мрагош коснулся клейма на лице Талласа. – Ес-сли бы только не этот уродливый с-символ. – Он лизнул шрам. Таллас поморщился, справляясь с дрожью. – Не с-страш-шно, - он взял под руку Талласа. – Ты будеш-шь пос-слуш-шным? Таллас не ответил. Он горько закусывал губу, на ватных ногах следуя за Мрагошем, который предупредительно крепко сжимал его руку. Кривясь от боли при каждом шаге, он чувствовал, как горит его тело от побоев. Ноги онемели и не слушались. Когда, они вышли в сад, заполненный толпой непонятных людей, на глаза навернулись слезы. Он шел с опущенной головой, слушая чьи-то восторженные оклики. Затем, они остановились. Таллас погрузился в свои мысли, игнорируя сдержанное молчание и шум окружающих. Он не запомнил церемонию, просто кивнул, когда Мрагош сильно сжал его руку, повторяя вопрос. Безгубый рот Мрагоша накрыл его губы в жадном поцелуе, и толпа взорвалась аплодисментами. Он опустился на колено и надел на щиколотки Талласа тонкие темно-синие металлические браслеты с витиеватой надписью, как символ того, что он принадлежит мужчине. Внезапно, Мрагош развернул его спиной к зрителям, и, выбрав звездочку на позвоночнике, черканул по ней ножом, словно соскабливая верхний слой кожи. Таллас вскрикнул, обернулся к Мрагошу и замер. Мужчина проткнул ножом свой палец и приложил его к травмированному участку кожи. Кровь впитывалась, Таллас вздрогнул, словно от электрического импульса. Несколько секунд и Мрагош оценил свою «работу» - звездочка потемнела, приобретая темно-красный оттенок. Он взглянул на Талласа, изгибая рот в улыбке. - Еще не все… Таллас поднял на Мрагоша глаза. Рядом с ними остановился слуга, в руках его была небольшая коробочка, открыв которую, Мрагош явил взору собравшихся трехсантиметровую металлическую толстую немного изогнутую иглу. Один конец иглы утолщался, в нем были закреплены два камня – синий и оранжевый. Сейчас, они поблескивали на солнце. Таллас не сразу понял, для чего эта игла нужна, но когда Мрагош потянулся к нему рукой, схватив за плечи, он испугался. За спиной Талласа выросла фигура слуги, который быстро, но аккуратно, завел его руки за спину. А Мрагош уже снял одну бретельку платья, оголяя левую грудь. По толпе прошлись возбужденные шепотки. Таллас метнул в толпу гневный взгляд, но напоролся на абсолютное спокойствие и одобрение в глазах зрителей. Только сейчас, он заметил, насколько различалась публика. Слуги, рабы, господа, все были смешаны, подписаны, скованы между собой. Таллас словно читал по их лицам, кто кому принадлежит и какие обязанности выполняет. В его памяти всплыло доселе незнакомое слово – «питомники». Он вздрогнул. - Что? – промямлил Таллас. Мрагош ущипнул его за сосок, оттянул и резко, не приемля возражений, воткнул острый край иглы в сосок. - Ааай! – капельки крови заскользили вниз по телу. Но Мрагош смахнул их своей рукой, обтянутой в темную перчатку. Он продвинул иглу на нужную длину, любуясь тем, как Таллас закусывает от боли губу. Когда игла встала на место, сработали зажимы по краям соска, и, выпущенное устройством иглы, лекарство остановило кровь. - Ууггх… - Вот теперь, ты – моя королева, - сказал Мрагош, целуя травмированную грудь. Под поздравительные возгласы собравшихся зрителей, он вернул бретельку платья на законное место. Под тонкой тканью очертился силуэт проколотого соска. Таллас готов был разрыдаться на месте от боли и унижения. Полностью потерявшись в стыде, он не запомнил того, что происходило дальше. В следующий раз, когда он смог оценить ситуацию, он уже находился с Мрагошем в спальне. Он стоял посреди комнаты. Перед ним расположилась большая кровать. Влажный язык Мрагоша очерчивал