Забота

      И снова утро. Наверно.       Шиничи приподнимает повязку и смотрит на мир, что стал намного чётче. Теперь он видит, что шторы в комнате синие, яркое пятно на стене — это картина с обилием красного на фоне и чёрным силуэтом, а на столе порядок. Однако всё ещё размыто и нечётко, все границы похожи на границы в радуге: вот можно сказать, что это точно оранжевый, а вот это — красный, но сказать точно, где начинается один и заканчивается другой — невозможно. Если, конечно, радуга не из полосатого спектра: тогда большинство полосок имеют красивые чёрные границы, а сам свет кажется наклеенным и похож на неровно вырезанные полоски на чёрном фоне.       Потрясающее зрелище, в общем-то. Можно долго смотреть что на сами полоски, что на едва заметные неровности по краям и крутить окуляр, то размывая всё и превращая в обычную радугу, то позволяя себе вновь насладиться мельчайшими подробностями картины.       Шиничи со вздохом вернул повязку на глаза: ещё немного, и всё будет хорошо. Надо только подождать ещё немного, совсем-совсем чуть-чуть. И всё придёт в норму, можно будет рассмотреть всё самому и в подробностях.       Где-то тихо тикали его часы, а птички за окном чирикали свои песни. Может, искали пищу, а может, делились птичьими новостями вроде "появился большой страшный кот!" Кто ж их знает-то?       Тик-так. Кажется, слышен шум на улице и тихие ругательства. Похоже, инспектор Накамори собирается на работу. Сколько это? Семь часов? Или сколько добираться до его участка?       С потерей зрения, пусть даже временной, мир открывается с иной стороны. Каково это — жить так всё время?       Кайто ещё спит, его дыхание пока спокойное и медленное. Или же тот притворяется спящим, зная, что детективу сейчас сложнее разоблачить его. Пусть делает, что хочет, но лучше — спит.       Тишина, нарушаемая чириканьем и тиканьем, редким посапыванием Кайто. Время тянется мучительно медленно, а Шиничи ничего не может сделать, поскольку бесполезен.       Ничего?       Он медленно слезает с кровати и на четвереньках ползёт к стенке, натыкаясь лишь на шкаф. Отлично, пойдёт.       Поверхность на ощупь гладкая, явно лак. Это правда шкаф, а выход немного в стороне. Он ползёт и лишь у самого выхода встаёт, пытаясь идти дальше, опираясь на стенку.       Где-то в метре от двери должна быть лестница, Шиничи это помнит, но всё равно едва не падает с неё кубарем. Спасает его судорожная хватка за перила, но ноги всё равно проскальзывают немного вперёд. Вдох-выдох. Он сможет.       Осторожно встав на ноги, Шиничи всё же спускается по лестнице, всё хватаясь за перила. Сейчас без Кайто это намного хуже, но получается. Шаг за шагом, и вот он уже внизу и судорожно вспоминает, где же кухня. Кажется, где-то два метра вперёд и направо.       Каждый преодолённый шаг — повод для своеобразной гордости. А когда он оказывается на кухне, то и вовсе облегчённо выдыхает: правильно помнит.       И только на кухне осознаёт, что его и без того не самые лучшие навыки готовки отягчаются отсутствием зрения. И всё, что он сейчас может с горем пополам сделать — попытаться найти чайник и поставить его для утреннего кофе Кайто.       А где он чайник-то хранит?.. И кофе?.. И сахар, кажется, Кайто любит с сахаром.       Поистине задача не из лёгких для детектива, отчего он начинает с простого: чайник.       Шиничи приподнимает повязку и среди предметов смутно-смутно признаёт серые бока электрического чайника. Отлично, а кофе... Он направляется к шкафчику наугад и открывает. Не этот, тут посуда. Не этот, тут корм для голубей. Этот?       Шиничи запускает руку в шкафчик, но сразу же разочаровывается: крупа и макароны. Зато в следующем стоит коричневая банка. И, судя по божественному запаху, там кофе.       Он знает, что вредно сейчас напрягать глаза, но не может этого не делать, пока насыпает в чистые кружки из другого шкафчика кофе и сахар. Не может отказаться от этого, пока кипит чайник, а после он наливает горячую жидкость в кружки и добавляет молоко из белого пятна-холодильника. Вроде ничего не пролил, да?       Он замирает в задумчивости у кружек, а руки вора внезапно обнимают его сзади и возвращают на место повязку.        — Не хулигань, — шепчет Кайто в ухо и целует совсем рядом, едва не роняя на себя Шиничи, внезапно вновь переполнившегося острыми ощущениями. — Спасибо за кофе, солнце.