Забота

      Снова нежное поглаживание по щеке, такое ласковое, что неосознанно Шиничи тянется к нему и едва ли не мурчит. Кажется, он будет скучать по таким пробуждениям от Кайто.        — Доброе утро, соня. Как ты? — тихо смеётся заметивший это Кайто. Прекрасная музыка для ушей, смех у него звонкий и в то же время негромкий. Искренний, не как на ограблениях, когда Кид заливисто хохочет над неудачами детективов или блефует, изображая мнимое превосходство. Этот хохот громкий, бьющий по ушам, как часовой в набат в моменты тревоги.        — Неплохо... Пить только хочется, — признаётся Шиничи, ощущая себя слишком беспомощным. Только Кайто может видеть его таким, ведь не будет смеяться или издеваться. Ему можно верить.        — Сейчас принесу, — раздаётся ответ с улыбкой. Тихие шаги удаляются, а сам Кайто насвистывает что-то прилипчивое и наверняка популярное.       Как много можно понять по звукам, если ничего не видно... Улавливаются мельчайшие интонации, даже начинает казаться, что срабатывает аналог эхолокации. Впрочем, последнее лишь иллюзия, работает лишь когда говорит кто-то другой и помещение знакомо чуть ли не до каждой щепки в деревянном полу.       Шиничи замирает и опускает руку на пол, ощупывая материал. Окей, до каждой трещины в линониуме. Интерес поджигает душу, хочется увидеть помещение, в котором он находится, но нельзя ещё. Да и невозможно, он увидит, как и утром, лишь очертания. Размазанные контуры тёмного стола и шкафа, что-то яркое на белой стене и тёмные плотные шторы.       Пока придётся ограничиться лишь этим, как бы ни было это горько осознавать.        — О чём думаешь? — прервал поток его мыслей голос Кайто. Щеки коснулась прохлада стакана с водой. Шиничи вновь дают выбор: попробовать самому выпить или вновь Кайто осторожно напоит.       Шиничи, улыбаясь, пробует сам. Неловко, неуверенно, часть воды проливается на грудь. Но остальное-то выпито. И он отдаёт назад стакан, не отпуская до тех пор, пока посуду не утягивает наверх уверенная рука.        — Пойдём завтракать? — предлагает Кайто и, когда Шиничи соглашается, чуть тянет его за руку на себя, помогая встать. А после рука уютно устраивается на талии, и, словно в своеобразном танце, Кайто медленно ведёт его вниз, предупреждая о каждом препятствии на пути.       Каждый шаг даётся с трудом. Каждый раз немного страшно, пусть даже на подсознательном уровне. Но всё в порядке, пусть даже рука на плече Кайто неосознанно вцепляется уже в который раз, оставляя отметины от ногтей.       Ни один солнечный луч не тревожит кожу больного. Кажется, все шторы, что только есть в этом доме, задернуты от греха подальше.        — Стул перед тобой, — предупреждает хозяин дома и положения, и Шиничи осторожно протягивает руку вперёд, где нащупывает спинку стула. Ещё один маленький неуверенный шажок вперёд, и колено встречает край сидения, на которое сразу же укладывается вся нога. Шиничи садится на неё, а после вытаскивает из-под себя и садится нормально.        — Кажется, получилось, — сообщает он Кайто, и тот треплет детектива по волосам, выражая одобрение. Но главная проблема впереди: еда.       Самому тарелку не найти, но Кайто осторожно поправляет направление руки Шиничи своей, вручив ему при этом вилку. Вор, обычно смеявшийся над детективом, сейчас чуток к малейшим изменениям в настроении Шиничи как никогда, улавливает некоторые вещи буквально с одного взгляда или даже движения.       Детектив не может этого уловить, увидеть, заметить, что же именно выдаёт его всё время с потрохами. Может, мимика лица, а может, фокусник слишком привык читать чужие языки жестов. Нельзя быть уверенным в этом точно, пока нет возможности проверить.        — Спасибо, — говорит Шиничи, сам толком не зная, за что именно он благодарит. За еду ли, за заботу ли, за чуткость ли, а может, за всё и сразу.        — Всегда пожалуйста, Шиничи. Всегда пожалуйста, — улыбается вновь Кайто, продолжая помогать ему как можно более ненавязчиво.