дорожку от уха до шеи. Поцелуи обжигали. Одной рукой Мрагош обнимал его за талию, удерживая возле себя, а пальцы второй руки спустили бретельку платья, ныряя в его вырез. Он погладил оголившуюся правую грудь, ущипнул сосок. Рука спускалась по бедрам вниз. Так, его еще никогда не касались. Таллас сжался от страха, словно эта приторная нежность была притворством. По телу пробежала дрожь. Очевидное насилие не вызывало в нем таких неоднозначных тревог, как эта напускная нежность. Что-то было не так, но Таллас просто не понимал что. Рука Мрагоша гладила его спину, пальцы перебирали сосок, в шею вонзились зубы. - Ммм… - Таллас скривился. Пальцы отпустили сосок и подобрались ко рту. Раскрыв его, они скользнули внутрь влажного теплого рта и надавили на язык. Таллас затрясся. Ему противно. Противно, когда эти желтые глаза смотрят на него с такой похотью. Таллас развернулся, уперев руки в грудь, на три головы выше его самого, Мрагоша. Рука мужчины сжала загривок. - Пусти, - он отталкивал брата. - И не подумаю. Мрагош дернул голову Талласа назад и грубо схватил его за бедро. Таллас вцепился в руку мужчины и сильно дернул головой в сторону. - АААААЙ! – выкрикнул он, оставляя в руке Мрагоша прядь своих волос. Он замахнулся на удивленного мужчину ногой, целясь в пах. Но Мрагош ловко заблокировал удар, а за ним и второй. Платье сковывало движения. Таллас воспользовался тем, что Мрагош отвлекся и уже не удерживает его и бросился к двери. Мрагош не сдвинулся с места. Он повернул свое кольцо на большом пальце правой руки, активируя, недавно надетые, браслеты на лодыжках невесты. Ноги, по периметру браслетов, обожгло. «Невеста» ойкнула, споткнулась и рухнула на пол, обхватывая ноги. Медленные шаги новоиспеченного супруга звучали в голове, как приговор. Мрагош опять повернул кольцо и Таллас болезненно застонал, браслеты раскалялись. - Любовь моя… Зачем ты так с-со мной пос-ступаеш-шь? – он сверлил взглядом свою «невесту». – С-сегодня с-самый важ-жный день твоей ж-жизни. Ты обрел с-семью. Меня. Ты долж-жен быть с-счас-стлив. - Я-я…Я думал, Терра ужасна. Но Церера в разы хуже! – выплюнул он. Мрагош спокойно поднял на руки невесту, не обращая внимания на протесты и сопротивление. Он придавил его к кровати, Таллас скривился. - Это Терра научила тебя непокорнос-сти? Хмм, мне даж-же нравитьс-ся. Его рука медленно опускалась по животу вниз. Одна грудь оголена, мягкая ткань платья волнует воображение Мрагоша, который запустил руку под платье, слегка его задрав. Таллас был без белья, свадебный наряд его не подразумевал. Ладонь сжала член. - Стой! Мрагош! Пусти! - Будеш-шь упрямитьс-ся, я его отреж-жу, - Таллас замер, сердце пропустило удар. – Мне ты подойдеш-шь и без него, - Таллас испытал неподдельный ужас после этих слов. Мужчина лизнул плотно сжатые губы своей невесты, принуждая к поцелую. Втолкнув в рот свой длинный язык, он обхватил им испуганный язык невесты. Таллас зажмурился, поцелуй стал глубже. Рука Мрагоша скользила по вялому члену, пробуждая его физиологическую реакцию. В паху твердело, Таллас был в отчаянии. - С-следы ремня так крас-сиво с-смотрятс-ся на твоей белой кож-же, - Мрагош выдохнули ему в ухо. Мужчина ухватил украшение в соске и потянул. Таллас вскрикнул. На ткани проявился красный след от крови в области соска. Мрагош продолжал крутить, оттягивать и сжимать поврежденный сосок, наблюдая, как его невеста извивается и выгибается, стараясь уменьшить боль. Лицо Талласа исказила гримаса боли, он сдерживал стоны. Резко схватив Иного за ногу, Мрагош перевернул его на живот. Ткань натирала проколотый сосок, который стал кровоточить сильнее, пальцы вцепились в простыни, вставший член уткнулся в кровать. Он испуганно вздрогнул, когда почувствовал твердую плоть брата между ног. Внезапный порыв отползти, сбежать, был пресечен большой ладонью Мрагоша, которая с легкостью сдавила тонкую шейку. В следующую секунду, Мрагош толкнул себя внутрь тела невесты. Таллас завизжал, дернулся, вновь оказался вжатым лицом в кровать. Он впился в простыни с такой силой, что побелели костяшки. Глаза наполнились слезами. «Это не РАФУ! Рафу по сравнению с ним – маленький ребенок!» Вошла только головка большого каменно твердого органа Мрагоша. Мышцы плотно сжались, тело дрожало, Таллас забыл, как дышать. - Ууууууууууу… - выл он. - Расслабьс-ся. Как можно расслабиться? По лицу катились слезы. Он чувствовал, как Мрагош, не сдерживаясь, проталкивает себя дальше в его нутро. Таллас словно окунался в боль этого соития. Тело онемело, мышцы задеревенели. Он скулил, стонал, дрожал, не в силах пошевелиться. Слезы катились по щекам, оставляя после себя влажные дорожки. Мрагош еще не весь вошел, но Таллас уже был на грани обморока, он цеплялся за кровать и простыни, как утопающий. Тело протыкали булавки боли, а вдохи застревали в горле. Пальцы Мрагоша впились в его бедра до крови, резко дергая сдавшееся тело. Он утробно выдохнул, наслаждаясь ощущением плотно сжавшегося кольца мышц вокруг его, полностью погруженного в плоть, члена. Тело Талласа свело судорогами. Затылок пронзило болью, словно пуля прошла навылет. Под скулеж Талласа Мрагош ритмично забивал себя в его тело, трахая грубо и жестоко. Промежность Талласа испачкалась в крови. Мрагош схватил длинные волосы и повернул искаженное гримасами боли лицо брата. - Нравитьс-ся, любовь моя? - Уууумм… - слезы слетали с ресниц, лицо перекосило от боли. – Ууууааааанннн… После трех заходов, Таллас ничего не соображал, он словно утонул в беспамятстве, скрученном из боли. Тело дрожало, подергиваясь в спазмах, под ним было пятно из крови и семени, выделения впитались в платье, подчеркивая «удачно» проведенную брачную ночь; слезы и слюни размазаны по лицу. А Мрагош все еще был не удовлетворен. Он вгонял себя ритмичными толчками в полностью раскрывшееся тело, из которого сочилась сперма мужчины. Одна нога Талласа была запрокинута на плече, сам он лежал на боку, а таз поднят в воздух, на уровне бедер насиловавшего мужчины. Пальцы Мрагоша были во рту Талласа, взгляд невесты был мутным и пустым. - Ты такой ненас-сытный, Тарж-жаш-шь. После этих слов, Таллас окончательно потерял сознание. Таллас лежал на кровати лицом вверх, волосы растрепаны и вымазаны в сперме. Глаза закрыты, плоская грудь еле-еле вздымается вверх. На тонких руках и ногах синяки и укусы, тело покрывают ссадины от ремня и засосы. Один сосок припух, покраснел и был прокушен до крови. Вокруг второго, проколотого соска, запеклась кровь. Вертикально продетая серьга очень позабавила Мрагоша во время сексуальных игр. Промежность и бедра испачканы в крови и выделениях. Крови не много, но она впиталась в янтарное платье, лишь подчеркивая ужас произошедшего насилия. Платье все еще было на нем, с оторванными шлейками, спущенное с груди, оно обвилось темно-желтой змеей вокруг тощей талии парня и оголило выступающие ребра. Юбка, задранная спереди, открывала вид на все еще сочащиеся выделения из ануса невесты. В целом картина, развернувшаяся на кровати, ужасала. Если бы не слабое дыхание невесты, то тело больше походило на труп. Рядом с Талласом лежал, наконец, утомленный Мрагош. Его большое тело резко контрастировало с худощавым и изможденным телом невесты. Рука мужчины по-хозяйски лежала на истерзанных бедрах Талласа. Перед глазами все кружилось, из тела словно высосали те крохи энергии, которые он так отчаянно прятал в своих резервах. Таллас несколько раз моргнул, надеясь усмирить крутящуюся комнату. Безрезультатно. Тело, словно отлили из свинца и пропустили через мясорубку. Он не может пошевелить и пальцем. А тянущая жилы боль отплясывала джигу в каждой клеточке тела. - Мммм…- протянуло рядом лежащее тело. Мрагош крепче сжал Талласа в объятиях. – Любовь моя… - Таллас вздрогнул. Мрагош, заметив это, скользнул ладонью к паху своей, уже жены, и сжал вялый член. - Ххн… - еле-еле простонал Таллас. Зловещая улыбка коснулась лица Мрагоша. Мрагош облизал член Талласа, взял в рот и принялся сосать. Ни о каком возбуждении не могло быть и речи, Таллас едва дышал, выпуская обрывки стонов. Было больно. Тело инстинктивно вздрагивало. Мрагош поднялся на руках и навис над Талласом, осматривая труды своих рук. Ладонь сжала лицо парня, и язык скользнул в приоткрытые губы. Пальцы спустились к промежности – все липкое. Палец вошел в плоть и Таллас дернулся. Палец чувствовал себя, как дома, ощупывая парня изнутри. - Мокро. С-сколько раз я кончил? – Мрагош оглядел испачканный в крови и выделениях палец. Затем, он вложил его в рот жены, исследуя язык и небо, требуя облизать свой палец. – Ты что – бревно? - он дернул ногу Талласа на себя, быстро пристраиваясь к нему и, резко вошел. Благоговейно откинув голову назад, Мрагош выдохнул. Мягкая податливая плоть любезно приняла его. Не то, что вчера, пихал в сопротивляющееся тело, словно в колоду, что даже порвал его. Мужчина нежно провел по бедру Талласа, хрупкое, с прозрачной бело-синей кожей, словно фарфоровое. Он совсем не хотел его калечить. Его маленький любимый братик, наконец, вернулся домой. Теперь-то Мрагош задышит полной грудью. Он будет «пить» его долго-долго и жить вечно. Он сотрет проклятую Терру в порошок. А когда ее не станет, Талласу больше не будет куда возвращаться. И жестокость Мрагоша перестанет его пугать. Таллас примет его. У него не останется выбора. Он насиловал брата, впитывая каждый его рваный вдох, слабый стон. Терра его измотала. Талласу необходимо прибавить в весе, а то еще немного и он умрет от истощения. Секс – выкачка его магической силы. Обычно, после рождения двоих детей (будущих короля и королевы) мать исчерпывает свой потенциал. Она отдает свою силу супругу, а затем детям и это – конец. Но, Таллас – исключительный. В истории Цереры еще не было такого, что б в правящей семье родилось два мальчика. А значит, свою силу он будет отдавать только Мрагошу. Бесконечно долго, даруя абсолютное могущество. Глаза Мрагоша улыбались. То, что нужно. Громко простонав, он излился в кукольное тело брата и поцеловал его в висок. В дверь постучали. Появился слуга, тот самый, что вчера готовил Талласа к церемонии. - Позаботьс-ся о нем, - бросил Мрагош и встал с кровати. – Поменяеш-шь пос-стель и накормиш-шь его. Мне не важ-жно, как ты это с-сделаеш-шь – он долж-жен быть с-сыт. Твердый взгляд впился в слугу. Парень был сильным, высоким, правда, на две головы ниже Мрагоша, и спокойным. Его можно было отнести к числу надежных слуг. Хотя, других Мрагош не держал. Всем был известен его требовательный нрав. А этому парню правитель Цереры доверил заботу о своей королеве. Мрагош положил руку слуге на плече. - Еще раз пос-смотриш-шь на него, как вчера, и я тебя с-скормлю ж-живьем ш-шзахтам, понял? – слуга кивнул. От Мрагоша не укрылся кротко брошенный им взгляд на королеву. Сочувствующий и жаждущий. Слугу звали – Эос. Он посмотрел на, распростертое на кровати, худое тело. «Ему и, правда, нужно набрать вес, он же тонкий, как тростинка». Эос аккуратно стянул с Талласа разорванное и испачканное платье, отшвырнув его в сторону, и поднял худое тело. «Легкий». Слабо вздымающаяся грудная клетка говорила о том, что человек в его руках жив. «Кап?» в мысли ворвался странный звук. - Что такое? – слуга тихо задал вопрос сам себе и отступил в сторону. Эос увидел белесое, с примесью крови, пятно на полу. «Понятно». Быстро пройдя в ванную комнату, он положил Талласа в душевую и включил воду. От стенки кабины тянулась тонкая цепочка, которая цеплялась к браслету на ноге. Она была короткой. Эос привел в порядок постель, поставил на столик, приготовленный для «королевы», завтрак и резко обернулся. В ванной комнате что-то громко упало, разбилось. Сильный грохот вызвал тревогу и Эос быстро распахнул дверь. На полу растянулось тело Талласа. Он, по-видимому, пытался выбраться из душевой, но ноги его явно не слушались. Одна его нога была все еще в душевой кабине, именно та, что была с цепью. В то время как он сам, уже, распластался на полу ванной комнаты, поднимая на стоявшего в дверях человека свое изможденное лицо. Когда он падал, зацепил стеклянную панель, что разбилась и сейчас крупными осколками устилала пол. Красная кровь привлекла внимание – он порезал руку. Рывком, подняв Талласа, Эос опять втолкнул его в душевую и быстро убрал осколки. - Я вас вымою, - сказал он, поднимая сжавшегося в углу Талласа. Он не простоял и пяти минут, его ноги подогнулись и он сполз на пол, цепляясь за стену. Эос заметил, как трясутся его ноги. «Пффт. Ничего удивительного». – Встаньте хотя бы на колени, - попросил он, упирая его руки в стену и продолжая намыливать тело. «Худой. Каждая косточка отчетливо чувствуется. Словно скелет, только кости, без плоти». Таллас вздрогнул, когда рука коснулась промежности. Он напрягся. «Боишься? Ты меня боишься?» Эос выключил воду и обернул Талласа широкой простынею. - Покажите вашу руку, - он осматривал глубокий разрез ниже локтя. – Я наложу швы. Придется потерпеть. Эос провел над раной рукой, и руку защипало. Таллас скривился. - Может быть больно. Края раны стягивались и скреплялись прозрачной ниткой, сами собой. Больно не было. Затем, слуга наложил тонкую повязку, пряча рану от глаз. Это простенькая магия лечения. У всех членов королевской семьи великолепная регенерация, так что очень скоро не останется даже шрама. «Регенерация? А как же шрам на моем лице?» Таллас вздохнул. - Пора завтракать. Никакой реакции. «Что с этим человеком? Нет, не так. Он – наша королева, наша правящая длань. Что с ним? Он молчит и смотрит куда-то в пустоту. Словно кукла». Слуга поднес к его губам ложку. Таллас отвернулся. - Вам следует поесть. Вы истощены, - никакой реакции. – Если будете упрямиться, король будет недоволен, - услышав слово «король» Таллас вздрогнул. – Поверьте, лучше, если я вас покормлю. Таллас посмотрел на слугу, на ложку и приоткрыл рот. «Умничка. Хороший мальчик» подумал Эос и тут же осекся. «Хороший мальчик?!» да за такие мысли с меня шкуру сдерут. Но, нужно как-то удерживать внимание «королевы» или король Мрагош будет разгневан. Таллас доел содержимое тарелки и отвернулся. - Если я вам понадоблюсь, позовите. Мое имя – Эос. «Опять никакой реакции?» Эос удалился. Когда он вернулся в комнату, то обнаружил, что Таллас, все также замотанный в простыни, свернулся в уголке роскошной кровати и заснул. «Какой же он красивый» Вечер. Дверь отворилась, впуская в комнату величественный дух Мрагоша, который тут же скинул свою мантию на руки семенящего следом за ним слуги. - Как вс-се прош-шло? - Его высочество не издал за день и звука. Целый день он пролежал на кровати, прерываясь на еду. - Хорош-шо, - Мрагош скользнул на кровать и та, под весом его тела скрипнула и прогнулась. Большая ладонь коснулась спины Талласа и прочертила вдоль нее линию, опускаясь ниже. - Я вернулс-ся, Тарж-жаш-ш. Где мой приветс-ственный поцелуй? – он чувствовал, как хрупкое тело дрожит под его горячей ладонью. Он взял Талласа за подбородок и развернул к себе, целуя его в сомкнутые губы. – Ну ж-же, любовь моя, будь приветливее. В противном с-случае, я буду груб. - Ннгх… - в глазах застыла обида. Мрагош схватил его за плечи и стянул с них простынь, оголяя проколотый сосок. Ему безумно нравилось, как смотрится в соске эта вертикальная игла. Он никогда и не думал, что его настолько будет возбуждать ритуальная обручальная игла, которую носили королевы. Он жадно поглощал его глазами какое-то время, а потом сомкнул на нем свои губы. Таллас выгнулся, стал отталкивать Мрагоша, но мужские руки только плотнее смыкали его в кольцо. - Нет! Пусти! - Пош-шли вон! – бросил он, все еще стоящим в комнате слугам. Он вжал лицо Талласа в постель, заглушая протесты. Парень колотил кулаками по кровати, сопротивляясь. Дверь поспешно закрылась и, Мрагош сорвал с Талласа простынь, наваливаясь следом. Сильные руки сжали запястья Талласа над головой, колено уперлось в пах. - Ты не мож-жеш-шь мне отказать! - Я не хочу! - Не дергайс-ся, будет ж-жаль, ес-сли пораниш-шьс-ся. Ты каж-жешся хрупким, - Таллас замер. - Так и хочетс-ся тебя с-сломать, - язык Мрагоша облизывал лицо Талласа. Он продолжал нашептывать ему в ухо. – Не бойся, Тарж-жа-ш-шь, Церера позаботилась о том, что б твое тело принимало меня. Видиш-шь? – мужчина закинул ногу Талласа себе на плече, а когда тот попытался ей оттолкнуть Мрагоша, укусил. Одновременно с этим, он резко вошел в напрягшееся тело. Таллас выкрикнул и выгнулся. Позвоночник облепил липкий страх. Таллас не видел выхода, он застрял в этой петле. Петле из двух черных нитей, плотно скрученных между собой – Мрагоша и Цереры. - Мне нравитьс-ся чувс-ствовать, как твоя с-сила перетекает в меня. И ты, с-совс-сем с-скоро не с-смож-жеш-шь ж-жить без моего члена. Наш-ша с-связь укрепляетс-ся с каж-ждым проникновением. Заметил? Талласа душили стоны, тело вздрагивало так, словно его пронзали электрическими импульсами. Он упорно сопротивлялся, но, одной тяжелой пощечины хватило, что б напомнить, насколько не равны силы. На скуле расцвел обширный кровоподтек. - Аааах! Пожалуйста… Мрагош! – Таллас зарывался лицом в простыни, скрывая свое отчаяние. В сознание вторгалось запретное губительное удовольствие, приправленное болью и стыдом. - Нравитьс-ся? - Нет! Больно…Больно! Брат… - Лгуниш-шка… Мрагош не отпускал Талласа, пока не насытился. Его очень волновало новое острое чувство поглощаемой им силы, настолько эти ощущения были упоительны. Мрагоша не волновало насколько Талласу больно или хорошо, он «сминал» под собой уступающее в габаритах тело брата до тех пор, пока тот, полностью обессилевший, не терял сознание. Мрагош, абсолютно голый, сидел в кресле, между губ была зажата сигарета, дымок от которой исчезал в открытом настежь окне. Он сверлил взглядом Эоса, тот бережно укладывал на чистую кровать вымытого Талласа. - Мммм… - простонал Таллас, едва обнаженного тела коснулись холодные простыни. Желтые глаза Мрагоша неотрывно следили за слугой. - Ваше величество, я хотел бы заметить, что у «королевы», - Эос специально выделил это слово, - опять вся промежность была в крови. Вам бы быть немного аккуратнее. Мрагош вспылил на замечание прислуги и резко впечатал парня в стену, затушив окурок возле лица Эоса. Пальцы сжали предплечье. - Ты будеш-шь учить меня трахать его, Эос-с? С-скормлю ш-шзахтам. Незаменимых нет. Слуга покорно опустил глаза, склонив голову. - Вы правы. - Ты мне не ответил - откуда повязка на руке? - Виноват. Он пытался выбраться из ванны и упал, разбив стеклянную панель. Поранился осколком. Мрагош скрипнул зубами и дернул серьгу в ухе слуги. Плоть надорвалась, а серьга осталась в руке правителя. Он поднял ее перед лицом Эоса и покрутил между пальцев. Кровь капала с разорванного уха на пол. - Только я могу его калечить. Понял? – Мрагош расстегнул замочек продолговатой серьги и приставил к хрящу ушной раковины выше раны. Одним сильным движением он захлопнул украшение, проделав новую дырку. - Понял, - Эос дрогнул от вспыхнувшей боли. - Молодец, - Мрагош похлопал его по груди, ухмыльнувшись. – Уберис-сь. После того, как за правителем закрылась дверь, слуга вытер с пола капли своей крови. Подойдя к кровати, он еще раз посмотрел на спящего Талласа, лицо которого украшал свежий синяк. Хоть его тело и покрыто правящими рисунками, он совершенно не подходил этому месту. Нельзя оспорить факт того, что он был похож на всех предыдущих королев – такой же красивый, но хрупкий, не смотря на свое мужское и, вероятно, до истощения, стройное тело. Сейчас, едва дыша, под тонким покрывалом, он больше напоминал фарфоровую сломанную куклу. Ту самую, с красивым, но печальным лицом. Таллас спал. Он уже привык проваливаться в беспамятство и блуждать там - темными мрачными коридорами, в которых гуляет свистящий сквозняк, притаскивающий из пустоты голос Мрагоша. Ему снилась Салия, как она играла с ним в комнате, скрученными из старой одежды, куклами, как она читала ему сказки, которые найти было в гибнущем мире практически не возможно. Он помнил ту книгу. Ее отдал Салие их местный хил. Естественно, не бесплатно. Но, тогда мальчик не думал о том, чем и как расплачивалась Салия. Шестилетний Таллас был рад этой потрепанной, старой книжонке на несколько страниц. Даже удивительно, что она сумела вынести несколько веков забвения. Он до сих пор помнил ту историю – про зайчонка, который нашел друзей. Интересно, сейчас на Терре сохранилось понятие дружбы? Талласу снилось, как Салия ему читает и заливисто смеется, как, по обыкновению, проводит рукой по волосам, целует в макушку. Мама. Он был счастлив тогда, просто быть рядом и чувствовать, что его любили. На глазах спящего парня выступили слезы. - Что вам снится?– прошептал Эос, убирая очередную соскользнувшую из уголка глаза слезинку. Таллас не покидал комнату два дня. Все еще пребывая в ужасе от происходящего, он не мог и подумать о «глупостях» побега. Каждый скрип двери заставлял его вздрагивать, а показательно нежный голос Мрагоша отравлял его не хуже ядов Кассури, известнейших на Терре мастеров-отравителей. Секс с братом заканчивался тем, что Таллас терял сознание – он просто не мог выносить объемы его похоти и физическую выносливость. Но, это еще не все. Таллас чувствовал, что всякий раз, когда Мрагош доказывал свое превосходство, трахая его, от души Талласа откалывался кусочек, который поглощал брат-правитель. Сколько таких кусочков еще есть? Сколько он будет нужен Мрагошу? На третий день Мрагош вырядил его в коралловое платье и усадил с собой за один стол. Накрывали ужин. - Я разреш-шаю тебе выйти. В ш-шкафу найдеш-шь для себя одеж-жду, - Мрагош быстро поглощал содержимое своей тарелки. – Мож-жеш-шь погулять, ос-смотреться. Это, как-никак, твой дом. Церера ж-ждала тебя, Тарж-жаш-шь. Мрагош посмотрел на стоящую перед Талласом тарелку. Парень не притронулся к еде, он сидел, опустив взгляд, и молчал. - Еш-шь, - негромко скомандовал мужчина. - Я не голоден. Повисло напряженное молчание. Таллас чувствовал на себе испытывающий взгляд брата. - Еш-шь, - голос стал резким. Таллас поднял на него глаза, Мрагош был зол. - Я, правда, не голоден. Мрагош, пожалуйста… - мужчина громко стукнул по столу, прерывая Талласа. Бокалы с вином и открытая бутылка опрокинулись, выплескивая содержимое на стол. От резкого удара Таллас вздрогнул. Взгляд уцепился за опрокинутые предметы. Словно красная река, вино растеклось по столу и тонкой струйкой полилось на пол. – Я хочу уйти. Мне не нравиться... Это платье, эта ситуация… Я не твоя игрушка… Я не хочу играть в семью! Мрагош не отличался покладистым нравом. Он за секунду возник рядом с Талласом и ударил его лицом об стол, на котором для них накрыли ужин, разбив нос. Капельки крови упали на скатерть. Со звуком «дзинь» бокал Талласа разбился об пол. - Как ты с-смееш-шь говорить мне такое?! – рука удерживающая шею парня сделала еще одно движение, повторно приложив его лицом об стол. Стянув ремень, Мрагош отстегал его, разложив прямо посреди блюд. - Ты принадлеж-жиш-шь мне! Запомнил?! Я зас-ставлю тебя уваж-жать наш-ши законы! Ты будеш-шь делать вс-се, что я говорю! Понял?! – Таллас вскрикивал с каждым обрушенным на него ударом, слезы наполняли глаза, но он отчаянно сдерживался, что бы ни сорваться плачем. Тарелки, что Таллас задевал руками, падали на пол, сосок с пирсингом терся так сильно о твердый стол, что казалось, вот-вот оторвется. Он закусил губу. – ТЫ ПОНЯЛ?! Мрагош развернул парня лицом к себе и отшвырнул ремень. Он схватил с первого, попавшегося под руку, блюда еду и запихнул Талласу в рот. - Я с-сказал «ЕШ-ШЬ»! Таллас кое-как попытался прожевать «угощение», но Мрагош кипел злостью и не желал мириться с медленными попытками брата проглотить пищу. Он, удерживая его, нетерпеливо и грубо проталкивал все новые и новые порции пищи в глотку Талласа. Парень кашлял, из глаз катились слезы, он давился, не в силах справиться с вспышкой ярости брата. Мрагош разъяренно схватил опрокинутую на столе бутылку вина и бесцеремонно вылил остатки на лицо Талласу, стараясь, что бы попало в рот. - ПЕЙ! Слабые попытки Талласа оттолкнуть брата, лишь забавляли рассвирепевшего Мрагоша, который продолжал издеваться над своей «женой». - Ты делаш-шь вс-се, как пос-слуш-шная ж-жена! Нос-сиш-шь, что я говорю, еш-шь, что я даю! Обс-служ-живаеш-шь меня, когда я приказываю! Понял, Тарж-жаш-ш?! – прорычал он в лицо брата. В итоге, все закончилось рвотой, но урок Таллас усвоил. Тогда, вырвав обратно содержимое, он стоял на коленях возле стола в испачканном платье, с мокрым лицом и капающей из носа кровью. Мрагоша одновременно и разозлило и возбудило неповиновение брата; он спустил штаны, вытащил свой напряженный член и принялся быстро обхаживать себя рукой, глядя на лицо Талласа. Он рванул вниз лиф платья так сильно, что слух резанул треск ткани, оголяя проколотый сосок. Мрагош сжал его и обильно кончил, издав гортанный удовлетворенный стон. Таллас вздрогнул - сперма залила ему грудь и попала на лицо. Но, шевельнутся, он не осмелился. Тело тряслось после порки и унижения. Мрагош запустил ногу под платье брата и уткнулся носком ботинка в пах, кончик ботинка приподнял его яички. На лице правителя застыла опасная ухмылка. - Уверен, что хочеш-шь, что бы я с-сделал тебе больно? – он надавил сильнее, улыбаясь. - Было вкус-сно, - отрезал Мрагош, отстраняясь. Он коснулся дверной ручки, впуская в комнату слугу. – Приберис-сь. Эос оценил разгром вокруг стола и, первым делом отвел Талласа в ванную и остановил кровь. Таллас вынужден был оставаться в ванной, пока Эос не приходил за ним. Слуга всегда использовал цепь с браслетом, но не сказать, что на фоне его нынешнего существования, это была такая уж проблема. Наверное, наименьшая из всех.